Не на той стороне

Титан очередной раз отстранённо задумался, как далеко зайдёт хулиган на этот раз. Обычно шатен старался избегать крови, но пару раз были действительно алые инциденты. Медсестра до сих не может забыть надрезанный язык, или как Луна как бы сам «случайно» чуть не отрезал себе ухо и разворотил в мясо палец. В последнем случае кареглазый сначала пытался вырвать поттерману ноготь, а когда не смог, просто попытался отрезать его ножом. Лично при этом Титан не присутствовал, но всё равно очень испугался, даже того небольшого пересказа, что услышал. Да и Серов после тех инцидентов какое-то время такой запуганный ходил, что от любого резкого движения дёргался. И всё равно ведь никого не просил о помощи. Просто учился жить с новыми воспоминаниями, примеряясь с новой, уже явно совсем нестерпимой болью, в результате становясь ещё более равнодушным к самому себе. Потому сейчас понять насколько серьёзно говорил шатен, было невозможно. - Для начала проверим, не девка ли ты вообще. А то что-то на парня ты не тянешь, - заметил хулиган. И вот тут произошло, то, что неожиданно вырвало Соколова из всеобщего болота равнодушия, в которое он успел погрузиться. Загнанный в угол Луна вместо того, чтобы привычно смириться со своей участью попытался отбиться. Не физически. Поттерман явно понимал границы своих сил. Но когда Ганимед коснулся рукой выцветшей школьной формы, сероглазый, порывисто достал что-то из кармана и по шее Ганимеда прошла полоса чего-то оранжевого. В библиотеке на мгновенье пахнуло неприятно острым и ядрёным, но открытые настежь в честь хорошей погоды, окна, скоро проветрили помещение. Хулиган мгновенно перехватил бледную руку и на полной скорости вжал в стену, так что рисовать Луна явно ещё какое-то время не сможет. Дай бог обойдётся без сломанных пальцев. Любитель котиков вскрикнул. Потом болезненно зашипел. - Крыса решила показать зубки? А почему именно сейчас? – рукавом свободной руки стирая с шеи ядрёную смесь, уточнил кареглазый. Кажется, он был... в восторге? Чего? - Прости. Я… Мне жаль. Прости, пожалуйста, - залебезил Серов, понимая, как глубоко влип. - Отвечай на вопрос, - Ганимед схватил пепельные волосы и дёрнул, ударяя их обладателя затылком о стену. - Прости! Пожалуйста, прости, Ганимед. Я не хотел. Я просто испугался. - Именно сейчас? – саркастично уточнил шатен. Вырвал из бледных пальцев баллончик и рассмотрел. – Ты ведь должен был понимать, что я сделаю… - Прости. Пожалуйста! Я больше не буду. Я никогда не буду… - Ты понимаешь, - удовлетворённо кивнул хулиган, улыбаясь и поднял баллончик прям перед бледным лицом. Луна тут же сильно, будто бы даже до боли зажмурился. - Умоляю не надо! Серов часто умолял, потому что иногда, редко, но всё-таки бывало, что это помогало. Терпя унижения от отца дома, Ганимед чувствовал облегчение, видя что кто-то готов унижаться перед ним самим. То ли это тешило его самолюбие, то ли просто утещало, то ли поднимало самооценку. Титан не понимал и не хотел этого слышать, но и уши закрыть не мог. В такие моменты любое движение, может подкинуть Петрову идею, а они никогда не заканчивались хорошо для Луны. И если уж не можешь помочь, то хоть не вреди. "А точно ли не можешь?" - зазвучал в голове привычный голос праведника, но Титан за эти годы профессионально научился его игнорировать.