Карандаш, четыре и фиолетовые ленты

      Всё началось с карандаша. Потрёпанного временем, отгрызенным из-за стресса, исписанным на полях тетради. Тэхён по какой-то очень глупой причине рисовал только этим карандашом и принципиально не использовал другие, даже если они были лучше и качественнее. В первом году средней школы его зачислили в класс, полный шумных придурков и лентяев, не осознававших ответственность.       В том же году он потерял свой любимый карандаш. Тэхён был мальчиком рациональным, чувствам поддавался очень редко, но тот момент стал отправной точкой для паники. Не хотелось просить помощи у одноклассников, ведь кто действительно серьёзно отнесётся к такой, казалось бы, пустяковой проблеме?       Увы, был тот, кто идеально прочувствовал его состояние.       — Эй, — тихо позвали с задней парты, — что-то случилось?       Тэхён осторожно повернул голову и наткнулся на внимательный взгляд лисьих глаз, владельцем которых являлся Чхве Ёнджун — новенький, переехавший сюда из Калифорнии. Его корейский слегка ломался, но понимать можно было. Ёнджун взволнованно нахмурился от молчания, и тогда Тэхён понял, что засмотрелся. Совсем чуть-чуть.       — Ничего, — кратко кинул Тэхён, затем отвернулся, чтобы ещё раз отсканировать помещение взглядом. Может, карандаш кому-то под парту укатился?       — Ты что-то потерял.       Тэхён вновь оглянулся на новенького, слегка нахмурился от чужой интонации и мотнул головой, безмолвно прося не лезть. Он так и не нашёл свой карандаш до конца уроков. Настроение скатилось до ужасного, хотелось позорно разреветься прямо в центре класса, и плевать уже было, увидит его кто-то или нет.       — Я тут кое-что нашёл, — шепнул Ёнджун совсем рядом, заставив Тэхёна испуганно вздрогнуть. — Твоё же?       В его руках был лавандовый карандаш.       Тэхён поражённо приоткрыл губы, взглянул в чужие глаза и застыл, чётко увидев собственное отражение в зрачках. Глаза Ёнджуна были красивыми. Наверное, он сам целиком таковым являлся. Тэхён не очень разбирался, если уж совсем честно.       С того дня они стали близки. Слишком незаметно и плавно, чтобы можно было вовремя предпринять нужные меры и остановить то, что потом привело к пагубным последствиям. Тэхён впервые в жизни просчитался. Затем продолжал просчитываться каждый раз, когда дело касалось Ёнджуна.       Поэтому и не смог предотвратить свою влюблённость в лучшего друга.       Они росли вместе, делили воспоминания, счастливые и горькие моменты, всегда были рядом друг с другом. Тэхён научился жить со своими неожиданными чувствами и вовремя подавлять их, чтобы не быть слишком очевидным.       Ёнджун был тактильным до ужаса. Закидывал руки на его плечи; прижимал к себе каждый раз, стоило оказаться хоть на шаг ближе; ронял голову к нему на колени; переплетал их пальцы в замок, видимо, совсем не волнуясь о странных взглядах и сбившимся дыхании Тэхёна. Держаться за руки с Ёнджуном было приятно. Тепло. И смотрел он так пронзительно, будто давно уже всё знал, просто молчал. А ведь правда — лишь ему было под силу чувствовать состояние Тэхёна и понимать его эмоции.       Момент, перевернувший их жизни, наступил неожиданно, но своевременно. Средняя школа давно осталась позади, отпечатавшись в памяти позорным прощальным флешмобом, заливистым смехом Ёнджуна, препирательствами в гримерной и робким поцелуем в щёку.       К сожалению, поцеловал его не Ёнджун и не он Ёнджуна.       Милую одноклассницу по имени Минсу… или Минджу? Не суть, главное — Тэхён отшил её без сомнений и зазрения совести. Раздражало лишь то, как один придурок, клеймивший себя его лучшим другом, несдержанно хохотал, только услышав о последних событиях.       Возвращаясь к судьбоносному моменту — случилось это в феврале, в самый странный день, который в календаре значился под цифрой четырнадцать. Тэхён понятия не имел, почему Ёнджун казался всё более взволнованным с приближением этого дня. Не могло быть так, чтобы у него кто-то был: Тэхён бы знал.       Вечером четырнадцатого февраля Тэхён нашёл в своём университетском шкафчике шоколад, обёрнутый фиолетовой лентой. Он уже хотел было выбросить очередное признание, но застопорился, увидев знакомый почерк.       Спешный, но аккуратный почерк Ёнджуна с его фирменным рисунком лисы в конце предложения.       «Здесь, на бумаге, я не буду тебе ничего объяснять, не обижайся! И прости, что это происходит в универе, мне не хватило денег арендовать ресторан целиком, только один этаж из трёх. Я разбросал подсказки по всему кампусу, ты ведь любишь загадки. Пожалуйста, не приходи ко мне зарёванным, знаешь же, я и сам расплачусь».       Сердце стучало всё быстрее с каждым прочитанным словом, Тэхён был уверен, что прямо там и запаникует, потом начнёт выкрикивать имя Ёнджуна, окончательно потеряв рассудок. Кто бы знал, какие усилия он приложил, чтобы сдержаться. Успокоиться так-то не получилось.       Осмотревшись, Тэхён зацепился взглядом за двести двадцатую аудиторию, на ручке двери которой была обмотана фиолетовая лента с запиской. Он подбежал ближе, дрожащими пальцами подцепил бумажку и быстро размотал её, сразу же начав пробегаться по ровным строчкам:       «Помнишь, как в этой аудитории на третьей паре философии ты впервые сказал, что не против сходить со мной на свидание? Я знаю, ты тогда шутил, но не уловить намёк на надежду было сложно. Я в тот день, если честно, очень хотел. И всё ещё хочу. Сходим на свидание?»       Тэхён сморгнул влагу с глаз, зашёл в аудиторию и посмотрел на задние ряды, где они сидели весь первый семестр. На деревянной поверхности стола лежала ещё одна записка с кратким содержанием:       304.       Выбежав из помещения, Тэхён помчался на третий этаж. Сумка осталась в двести двадцатой аудитории, но ему было так всё равно на это — его интересовали лишь фиолетовые ленты, собиравшиеся в полноценную коллекцию в руках.       В триста четвёртой он нашёл ещё одну записку:       «В этой аудитории ты уснул, потому что припёрся на пары, даже если отработал ночную смену. Я об этом не говорил, но в тот момент ты показался мне таким красивым, что у меня дыхание спёрло. И волосы твои были очень мягкими, знал бы кто, как сложно оказалось просто убрать от тебя руки».       Тэхён не видел себя со стороны, но прекрасно понимал, что безбожно краснел. Сердце продолжало сумасшедше стучать в груди, ему казалось, что он сгорит.       На доске белым мелом была выведена цифра:       401.       Четвёртый этаж. Значит, это последнее место?       Оказавшись там, Тэхён осмотрелся, но ничего не нашёл. В четыреста первой аудитории они были лишь раз и это, безусловно, являлось самым позорным моментом в их студенческой жизни. Профессор Пак опаздывал на лекцию, а они — Ёнджун — решили поразвлечься и разрисовать его стол. Тэхён до последнего отпирался, но не смог устоять перед блестящими глазами и задорной ухмылкой.       Вот только чужие тяжёлые шаги, предупреждавшие о новых проблемах, вызвали у них панику. Тэхён испуганно уставился на Ёнджуна, а он, понимая, что быстро убежать не получится, просто схватил его за запястье и заволок под стол. Как же позорно и неловко было прижиматься к груди Ёнджуна и слышать грохочущее сердцебиение, в то время как чужие руки незаметно ложились на волосы, прижимая ближе.       Точно, стол. Под столом.       Тэхён подбежал к нему и наклонился, затем победно улыбнулся, увидев новую записку. Отмотав фиолетовую ленту, он завязал её на запястье и принялся читать.       «Я знаю, ты слышал моё паникующее сердце в тот день. Клянусь, я едва сдерживался, чтобы не взять и поцеловать тебя прямо там. Место не самое романтичное — это меня останавливало. Я два дня не мог выкинуть твой образ. Тебя, лежащего у меня на груди и смотрящего таким взглядом. Тебя, столь доверчиво державшегося за мою руку. Тён, ты бы знал, как меня накрыло».       Да. Да, он знал. Очень хорошо знал, ведь сам понимал это чувство. Собственное сердце сходило с ума и настойчиво просило — приказывало — поддаться ближе и забить на всё, просто взять и поцеловать, залезть под рёбра. Тэхён так и не отошёл от той ситуации: каждый раз, проходя мимо этой аудитории, картинки произошедшего слишком чётко проносились перед глазами.       В руках было четыре фиолетовой ленточки. Четыре — его любимая цифра.       Четыре — единственная однозначная цифра, которая использовалась в их университете.       Танцевальная студия.       Тэхён помчался, совсем не обращая внимания на сбившееся дыхание и лёгкую боль в боку. Танцевальная студия находилась на четвёртом этаже, поэтому долго бежать не пришлось.       Он толкнул деревянную дверь, проигнорировал грохот из-за неправильно рассчитанной силы и упёрся взглядом в знакомую фигуру.       Ёнджун.       — Тён, — радостно протянул он, но не успел сказать что-либо ещё.       Тэхён с разбегу прыгнул на него, обхватил ногами туловище, и крепко обнял за шею, подавляя всхлипы. Фиолетовые ленты болтались на запястье, слегка касаясь чужой щеки. Ёнджун хихикнул, нежно удержал за бёдра и мягко поцеловал в висок, не переставая улыбаться.       Это было началом нового этапа в их отношениях и продолжением целой истории, берущей начало с потерявшегося карандаша.