– Ну и как теперь жить?! – Молча.

Птицы самоуверенно выдавали своё присутствие мелодичными песнями, льющимися из глубин их душ, заполняющие ими всю лесную гущу. Ускользающие маленькие тени таились в шуршании густой листвы, порхали с качающейся ветви на другую ветвь, о чём-то звонко спорили между собой. Редкая ворона роняла чёрное перо на землю, следила за его плавным падением зоркими глазками-бусинками, а после возмущённо извещала об этом всем находящимся близ птичкам да неугомонным сплетницам-сорокам. Те склоняли головы набок, словно пребывали в глубоких раздумьях, отвечали советническим стрекотанием или сочувствующим трещанием. Их мгновенно проглатывали густые тени шепчущихся крон, при одном только ощущении кошачьего взгляда на себе. Внутри племени раздавалось такое же звонкое мяуканье, сливающееся в один игривый шумок. Он быстро сменялся то тишиной, то комфортными разговорами или задумчивым мурлыканьем, новостями, перескакивающими из головы в голову, за последнюю неделю. В детской царила своя собственная атмосфера, свои разговоры, своя маленькая жизнь, которая казалась для котят чем-то огромным, больше, чем привычное мягкое и маленькое гнёздышко. – Не дёргайся, Дымочек, – фыркнула Зарянка, стараясь прилизать встопорщенную тёмно-бурую шёрстку сына. Где-то рядышком хмыкнула подружка Дымочка – Песчинка, которая в то же время с лёгким раздражением искала глазами Горелого – второй брат Дымочка и Каштанчика – из-за его особенно робкого и стеснительного нрава она не очень-то взлюбила его. Но, кажется, к Каштанчику она питала более нейтральные, может, даже дружелюбные чувства, как к котёнку, признанному стойким и самым взрослым среди других котят. Хотя, одновременно в глазах-изумрудах могла сверкать тонкая зависть. Не каждый день предводительница племени признает тебя сильным, стойким или выносливым... – Жду не дождусь посвящения! – взбудораженный комок из пушистой тёмно-серой шерсти скакал по всей детской, натыкаясь время от времени на спрятавшегося в тени Горелого, недовольную Песчинку, и даже на Каштанчика, которому приходилось каждый раз делать шаг в сторону для дальнейшего избежания столкновения. – Угомонись же ты, – с недовольством фыркнула Песчинка, наступив прыгающему пушистику на хвост. Тот взвизгнул, но скорее игриво, нежели от боли, и отбежал к боку едва успевшей заснуть матери. Каштанчик прожигал тёмно-янтарными глазёнками сплетения ветвей – выход из детской, иногда лениво утыкаясь взглядом в кого-нибудь из котят. Им недавно исполнилось шесть лун, сегодня должно было пройти самое волнительное событие в жизни молодого котишки – посвящение в оруженосцы. Ему дадут наставника, он будет учиться охоте, сражениям... Это довольно круто звучит! Но тёмно-бурый котёнок не особо сиял азартом приближающегося события, молча сидел в стороне, лениво разевал рот в зевке время от времени, безразлично скользя взглядом по любому маленькому предмету. – Муха в рот залетит! – раздался голос того же серого котёнка. Его игривая мордочка возникла прямо перед Каштанчиком и тот даже отшатнулся на миг, вызвав прилив веселья у пушистого комочка. – Не пугай так, Клубочек, – фыркнул безмятежно Каштанчик, вновь принимая невозмутимый вид. Клубочка, казалось, и след простыл до момента ответа. Котёнок начал рыскать по детской в поиске тени Горелого, который пугливо спрятался от всех этих хлопот где-то в густой тени сплетающихся ветвей да молодых листьев. Тёмно-бурый котёнок всегда дивился такой пугливости и стеснительности малыша. Он даже отчётливо помнил, как первые пол-луны мать долго уговаривала чёрного пушистика выйти из детской. – Кстати-и, Каштанчик, – мурлыкающим голоском начала Песчинка, подкрадываясь к котёнку сзади и заглядывая в его глаза. Лукаво трётся о его щёку щекой и заявляет. – Я тут узнала, что Буран показывал тебе боевую стойку. Можешь научить? – О, и меня! – сверху на него обрушивается серый комочек, предавшей его земле. Бурый котёнок изумлённо взвизгнул, а после покряхтел под весом Клубочка, ясно давая понять, что он сейчас задохнётся. – Давайте! – он восклицает, вырываясь из пушистого плена, и, отходя на несколько шагов назад от мхового гнёздышка, напрягает мышцы. Две пары глаз пристально уставились на него с любопытством, когда он с лёгкостью встал в боевую стойку, грозно встопорщив короткую непослушную шёрстку и выпустив когти. Котята сразу же принялись за дело, но после это всё каким-то чудом превратилось в один большой комок из всех котят, верещащих на всю детскую, теребящих друг друга лапками и выросшими когтями: мелькает дрожащий чёрный котёнок, которого смогли затащить в игру; тёмно-бурый, ещё один такой же, песчаный, серый... – Так, а ну цыц! – шипит на огромный комок, состоящий из одних котят, Зарянка, вылавливая за шкирку поочередно всех своих сыновей и усаживая рядом с собой. – У вас буквально через минуту будет посвящение, а вы выглядите, как встопорщенные страшные барсуки. Каштанчик тихонько хихикнул, получив лёгкий шлепок хвостом от матери по голове. Рядом пихается Дымочек, где-то слышится недовольный писк Клубочка, которого стараются начисто вылизать.

***

– Пускай коты, которые способные охотиться самостоятельно, соберутся под скалой на общее собрание племени! – на властный зов предводительницы коты плавными потоками начинали выходить из своих палаток, собираясь под скалой и сверкая глазами с любопытством: новости? Посвящение? Что-то ещё важное? Тихая рябь шепотков дрожащими волнами проходилась по собравшимся. Нетерпеливое подёргивание ушами или хвостом, в ожидании тех, кто ещё не явился на племенное собрание. Задумчивое шевеление усов, размышления о чём-то своём. Каштанчик, державшийся подле бока матери, рядом с двумя взволнованными братьями, цеплялся любопытным взглядом за каждого кота или кошку, с интересом разглядывая. Глаза равнодушно скользнули с очередного соплеменника на того, кто сидел близ великой скалы. Исполинский старший воитель величественно восседал на своём месте, его глаза хладнокровно сверкали в блеклых лучах восходящего солнца. Широкоплечий, с тёмно-бурой шерстью, чёрными полосами, под густой длинной шукбой перекатываются сильные мускулы – котёнок сразу узнал в нём того, о ком котята и оруженосцы откликались с восхищением и желанием быть похожим на него – на Когтя. В его бледно-янтарных глазах мелькали зловещие отблески, делавшие из него в один миг что-то более пугающее, нежели просто грозного старшего воина. Теперь он казался ему более ужасным, почему-то совсем неблагородным воином, в то время, как других воителей он сразу воспринимал, как уважаемых в племени. Каштанчик помотал головой, словно отгонял с себя нежеланное наваждение. «Я не знаю его толком, а потому судить его по первому взгляду не могу. Может, он тоже в действительности добрый и благородный воитель, как и другие...» По спине Каштанчика прошёлся рой неприятных мурашек, когда он ощутил пронзительный холодный взгляд, и, переведя глаза вновь на Когтя, убедился, что это был он. Казалось, будто кто-то между ними натянул напряжённую нить тяжёлого ожидания. Старший воитель мрачно прожигал его глазами, внимательно всматриваясь в него. Видимо, почувствовал, как он на него смотрел, вот же чёрт..! Тёмно-бурый котёнок поспешно отвёл взгляд, не в силах его выдержать. Однако, он успел уловить ещё одну любопытную деталь во внешности исполина – ухо. Оно было... Каштанчик не мог ответить, так как не успел его рассмотреть тщательнее, но логично рассуждать, что с ним это случилось в одной из битв... – Дымочек и Песчинка, – из раздумий его выдернул громкий глас Синей Звезды. Её глубокие синие глаза были устремлены на котят, топчущихся возле матерей. – Выйдите вперёд, смелее, и ответьте на мой вопрос: готовы ли вы ступить на путь ученичества под опекой своего наставника? Упорно трудиться и учиться, достигая высот? Каштанчик сразу понял – это посвящение. О всей жизни лесных котов и самого устройства племени его освещала мать, ласково укрывая хвостом и передавая ему о том, что оруженосцы – будущие воины, и потому они должны стремиться к тому, чтобы стать теми, кем можно гордиться. Воители племени – основной костяк, клыки и когти, которые добывают для нас пропитание, охраняют от невзгод, и быть воином – ответственная честь. – Готова! – уверенно воскликнула Песчинка, но дрожь волнения в её лапах тёмно-бурый котёнок с лёгкостью уловил, но не стал вдаваться в подробности: он понимал, что становление оруженосцем было крайне волнительным событием в жизни каждого племенного кота. – Готов, – Дымочек, брат Каштанчика, гордо распушил бурую грудку, с гордостью устремив взгляд на предводительницу. Держа молчание несколько мгновений, предводительница провозгласила, взмахнув пушистым хвостом. – Хорошо, тогда отныне, Песчинка, тебя будут звать Горчицей, а поставит тебя на путь верный именно Буран. Я уверена в тебе, – Синяя Звезда уважительно кивнула старшему воину, тот почтительно склонил голову пред предводительницей, а после подошёл к своей ученице и ткнулся носом в её нос, немного наклонившись. – Дымочек, отныне тебя будут звать Дымок, твоим наставником будет Ярохвост. Как благородный воин и глашатай, я уверена, что он сможет научить тебя преданности племени и такому же благородству. Каштанчик внимательно наблюдал за тем, как Дымок и Ярохвост проделывают то же самое, что и Горчица с Бураном. – Каштанчик, – тёмно-бурый котёнок вздрогнул, когда его окликнули, и поднял голову, неожиданно встретившись с зоркими глазами Синей Звезды. – ...Клубочек и Горелый, выйдите вперёд и ответьте мне: готовы ли вы? – Готов! – воскликнул Клубочек, выскочив из толпы к скале и беспокойно переминаясь с лапы на лапу. Каштанчик мог почти видеть, как пылают огни в его янтарных глазёнках от волнения. – Готов, – робко отозвался Горелый, делая неуверенный шаг вперёд. Казалось, словно он вот-вот решит сбежать обратно в толпу от неминуемого волнения и тревожности. Каштанчик вновь ощутил на своей шкуре пристальный взгляд синих глаз, обладательница которых ожидала от него чего-то. Он вздрогнул, поспешно выскочив вперёд из толпы и воскликнул, вздёрнув хвостик кверху. – А... Готов! – кажется, Каштанчик совсем забыл о том, что его имя тоже назвали, увлекшись рассматриванием посвящаемых. Он получил мягкий взгляд Синей Звезды, которая почти улыбнулась, а может скрыла улыбку в плече. После она вновь выпрямилась, громогласно произнеся волнительные слова. – Клубочек, отныне тебя будут звать Клубок, а твоим наставником будет Львиногрив, – из толпы вышел большой бледно-рыжий кот, неторопливо ступающий, он потёрся носом о нос со своим новопосвященным учеником. Серый оруженосец замер, а после радостно засиял, о чём-то начиная болтать со своим наставником. – Горелый, твоим наставником отныне будет Коготь. Я уверена, что он научит тебя храбрости и стойкости истинного воина. Каштанчик стоял рядом с братом. Его лапы дрожали от волнения, по телу проходился электрический ток. Вот, что ощущают котята, когда их посвящают? Но разве Зарянка не передала ему все знания, которые должна была? Ах да, матушка ведь упоминала о том, что основные знания об охоте и бое ему передаст наставник... Янтарные глаза котёнка теперь уцепились за каждую, даже маленькую и незаметную, реакцию своего братишки: он испуганно вытаращил глаза на исполина, нависающего над ним, а после неуклюже ткнулся носом в его нос. Коготь что-то прошипел ему на ухо, вроде бы... Не очень дружелюбное, и чёрный оруженосец ещё больше вытаращился на него. – Каштанчик! – котёнок поднял голову на предводительницу, беспокойно переминаясь с лапы на лапу. – Твоим наставником также будет Коготь. Он обучит и тебя всем основам охоты и боя – ты, как самый серьёзный из своих сверстников, подходишь ему, как ученик. Отныне тебя будут звать Каштанолап. Всей дрожащей шкурой и трепещущей душей, внезапно заморозившей его внутренности изнутри, ощущал, как по соплеменникам прошлась новая волна шепотков, а глаза Когтя проникли под его кожу, прямиком в самое сердце. Новопосвящённому оруженосцу показалось, словно мир вокруг него покачнулся, а земля ушла из под лап, когда он почувствовал тяжёлое дыхание старшего воина над своим ухом. Каштанолап мгновенно обернулся, но взгляд он устремил на свои лапки, прежде чем немного подскочить и неуверенно потереться носом о сухой нос Когтя. – Приятно познакомиться, маленький воин, – раскатистый голос из его горла раздавался у него над головой, а тяжёлое дыхание опалило морду. Коготь холодно сверкал глазами в сторону своего ученика, Горелый же с лёгким ужасом дрожал позади него, пока племя и вся поляна утопала в многогласном торжественном шуме. Лишь между Когтем и Каштанолапом повисло напряжённое грозовое затишье. Он действительно пугал, а восхищаться им не было сил – Коготь казался совершенно другим, не тем, кого благоговейно слушаются другие, а кем-то иным. Но может это странное впечатление создаёт его устрашающая фигура и длинные острые когти, что показались наружу?