Миф об Афродите и Аресе

Nosce te ipsum! - Познай самого себя

***

      Конец августа выдался теплым, даже жарким, однако, нельзя было сказать, что в магической Британии было ощущение радости по последним летним дням, как это бывало раньше, в не таком уж далёком детстве Николая. Он все ещё отчётливо помнил, как будучи ребенком гулял по косой аллее вместе с родителями и старшим братом. Это было время, когда у него не было забот и проблем, а воздух будто бы был наполнен радостью и волшебством. Он часто ел мороженое, сидя за крайним столиком кондитерской Шугарплама, облизывая ваниль, которая таяла, едва ли не капая по пальцам. К сожалению, детство имеет свойство оставаться в прошлом воспоминанием, о котором вспоминаешь с тоской. Теперь же все менялось стремительно и, кажется совсем не в радостную сторону. Вместе со взрослением, мир вокруг Николая поменялся, будто так же, вырастая, и теряя прежнюю искру счастья и волшебства. С появлением в мире человека, который назвал себя Дарклингом, Повелителем Темных искусств, магический мир не прекращал неизменно меняться. Даже если многим и могло показаться, что на первый взгляд ничего и не произошло. Тем, кто не умел слушать и наблюдать, все вокруг всегда будет казаться примитивно неизменчивым. Но Николай следил. И замечал напряжение, которое нависло над городом и поместьем Ланцовых. Магические улочки по прежнему были наполнены волшебниками всех возрастов. Кто-то готовился к началу учебного года, кто-то вышел насладиться уходящими днями лета, а кто-то решил скупить половину косого переулка перед отъездом в школу волшебства до рождественских праздников. Жизнь текла своим чередом, пока Министерство магии старательно скрывало нарастающий хаос, чтобы пресечь панику на корню. Мрачные времена беспощадно наступали, принося с собой запах смерти и боли, который смещается в воздухе с запахом крови, погружая души магов в злобу и отчаяние, что повлекут их к необдуманным поступкам, в попытке выбраться к свету. Хаос лишит их надежды, без которой не будет возможности увидеть проблеск счастья. Над Лондоном нависла тяжёлая осязаемость тревоги. К слову, даже магам порой нужны счастье и покой, как минимум для Патронуса, это если говорить о первоочередных потребностях, но если копнуть глубже, лишение счастья принесет с собой тьму, погрязнув в которой маги перестанут бороться и поддадутся соблазнительному мраку. Он как пучина затянет их во все то, чего они должны избегать, темные ритуалы и магия, непростительные заклинания, все это очерствлит их душу, а после жажда большего поглотит разум подобных. Прогресс так же близок к регрессу, как закат к восходу. Подобное притягивает подобное. Это лето было другим и для Николая. Теперь Темный лорд и его прихвостни ошивались в их мэноре, который был для него отдушиной, ведь его мама всегда следила за уютом, даже в таком большом поместье. Ее сад, полный различных редких трав и цветов, который всегда бережно цвёл под чутким надзором госпожи Ланцовой, сейчас выглядит как никогда поникшим. Николай никогда не видел этого прежде, но все понимал. Сад был ее отдушиной, отражением ее души. Реальность, в которой оба ее сына и муж примкнули к Пожирателям смерти, неизбежно наложила свой отпечаток на нее, наглядно показывая процесс обезнадеживания. Тьма ближе, чем многие думают. Отец присмыкался перед Дарклингом, в надежде заполучить его величайшее расположение и благодарность. Он был одним из первых в рядах новоиспечённого Лорда теней, и несмотря на уговоры жены, вскоре старший сын оказался рядом с отцом, в надежде доказать, что он чего-то стоит. Бездарь. Татьяна Ланцова всегда была более благосклонна к младшему сыну, не чаяв в нем души, а потому, и пыталась до последнего оградить его от вступления в ряды Пожирателей смерти. Она осознавала, как быстро тьма могла поглотить душу волшебника, но Николай принял метку. Не ради высшей цели или славы, нет. Он хотел бороться за идеи Дарклинга, с гордостью носить метку на своей руке, а так же защитить мать от вступления в пожиратели. Он понимал, что единственный, кто может этому поспособствовать, поскольку был наиболее близок с матерью, даже больше отца и прекрасно понимал, что она не сможет пробыть в рядах Дарклинга и недели. Ее душа по истине светла и невинна, несмотря на то, в какой ненависти порой могут жить чистокровные семьи. В отличие от отца, Николай, уже давно перестал рассчитывать на почет, уважение, славу и что либо от того, кто не знает пощады, как и на покой в собственном доме. Он стал пожирателем год назад, пообещав матери перед этим, что не станет таким, как остальные, ведь в его душе теплится надежда на то, что он сможет спасти ее от суровых реалий жестокого мира, но если бы сейчас его спросили, каким он запомнил тот день, вероятно, Ланцов бы сказал, что это был едва ли не лучший день в его жизни. Момент принятия метки стал для него мигом, когда ему открылись новые возможности и цели. Амбиции заполнили его вместе с жадностью получить больше, от своего положения, затмевая светлые намерения корыстными целями. Не зря говорят, что благими намерениями, вымощена дорога в ад. До того момента, как он оказался среди людей, которым дали имя пожиратели смерти, он часто задумывался о том, так ли плох Дарклинг, каким его привыкло видеть магическое сообщество. Вывод пришел довольно быстро, он не видел в нем того, что видели многие. Лорд теней был жесток? Да. Беспощаден? Да. Но разве он был не прав? В отличие от остальных магов, которые могли бы что-то изменить за сотни лет, Дарклинг хотел преподнести магическому миру могущество, дать ему долгожданную свободу, возвести наконец чистокровных волшебников в тот ранг, который они заслуживают и при этом, предлагал реальное решение проблемы и ставил воодушевляющие цели. Привлекало ли это волшебников? Безусловно. Магам нужен был сильный руководитель, готовый менять их настоящее. Конечно, трудно было ожидать от Ланцова другого мышления или иных выводов. В конце он вырос не в обычной семье. Статус одного из наследников семьи, относящейся к священным двадцати восьми, взрастил в нем ненависть к магглорожденным и магглам. Можно ли его винить в подобном отношении? Все закладывается в детском возрасте, мировоззрение, принятие, расположение, все важные для будущего качества. Его родители избрали путь Николая за него, возможно сами того не ведая, лишь следуя обычаям семьи, однако именно поэтому он здесь, в рядах темных волшебников, с гордостью смотрит на свое левое предплечье, обвитое тенями татуировки — символа принадлежности к Пожирателям. Да, он гордился тем, кем он стал, и пусть его пугало будущее, он хранил этот страх глубоко внутри себя, за стенами окклюменции, в тайне даже от собственных мыслей. Верил он в это или нет, но заложенное убеждение было выше собственных принципов. Идея того, что магглорожденные наконец станут стоить не больше, чем домовые эльфы, работу которых они и должны будут выполнять в случае, если победа окажется за Дарклингом, ему прельщала. Даже очень. Магическому миру уже давно нужна была чистка от лишнего мусора, который, по какой-то причине, удостоился чести стать избранным магией. Тьма незаметно подкрадывалась к душе Ланцова, обвивая его своими тернистым и ветвями, укутывая в свои извилистые объятия, заслоняя собой его человечность. А может, это не бесследный уход детства виноват в отсутствии в воздухе аромата волшебства и сладостей? Последний теплый августовский вечер ознаменовался трагедией для всех, кто решил в этот день и час, оказаться в сердце магического Лондона — Косой аллее, символом счастья и детской невинности. Пора было попрощаться с ними, перерезать нити ностальгии, чтобы тьма смогла использовать их как возжи. Их шаги были тяжелы и легли одновременно, стуча сапогами по гравию они вышли на переполненную магами улицу, снующих туда сюда детей, скрывая свои лица за масками. Плащи едва двигались из-за отсутствия ветра, однако этого и не требовалось. Их появление и без того пронзило магов страхом, как только первое заклинание обездвижило несколько из них перед группой Пожирателей. И вот тогда в воздухе появился страх. Он напитывал их энергией, придавая уверенность и контроль над ситуацией, даруя величие, которого они жаждали. Однако Николай, скрывающий лицо под маской среди них, был здесь не с целью получить дозу этого необходимого чувства, нет. Его задача была простой и сложной одновременно. Он должен доказать, что готов исполнять приказы Лорда, перед своим самым важным заданием. Ланцов был уверен, даже после нескольких дней раздумий над услышанным, он до сих пор в полной мере не оценивает масштабы важности этого задания. Если он справится, в его руках будет победа Дарклинга, которую он готов приподнести ему на блюдечке, но готов ли он склонить голову? «Докажи мне, что ты готов следовать моим приказам и тебя ждёт почетное задание, о котором мечтают многие» Пронеслось воспоминание у него в голове, о недавней беседе с Дарклингом. Вопреки ожиданиям, он не боялся Темного властителя, стоящего перед ним, напротив, восхищался. Но склонятся перед ним? Нет, сколько бы раз они не встречались, Ланцов не делал подобного, несмотря на правила. Его гордость выше этого и кажется теперь именно это и сыграло свою роль. Дарклинг заметил и оценил его позицию, а может увидел потенциал или стремление. «Если справишься, тогда твоим заданием будет стать членом ордена и вести двойную игру. Твой отец сказал мне, что ты хороший окклюмент и леггилимент, значит, тебе будет несложно обвести эту шайку праведников вокруг пальца. Будешь служить мне верой и правдой и будешь щедро вознагражден взамен на твою службу. Докажи мне, что ты готов служить и слушать, даже если не готов преклоняться и я одарю тебя блестящим будущим, как только ты опустишь орден на дно, глубже, чем находится Атлантида.» Николай замедляет шаг, концентрируясь на воспоминании, крепче сжимая древко в руке и стараяясь игнорировать крики пострадавших от рук других пожирателей. Он не применял заклинания на магов, а уж тем более, если дело касалось непростительных, он не мог справиться с дрожью в руках, даже при мысли о применении чего то подобного. Пока нет. «Докажи мне.» Он докажет, не упустит подобную возможность из-за своего страха, он больше не ребенок, пусть порой Ланцов и не может спать по ночам, до сих пор слыша крики и плач матери в тот день, когда он принимал метку. Татьяна Ланцова будто похоронила сразу двух сыновей, такая у нее была реакция, когда оба ее ребенка вернулись с паутиной тьмы, охватывающей запястья. Он докажет матери и Лорду, что он достоин гораздо большего, чем быть просто ребенком Пожирателя. Его запомнят. — Бомбарда — слетает с его губ, когда Николай направляет палочку на один из магазинчиков. Осколки витрины летят в разные стороны, заставляя одних магов в страхе прикрывать лицо, пока другие кричали от испуга. Его губы дрогнули в слабой ухмылке, когда витрина кондитерской Шугарплама разлетелась на тысячи осколков, точно так же, как разлетелось на кусочки чувство ностальгии по детству, обрывая связь невинности и веры в хорошее. Теперь Николай больше не ребенок, вместе с магазином, он попрощался с прежним собой, похоронив под грудой осколков. Игра началась и он собирается выйти из нее победителем.

***

      Платформа девять и три четверти встретила ее, гостеприимно расскрыв свои объятия и окутывая таким знакомым ощущением дома. Назвать это лето простым или уж тем более терпимым, Назяленская не могла. Ее каникулы никогда не были простыми с самого поступления в Хогвартс, а все из-за того, что шляпа решила, что она вопреки тысячелетнему семейному древу слизеринцев, должна была оказаться на Гриффиндоре. Семь лет назад это стало настоящей сенсацией. Наследница чистокровной семьи, которая имела далеко не чистую и обеленную репутацию благодаря своей деятельности на черном рынке, вдруг оказывается на львином факультете. Зоя была бы рада, если бы все ограничилось лишь глупыми сплетнями и слухами, обращенными к ней в начале первого года обучения, потому что по крайней мере с этим она могла справится. В отличие от всех сидящих тогда в Большом зале школы, она единственная знала причины, по которым шляпа отправила ее туда, где носят красно-золотые галстуки. Однако, мир далёк от идеалов, построенных в мыслях и первый удар Назяленская получила тем же вечером, ещё сидя на стуле, с распределяющей шляпой на голове. Взгляд, тогда ещё девочки, вернулся к лучшему другу, который ещё ждал своей очереди на распределение, но улыбка быстро спала с ее лица, когда она поняла, что больше не видит во взгляде Николая былой дружбы, по отношению к ней. Зоя дружила с Николаем с самого детства, как любят говорить магглы, с пелёнок, но это действительно было так. Их связали обещанием брака и древней магией, едва она только появилась на свет. Ещё в детстве, родители повторили им одно и тоже. Умрет один, тогда умрет и другой. Ее жизнь была связана с его неразрывной крепкой нитью, возможно поэтому рядом с ним, Зоя чувствовала себя полноценно, будто ее наконец собирали воедино, как кусочки паззла. Оборачиваясь на прошлое, Назяленская предпочитает считать, что именно из-за их тесной магической связи, они и были лучшими друзьями до одиннадцати лет. До злосчастного распределения, после которого изменилось все. Николай после этого больше не заговорил с ней, обходил стороной, игнорировал все ее попытки поговорить, а вскоре завел себе новых друзей. Было ли ей обидно? Да. До сих пор ли эта обида живёт у нее в душе? Да, и с каждым годом она все больше разрастается, смешиваясь с завистью, когда она видит, что ему хорошо без нее. Потом злится на себя, понимая, что ей должно быть все равно, что это только его выбор. Однако отпустить это в прошлое, гриффиндорке не по силам. Как можно оставить позади мысли о нем, когда перед ними стоит неприложный обет их родителей. Они должны пожениться и завести наследника до того, как им обоим исполнится двадцать шесть. Зоя была благодарна лишь за то, что до этого момента, у нее есть ещё почти десять лет. Но нужно быть глупцом, чтобы не понимать, что рано или поздно ей придется идти под венец к тому, кто ненавидит ее лишь за факультет. И если раньше она видела в его ненависти лишь убеждение родителей, то сейчас, глядя на него каждый год в Хогвартсе, она видит, что он просто стал подобием своего отца. Безжалостным и жестоким человеком, который следует за идиотским мировоззрением чистокровных семей. Она злилась на него, за то, что он отказался от нее в тот момент, когда был особенно ей нужен. Родители были самым худшим испытанием и оставались им по сей день. После того, как Зоя попала на Гриффиндор, они буквально возненавидели дочь за это. Теперь, все ее каникулы, проведённые дома, становились адом на земле, после которого, единственное, чего хотелось, это лечь и зарыться в промозглую землю… — Зоя! — ее окликнул возмужавший, с последней встречи, голос, вырывая тем самым из безрадостных воспоминаний. Она обернулась и губы сами расплылись в улыбке, когда юношеские руки крепко обвили ее в объятиях. Теперь она по настоящему дома, в родных объятиях своего лучшего друга. — Привет, Петь. — тихо отозвалась она с улыбкой, обнимая его в ответ. Петр Чернышов стал ее лучшим другом на первом курсе. И если тогда этот выбор сделан на зло родителям и Николаю, ведь Чернышов оказался магглорожденным волшебником, то сейчас, это самый близкий человек в ее жизни. — Где твои родители? Я соскучилась по ним, думала, они будут провожать тебя. — Мы попрощались около машины, иначе бы мама весь перон залила слезами. — Он улыбнулся, как и она. Госпожа Чернышова и правда слишком любила сына, так что расставание с ним каждый год давалось ей все сложнее. Зоя по доброму завидовала его отношениям с родителями. Они сели в пустое купе, расположившись напротив друг друга. Зоя не могла отметить, что он вытянулся за лето, стал выше нее почти на голову. А каштановые волосы, лежащие лёгкими волнами, были уложены в полный беспорядок. Кажется, Зоя видела, что подобное у магглов в моде. Они не очень то любят придерживаться официального стиля много лет подряд, как маги. У них мантии никогда не выйдут из моды, оставаясь единственным неизменным атрибутом. — Как прошли каникулы? — начал он, но Зоя отрицательно мотнула головой, не желая продолжать эту тему. — Не спрашивай. — Читала газеты? — Назяленская кивнула. — Пишут про нападение этих психов на косую аллею, сколько же магазинов разворованы и испорчены. — Он выдохнул, обдумывая все увиденное в газете ещё раз. В голове не укладывалось, как все это могло оказаться реальностью. Это нападение стало тем, которое уже не смогли скрыть от общества магов, слишком важная часть города была задета и большое количество людей стало свидетелем этого происшествия. — Думаешь, Ланцов относится к этому всему? — задал он вопрос тихо, будто от этого он мог звучать аккуратнее. Зоя не любила говорить о нем. — Ланцов и пожиратель смерти? — девушка усмехнулась и фыркнула, с улыбкой покачав головой. — Он трус, так что даже не думай об этом. Петя хотел спросить что то ещё, но дверь в купе открылась, и внутрь зашла Инеж Гафа — семикурсница и по совместительству соседка Зои по комнате. Они улыбнулись друг другу. Пусть их нельзя было назвать подругами, девушки хорошо относились к друг другу, общались по вечерам, обсуждали парней, пиши вместе сливочное пиво. Поэтому эта встреча была Зое приятна. — Привет — она села рядом с Петей, чтобы смотреть на Назяленскую. Теперь момент для обсуждения Ланцова был безнадежно упущен, о чем Зоя даже немного сожалела. Как ей вести себя с ним в этом году? А вдруг его и правда склонят к принятию метки? А может он согласится сам, ведь его идеалы не так далеки от происходящего. Как ей теперь вести себя с тем, кого она избегала на протяжении всей школьной жизни? Уж он то явно не упустит возможности поиздеваться над ее повышением до старосты факультета. Вспомнив об этом, Назяленская залезла в сумочку, доставая оттуда форму, поверх которой красовался отполированный значок старосты. — Ты теперь староста? — Спросил Петя, заметив значок. Сам он был старостой на пятом курсе и после этого решил завязать с этим неблагодарным делом в отличие от Зои, которая желала получить эту должность и усердно работала для этого на протяжении как минимум трёх лет. — А кто староста со Слизерина? Зоя пожала плечами, разглаживая складки на форме, аккуратными движениями пальцев. Разве это имело значение? Ей не важно кто будет старостой у них, с этим слизеринцем, ну или же слизеринкой, ей придется делить разве что общую гостиную и не более. Ее мечта и те возможности, что даст этот пост после завершения школы перекроют все минусы жизни под боком змеи из логова гадюк. — Завидую отдельной комнате, но вот то, что у меня больше не будет такой соседки, меня определенно расстраивает. — Заметила Инеж, крутя в пальцах свою волшебную палочку, будто наравя воткнуть ее в чей-то глаз. — Я всего лишь перееду в другую башню, а не на другой континент. Буду приходить к вам. — Зоя слабо улыбнулась и повернулась к окну. Пейзажи медленно сменяли друг друга, то открывая вид на различные небольшие озера, то сменяясь лесными участками. Тихий стук колёс успокаивал расшатанные за каникулы нервы. — Кстати о газетах. Как родители отпустили тебя, после новостей в пророке? Госпожа Чернышова должно быть сходит с ума? — Зоя не поворачивая головы взглянула на друга, заметив как от услышанного вопроса у него пролегли морщинки между бровей. — Они не знают, я спрятал газету. Большой зал встретил их привычным обилием еды и украшений, однако уже не вызывал былого восторга, каким он очаровывал их на первом курсе. Былое ощущение волшебства меркло под грузом проблем, заваленных на плечи по мере их взросления. Назяленская планировала узнать у декана об ордене феникса. Организация была секретна, однако была хорошо знакома в кругах старшекурсников Гриффиндора и Когтеврана. Информацию передавали как священное писание, в надежде, чтобы о ней узнало как можно волшебников и девушка понимала почему. Слизеринцам явно не стоило знать о чем-то подобном. Пусть все и держали нейтралитет, но кто знает, сколько из них уже приняли сторону Дарклинга. Зоя будучи в своих мыслях, прослушала речь директора, переходя сразу к еде, вкус которой она тоже не особо замечала. Сейчас ей нужно будет заняться первокурсниками, вместо такой желаемой постели. Осознание, что она до сих пор не знает, кто носит значок старосты на Слизерине и по совместительству является ее соседом, заставляет ее поднять глаза на их стол. Вилка выпадает из ее рук, как только она находит похожий на ее значок, только в другой расцветке, на груди ни у кого иного, как у Николая Ланцова. Сердце пропускает удар, когда он поднимает взгляд своих необычайно холодных шоколадных глаз и смотрит в ее голубые. Вот теперь она точно попалась, словно мышка в мышеловку, побежав за долгожданным куском сыра, размером с ее мечту. Этот год уже даже начался плохо.