Фокус на тебя

Мир Ван Ибо внезапно меняется в момент, когда идёт снегопад, пушистым прикосновением оставляющий следы на одежде каждого из их компании друзей. Снежинки искрятся под огоньками гирлянд на красиво украшенной площади, пока он чувствует себя так, словно накопил на 4к качество. Ура, в итоге Ибо понял, что у людей есть брови, глаза, нос и рот. Это было супернепривычно, но как-то восхитительно. Сам факт, что Ибо до этого все видел размытым, уже кажется из ряда нереального. Как он мог так много упускать? Зато теперь он пялился в глаза уродливому мопсу, изображение которого было растянуто до безобразия. Или все же перед его взором предстало надругательство над свиньей?.. В любом случае, это была плохая идея для принта на рождественском свитере, поэтому Ван Ибо чувствовал разрозненные чувства насчёт того, что его соулмейт, видимо, тоже был не прочь кринжануть. Почему тоже? У Ибо были болезненные воспоминания о свиньях после того, как их танцевальная крю по приколу поехала в деревню на сбор капусты и одновременно чтобы записать в условиях сельской местности клип. И, как самого младшего, Ибо заставили рэповать про капусту перед благодарной публикой в лице поросят, а весь этот компромат хранился у Сынена. Таким образом, у дерзкого воплощения мужественности в лице Ибо был единственный страх – никогда в жизни он бы не хотел разозлить хёна. Отчаянно не хотелось видеть собственный позор новоприобретенной способностью…

*

Сяо Чжань все еще считал несправедливым этот мир. То есть только при обретении соулмейта можно познать все прелести актерской игры в любимом фильме? Возмутительно! Как много эмоций на лице Спанч Боба еще не рассмотрено. Еще одна загвоздка была в том, что Чжань учился на актера. Это что вообще, – хотелось сказать ему всем тем размытым пятнам, вместо лиц, но он держался. Размытое пятно в лице Мэн Цзыи после таких слов подарило бы ему не просто уродливый свитер, но и пару ласковых. "Чжань-гэ, не кажется ли тебе, что пора перестать видеть мир таким плохим?" Действительно, неужели он не мог перестать видеть этот мир плохо и родиться хотя бы с хорошим зрением? В общем-то, Сяо Чжань бухтел чисто для приличия и у себя в голове, потому что сегодня Цзыи вытащила хвастаться Чжочена, Лу-цзе и его, соответственно, свитерами. Она, в итоге, призналась, что вышивала принты сама, поэтому мопс был таким уродливым, но Сяо Чжань все равно растрогался до слез, хотя не мог простить такую неорганизованность и подслеповато щурился из-за сборов в спешке. Рассуждения преодолели такую глубокую границу сознания, что бескомпромиссное "ты мой соулмейт" прозвучало громогласно, как колокол, и на мгновение заставило забыть все слова. Только разрозненные “ты”, “мой”, “соулмейт” бились о стенки черепной коробки, звеня. Чжань представил этот образ слишком ярко и, поморщившись, встряхнул головой, надеясь, что слова не высыпятся из ушей. – Не вижу радости на лице, – сказал человек со все еще размытой мордашкой. Ты, должно быть, шутишь, – подумал Сяо Чжань. – Ты уверен? – спросил Сяо Чжань. – Ну да, твое лицо я первым увидел четким. Прошу заметить, оно все еще безрадостное. Чжань не нашелся, что ответить. Уточнить, что он ошибся, потому что мир Чжаня не перевернулся вверх ногами и все еще был покрыт рябью нечеткости? Ему хотелось сказать: "Прости, я не слышу, тут темно". Но, кажется, его "соулмейт", не дождавшись реакции на слова, решил дожать. – Нет, я понимаю, почему ты все еще сомневаешься. Из всех четких лиц твое самое красивое, но все равно обидно! А меня зовут Ван Ибо, но ты можешь называть меня судьбой. Лулу за спиной ахнула и ткнула Чжаня куда-то в ребра. – Его зовут.., – начала было Цзыи, но Чжань перебил ее. – Ты ошибся, Ван Ибо, – холод, с которым было сказано, заморозил и его самого, как какое-то проклятье Снежной Королевы. – Пойдемте, ребята. Он не стал дожидаться, пока его слова обработают, и развернулся спиной. Чжочен догнал его первым, закинув руку на плечо. – Зря ты, пусть он и выглядит на 16, но от судьбы не убежишь. Тем более такой милашка, на Сехуна твоего похож. Чжань стиснул челюсти. То, что Чжочен нашел своего соулмейта в лице Цзыи так рано и теперь мог не только различать людей, но и разглядеть каждую черточку лица Сехуна, в определенные моменты времени бесило его неимоверно. – Я не смог разглядеть лицо Ван Ибо, – угрюмо сказал Чжань. – Как и лицо Сехуна. Как и ваши лица, – почти взорвался. – Конечно, не смог. Подумать головой и не расстраивать пацана ты тоже не смог, дурилка, – влезла Цзыи. – Как и не смог мне сказать немного подождать до того, как найдешь, куда бросил очки, гэ. Или ты в линзах и просто растяпа спотыкающаяся по натуре своей? Цзыи и правда не дала и шанса Чжаню воспользоваться вспомогательными средствами, раз природа не удосужилась наделить его отличной зоркостью и с выданным зрением он грозился помереть, запнувшись о собственные ноги. Но в момент суетливого сбора как-то неважен был такой незначительный пунктик. Сыграл ли горячительный пунш свою роль в этой истории? В общем, не так он представлял себе встречу с соулмейтом, совсем не так. Возможно, Ван Ибо просто проскользил взглядом по людям, а осознание его ударило только на Чжане. Возможно, его соулмейт – Сюань Лу, прекрасная, нежная богиня Сюань Лу, которая все еще была с ним в одной дырявой лодке. Или уже нет? Кто из них первым покинул судно? – Мы вернемся и порадуем мальчика? – уточняет Мэн Цзыи. Сяо Чжань первым разворачивается. – В противоположную сторону, Чжань-гэ, – в спину кричит она, но спина, оставаясь идеально ровной, говорит сама за себя. – Поня-я-ятно. Идемте. Даже если это Сюань Лу, Чжань никогда бы не смог похвастаться той уверенностью, с которой Ибо произнес слово "судьба".

*

Они встречаются спустя год в стенах университета. Гей-соулмейт-радар Ибо безошибочно находит свитер со злобным Пряником. Его соулмейт не изменяет себе (возможно, это его рождественская традиция?), но выглядит не так растрепанно, как в первую встречу: из-под свитера выглядывает рубашка, а на ногах – укороченные классические брюки с ярко-желтыми носками. Подождите, это Спанч Боб?.. Ибо бы рассказал ему про свои трусы (подарок говнюков юник на девятнадцатый день рождения) с залихватски улыбающимся Молнией Маккуин, на боку которого маленькая, но четко читаемая зеленая надпись «Трейсер 85». В какой-то момент Ибо думает, что его соулмейт – это один из персонажей на одежде высокого красавца. Год назад он отшил его слишком стремительно, и Ибо действительно расстроился, подумал, что не соответствует его вкусу или родился слишком некрасивым. Поэтому он, как и все в периоды депрессии в 13 лет, отрезал волосы и стремительно закрасил блонд, но это не помогло ему получить расположение судьбы. Они учились полгода в одном месте, а Ибо ни разу не встречал его до сегодняшнего дня! – Какие-то проблемы? – соулмейт Ибо нервно поправил стильные очки и сократил расстояние так бойко, что Бо даже не успел подумать, что Он! Подошел! Сам! Пусть мысленно Ибо еще и не догнал, его тело среагировало проницательнее: улыбка поползла по лицу самостоятельно, распирая сердце шипучим счастьем. – Что? – голос Ибо пискнул от волнения. – Ты пялишь на мои носки уже минут 7. И не то чтобы я засекал. Поэтому спрашиваю: какие-то проблемы? – лицо его судьбы такое же хмурое, как Пряник на свитере, но Ибо с восторгом рассматривает залом бровей и морщинку на лбу. – Обожаю Спанч Боба-гэгэ, – наконец говорит он, прикусив язык на вырывающемся "мои кринжовые трусы так сочетаются с твоими носками, пусть твои носки и кринжовые только в милом контексте", которое, произнесенное вслух, сможет разрушить хрупко выстраиваемую коммуникацию и устроить интеллектуальное ДТП. – Спанч Боба гэгэ? – смеется любитель уродливых свитеров. – Сколько же тебе лет и что ты тогда тут забыл, малыш? Смех этот мягкий и словно инородный для резкого цундере, которым он уже успел выставить себя за их две короткие встречи. Сердце первокурсника выбивает притяжательные, присвоительные местоимения в отношении данного экземпляра. Ван Ибо хочется взять себя в руки и дразняще спросить: "Наконец-то разглядел меня?" Но соулмейт-заноза с такой нежностью произносит имя Спанч Боба и обращение к Ибо, что он сдается и доверчиво спрашивает: – Ты наконец увидел меня? – Ты о чем? – спрашивает Сяо Чжань, улыбаясь. – Я Ван Ибо, – хмурится мальчишка, – твоя судьба. Ты не помнишь? В глазах Ван Ибо Сяо Чжань ловит отблески мигающей гирлянды на стене и вспоминает колкий мороз на ладонях в прошлогоднюю рождественскую ночь. Возможно, он никогда не признается, что и правда разглядел его только сейчас.