Dumbest Girl Alive

      ... М-м-м, хорошо. Офигенно. Пиздато.       Как ни крути, а жизнь хороша, когда появляется возможность не думать о хуйне, которая грузит голову: учёба, семейные ожидания, будущее. Сидишь себе, наблюдаешь из окна любимой заброшки за началом заката, потягиваешь косячок... Вандер убьёт, если узнает. Не исключено, что уже знает, но марать руки о такую, как я, жалко... Эх-х, опять херовые мысли пошли. Даже травка не спасает. Нужен мозгоправ, а денег на него нет, как и желания идти к нему. Проще (и дешевле) вправить мозги самой: ударившись головой до амнезии, как в кино. И сразу стану паинькой и гордостью семьи, как Паудер.       — О, нашла! — пугаюсь знакомого голоса с лестницы и чуть не роняю косяк с третьего этажа. Ну и себя заодно. — Ты не отвечаешь на звонки.       Кейтлин Кирамман. Она же Кейт. Она же «мисс Кирамман». Она же «Кексик» — но уменьшительно-ласкательные к себе не любит, поэтому просто «Кекс». Она же моя девушка — из состоятельной, благополучной семьи, но с алкоголем на той вечеринке мы перебрали вместе и поделили одного керамического друга на двоих. Так и познакомились. Следовательно, она же — «разрушение всех моих ожиданий по поводу детишек богачей».       — Специально пришла туда, где начнёшь меня искать, — я уже водила сюда Кейт. Наше с ней «секретное убежище», прячемся здесь от взрослых проблем. — Будешь?       Протягиваю косяк с марихуаной, от которой она молча отказывается (всегда отказывалась, но попытка не пытка). Рваные джинсы, кожаная ветровка поверх футболки «Icon For Hire», но волосы собрала в конский хвост — грация на фоне бунтарства. Не женщина, а мечта — для другой женщины. Меня.       — Так что с телефоном? — взглядом просит освободить ей место на подоконнике (само окно, ясное дело, выбито), и я даже смахиваю грязь, где ещё секунду назад была моя нога. Джинсы рваные, но это часть её стиля, в отличие от следов земли на заднице.       — Уронила в школьный унитаз, — отвечаю с таким налётом пофигизма, будто пару центов в школе потеряла. Я сейчас на расслабоне, начну переживать дома, когда отпустит. Впрочем, я и так по поводу него не переживала бы: от постоянных звонков только башка болит.       А вот за хорни-сохранёнки обидно...       — На спор или...       Кейт, судя по интересу, явно парит это больше. Ну да, теперь и не дозвониться, и мемчиков мне в личку не покидать — даже самой уйти в депрессняк хочется. Что теперь, преподов на уроках слушать? Дожили, блин...       — Нет, Кекс, пока справляла нужду. Ещё и Стивенсону поугарать повод дала.       Большинство парней — конченные придурки, вплоть до социальных отбросов, но член им в этом случае очень кстати: нет надобности снимать штаны — телефон из заднего кармана не выронят. Но лично я лучше выроню телефон, чем стану... Ну, логика дальше ясна.       — Что, твои ругательства были слышны через стену в мужском?       Ой, да что их слушать. «Блядь», «сука» и «дерьмо» пять раз подряд, в разном порядке от меня и в разговоре можно услышать — вся соль не в них.       — Нихера. Не было никакой стены.       Кейт буравит меня диким непониманием, но соображает довольно быстро.       — Подожди... Ты зашла в мужской туалет? — уточняет с искренним удивлением. Даже когда зеркало заднего вида кому-нибудь в отместку разобью (или попьяни), смотрит на меня с большим пониманием.       Для справки: в четырёх из шести случаев, когда я захожу в женский, кабинки либо заняты, либо в самом туалете есть компания, пересечься с которой не пожелаю себе даже в аду. Поэтому для меня предпочтительнее вариант помещения, которое и используется по назначению, и в котором как минимум одна кабинка свободна, потому что большинство выстроились у писсуаров.       — А что такого? Выкрутила пол рулона туалетной, подложила себе под булки — и вуаля: я в сейве от стараний особо метких.       Кейтлин, судя по всему, мою изобретательность по достоинству не оценивает. Брови хмурит, смотрит сурово — вот и строгая сторона её личности подоспела. «Мисс Кирамман» собственной персоной.       — Зато телефон нет, — вот в каком мире мы живём, что наличие смартфона у нас ценится больше сохранности собственной задницы? А, ну да, как раз её ради него и продают... — Как мне теперь с тобой связываться?       Старательно обдумываю её вопрос, делая очередную затяжку; отвлекаюсь на закат. Пиздец красиво, надеюсь, когда я умру, меня похоронят под такой.       — В школе? — пожалуй, единственное место, где нам с Кейт сложно пересечься. В остальном, знаем любимые места друг друга — торговые центры, забегаловки, кинотеатры — как свои пять пальцев. — Вломись в кабинет со связью и вызови меня по громкоговорителям в коридорах: «мисс Эйтхарт, Кейтлин Кирамман хочет вас в кабинете директора!».       Упс, только сейчас поняла, что вообще ляпнула... И как мне теперь ей, лучшему в миру Кексику, в глаза посмотреть? Не представляя, что смотрю на них сверху, пока... вхожу в её узкие стенки на просторном столе?       — Может, «вызывает в кабинет директора»? — Кейт спешит меня поправить, но, судя по хитрой ухмылке, поняла мои слова в таком же, пошлом смысле. Извращенка. Моя извращенка, что важнее.       — А ты бы не хотела меня в кабинете директора? — решаю позаигрывать с ней по принципу «лучшая защита — это нападение». Затронула тему хорни, так лучше уж не соскакивай. — Этой стерве недавно новый стол купили.       Отличный, кстати, оказался вариант для переключения внимания. Пока эта кучерявая кошёлка читала мне нотации с визгом чуть ли не до крови в ушах — представляла, как ублажаю свою любимую на её рабочем месте. Как стопка докладных на меня, табель с моими оценками сминается идеальной спиной Кексика, а её грудь подпрыгивает в ритм моим грубым толчкам... М-м-м, красота.       — Откуда знаешь?       ... Блядь, я опять отвлеклась. Так, о чём вообще шла речь... Ах да, откуда знаю про новый траходром у миссис Уиткенс.       — Я завсегдатай, забыла? — с довольной ухмылкой делаю последнюю затяжку. Приятное развлечение, но в перспективе до добра не доведёт. Как минимум, отправит в нокаут мои лёгкие. — В последний раз, спалила с травкой на заднем дворе.       Сегодня с утра, если быть точной. То-то думаю, с хрена самое популярное место попускать дым в момент опустело — компаньоны по курению, твою мать, не предупредили. Суки.       — Раз в десятый?       — Хз, не считала, — сминаю косяк о подоконник, смахиваю на в хлам побитый пол помещения. — Так... Почему искала?       Кейт не ищет меня просто так. Если куда сваливаю и не ставлю в известность, значит, не шибко в настроении гулять вместе — и в таком случае, для обычного разговора, меня не ищет.       — Слышала, ты задолжала Дрейку.       Оп-па, приехали... Не хотела ей об этом говорить. Даже меньше, чем Вандеру: старик вообще не в курсе, кто он такой, и факт моего долга вряд ли бы ему что-то дал на руки. Может, только то, что его дочурка — самая тупая девка на свете.       — Дрейк задолжал свою карьеру и отделанный зад Кендрику, — отсылаюсь к недавней новостной повестке, но Кейт меня не понимает. Или понимает, но ей от этого не смешно. — Или мы не про шоу-биз?       Держит на мне серьёзный взгляд... да, как на легкомысленной дуре. Обычно мы делим пофигизм на двоих, но в деле моего долга школьному дилеру она, походу, само беспокойство.       — Я про Дрейка Морриса с параллели, — кивает на смятый мной косяк. — Его же товаром сейчас баловалась?       Баловалась, говорит... «Балуюсь» я, прокалывая шины на тачках зазнавшимся гондонам с соседнего района, а марихуана меня расслабляет. Впрочем, для неё, не подверженной таким порокам, разницы особой не будет.       — Так. И?       Ожидаю развития темы, слезаю с подоконника, дабы размять зад и затёкшие ноги. Просто сказать, что иметь дело с наркодилерами — затея «в один конец», это не про Кейт; то же и с употреблением травы: наркотики презирает, но меня, слабовольную идиотку, переучить не пытается. Значит, дело... в деньгах?       — До меня дошли слухи: если не отдашь ему две сотни до понедельника, он обещал подключить своих знакомых. Из гетто.       Надо же, знает про выставленные мне условия вплоть до дедлайна... Неужто сама поинтересовалась, столкнувшись с ним на крыльце школы?       — Что, Кекс, переживаешь за меня? — хочу снять возникшее напряжение в беседе. Кейт любила себя накручивать, особенно когда дело касалось меня. Я, блин, о своей шкуре так не пекусь, как она. — Подумаешь, приставят к стенке и попытаются пырнуть. Мне не впервой отхватывать нож под ребро.       Пытаюсь по-чёрному отшутиться (от ножа и вправду отхватила, и Кексик об этом знает: видела шрам всякий раз, когда меня раздевала) — и лишь подливаю масла в огонь. Кейт злится, воздух вокруг неё прям электризуется, хотя в глазах больше огня, чем тока.       — Ты... самая тупая девушка на свете, Вай! — слезает с подоконника и вмиг равняется со мной. — Знаешь это?!       Знаю, но я думала, мне об этом скажет Вандер, а не любимая девушка. Молодец, даже здесь моего старика опередила. Влияет на меня лучше, чем он за все годы с тех пор, как меня удочерил... Либо же я просто неблагодарная сука.       — Ага, самая тупая из ныне живущих. Надо, походу, бросать это дело, — киваю на выкуренный косяк на полу, — а то на душе только поганее становится.       И моему едва сводящему концы с концами кошельку — тоже. А ведь могла потратить эти деньги на неожиданный, относительно дорогой подарок Кексику... Не, я точно тупейшая из тупых. Даже тест на IQ не нужен.       — Держи.       Кейт шуршит чем-то в кармане куртки — выводит меня из самоуничижительных мыслей парой купюр, сложенных напополам. На первой красовался старик Франклин, на второй... вероятно, тоже.       — Это что? — догадываюсь, к чему она ведёт, но принимать не хочу. Ни свои догадки, ни сами деньги.       — Двести баксов. Отдашь Моррису в понедельник.       Мой любимый Кексик не бедствовала от слова совсем. Меньше года до окончания школы, а уже помогала родителям то ли в газовом, то ли в нефтяном бизнесе. Не уверена, насколько официально, но деньги у них точно не выпрашивала и не принимала просто так: считала выше своего достоинства.       В этом мы с ней схожи. Я тоже не готова принимать чужие деньги просто так.       — Ещё чего? Прикрыть собственную недальновидность твоими деньгами? — саркастично усмехаюсь и, махнув рукой, отворачиваюсь от её подачки. — Кончай, Кейт, это даже не смешно!       Дожили, живу на содержании у собственной женщины. Да, Кейт родилась с серебряной ложкой во рту, но она выросла и стала честно получать с собственной «денежные порции». Теперь — хочет поделиться ими со мной, чтобы я закрыла свой долг за траву.       ... Господи, когда я перестану ощущать себя полным ничтожеством хотя бы перед собственной девушкой?       — Не смешно будет мне, когда повезу тебя в больницу с ножевым ранением! Или двумя! — Кексик злится, а когда она злится, я начинаю чувствовать вину. Больше, чем за факт принятия денег? В этом сейчас и заключается вопрос. — Скажешь, у тебя припрятана заначка на эту сумму?       Никакой. К воровству и оказанию известных услуг я не прибегну, даже если на кону стоят бандитские пытки — лучше вагоны три дня поразгружать, до больной, неразгибающейся спины. Но Кейт с этим не согласится: она взяла свои баксы, чтобы в любом случае вручить их мне — в рот мне засунет, будто кляп, если потребуется.       ... Блядь, опять я о своих сексуальных фантазиях.       — Тогда возьми и отдай эти деньги Моррису, — принимает моё молчание за согласие, берёт за руку и кладёт купюры в полураскрытую ладонь. — Это приказ.       Звучит так бескомпромиссно, что я невольно смеюсь. Вот бы её приказы в нашу постель, с грубыми шлепками за провинности и словесные наказания... Чёрт, да что со мной сегодня? Марихуана расчесала моё либидо?       — Приказ как... в армии? — машинально отшучиваюсь, продолжая стоять с протянутой ладонью с вложенными баксами, как будто прошу ещё. — А тебе подошла бы фуражка. И винтовка.       В таком случае, на широкий стол Уиткенс перед Кейтлин пришлось бы разложиться мне... Так, всё, возвращаюсь домой — и сразу в душ, на свидание с Рози Палмс.       — Не в этой вселенной, — Кексик снова принимает в штыки мою шутку. — Либо идёшь ты, либо иду я и говорю, что это за тебя.       Забирает у меня свои же баксы, сминая их в руке как фантики (богачи...), и направляется на выход к лестнице. Ну камон, конечно, я не дам ей совершить задуманное: подставиться из-за меня под слухи, типа сама курит. Да и если придёт лично, Моррис заявит, что я задолжала больше.       — Кейт, стой! — бросаюсь вперёд и перехватываю любимую за запястье, как в шаблонном фильме про любовь. Ага, в моих прокуренных мозгах нашлось место чувству романтики. — Давай... хотя бы чем-нибудь отплачу в ответ.       Это я типа соглашаюсь принять её деньги. Утрата благополучия, счастливой улыбки Кейтлин после встречи с наркодельцом и его шестёрками для меня будет страшнее, чем утрата собственного достоинства. Нет, блин, у меня никакого достоинства, я ж самая тупая девушка на свете.       — Например?       Заинтересованно поворачивается ко мне. Стоп, а если она этого и добивалась? Моего предложения компенсировать? Я угодила в её ловушку? Или в настоящую ловушку я угодила, когда связалась с Дрейком Моррисом и его незаконными делишками? Меня же на свою дурь и подсадил, уёбок.       — Не знаю, — пожимаю плечами. — Что может предложить девушка своей девушке?       Куни... с. Мила Кунис. Актриса такая, с Тимберлейком и говорящим медведем снималась, сто лет о ней не слышала, а-ха-х... М-да, я неисправима.       — Полагаю, мы подумали об одном и том же, — вдруг заявляет Кейт, и я смотрю на неё с выпученными глазами. Детка, ты умеешь читать мысли? Не оставайся на ночь у меня, я тебя безвозвратно испорчу.       ... Стоп, так Кексик реально не против, чтобы я удовлетворила её своим ртом? Или речь про секс в принципе? И вообще, секс в ответ на деньги — это «сами-знаете-что»! Да, по отношению к собственной девушке, но... А впрочем, чем это не ролевая игра с максимальными погружением в эти роли? Если Кейт заведёт воспользоваться мной как «девочкой на час», день будет прожит не зря.       — Но это ведь часть наших отношений, а не услуга, — решаю проговорить для галочки, желая убедиться в замысле любимого Кексика. Её рука тянется ко мне, заботливо проводит по волосам, что однажды окрестила «злобным нефтяным пятном» (откуда во мне злоба — понятно, но откуда во мне нефть?), а улыбка такая хитрая, что в неё будто вселился Люцифер. Мне нужно стать Михаилом, чтобы с ней совладать?       — А если мы сделаем так, чтобы она стала похожа на услугу? Один раз.       Ага, я права. Кейт хочет сделать меня своей собственностью в постели — а ведь я могла просто принять её безвозмездную щедрость. Рассчитаться со своим дилером и... снова влезть к нему в долги. А так хотя бы претворю в реальность свои фантазии с любимой девушкой — как минимум, часть из них.       — То есть? — строю из себя недогонявшую дурочку. С одной стороны, чтобы подтвердить своё звание «DGA», а с другой — хочу, чтобы Кейт это произнесла. Не бубнежом под нос, а явно. Поверьте, мне это нужно.       — Ты... — наклоняется к моему уху. Кексик и так выше меня, так ещё и на своих каблуках, м-м-м... Моя госпожа. — Побудешь моей любимой шлюшкой, Вай.       Не знаю, моё это влияние, или взросление Кейт работало по принципу «тихого омута и чертей», но... Блядь, я готова нырнуть в него с головой.       — Какой ужас, — наигранно хмурюсь, а потом улыбаюсь, как тот кот из сказки про Алису в стране чудес. — Мне нравится.