Не на той стороне

- Ты никогда не говорила, что дружишь с Луной, - осторожно начал разговор Титан, боясь, что это скверно повлияет на его отношения с Каллисто. Но знать очень уж хотелось. - Он довольно умный. Как и я увлекается медициной. В целом приятный в общении. Само собой мне было не наплевать на того кто, так долго был рядом. - Удивлён, что ты… ну… - Я молчала, потому что мне нужна была защита Ганимеда, - перебила брюнетка. - Из-за цвета глаз? – бессмысленный по своей сути вопрос, но так принято поддерживать беседу. - Я не знаю, почему из-за такой ерунды человека могут считать дьявольским отродьем, - озлобленно прошипела девушка, сжимая руки в кулаки. – И пускай мне не нравилось то, что Ганимед с Европой делали… они стали моим избавлением от травли. Как и для Ио. Так что я просто не хотела снова остаться одна в мире, где меня ненавидят из-за внешности, которую я не выбирала и не хочу менять. - На самом деле я хотел спросить, как ты вообще решилась возразить. Ведь ты сделала это первой. Можно даже сказать, регулярно немного помогала. Я бы не смог тогда встать, если бы не твой протест, - пояснил Титан. - Европа подарила мне контактные линзы почти сразу как узнала о том, что есть способ изменить цвет радужной оболочки глаза. Мои родители были резко против такого, так как при ежедневном использовании линзы увеличивают вероятность инфекции. Просто потому, что из-за них увеличивается контакт оболочки глазного яблока с патогенами, которых невозможно полностью избежать даже при самом аккуратном хранении и бережном одевании чистыми руками. Цветные линзы это как декоративная косметика. Вред минимальный, но есть, притом, что саму проблему это не решает. Мне казалось, что это побег от проблемы вместо попыток её решить. Я не хотела соглашаться на подобное! Я хотела, чтоб меня приняли. Признали за мной право просто быть мной. Тогда меня очень обидел, тот подарок Европы и брошенное Ганимедом «Думаю синие глаза с твоими волосами будут охуенно смотреться». Потому что я не хочу как-либо «смотреться». Я не вещь чтоб меня рассматривали и судили по внешнему виду. Я имею право быть собой. И до меня дошло, что они тоже бегают от проблем. Как все. Но они почему-то называют это свободой. Да, Ганимед защищал меня от нападок учителей и сверстников. Но делал это с помощью грубой силы. Даже не пытаясь сказать, что гетерохромия это нормально. Что то, как я выгляжу это нормально. В каком-то смысле это ставило меня в зависимость от его защиты. И если Европа красила волосы себе в удовольствии и намеренно отказывалась выглядеть нормально. То я не делала ничего бунтарского. Просто родилась такой и понимала, что стою на месте, оставаясь рядом с Ганимедом. Да, никто из них даже слово гетерохромия запомнить не мог! Этот наркоман просто собрал себе разноцветную коллекцию людей, будто реально верил, что это может заменить кислотные глюки. И если Ио, был не против, так как не понимал, а Европе нравилось быть экспонатом, то я-то хотела быть личностью. Быть собой. Я пыталась объяснить им, что многое из того, что они делают ненормально. Что это не выход. Что запах табака вызывает у меня фрустрацию. Но они не знают, что такое фрустрация и не хотят знать. И меня как личность они как будто не хотели на самом деле знать. Ганимеду просто нравилось моя внешность. Это всё ещё не было принятием. Поддержка во времена, когда мне было трудно – да. Но не принятие. Я решила прекратить носить закрывающую глаза чёлку из-за того что меня стал защищать Ганимед. Но невидимки чтоб закреплять её мне подарил Луна. Европа тоже подарила заколки, но яркие и цветасные. А я не люблю яркие цвета. Луна единственный нормально понимал мою речь. Все слова и иногда даже термины. Но что важнее он спрашивал, если что-то не понимал, внимательно слушал и запоминал. До него никто из сверстников не запоминал, что я говорю. Мне было о чём с ним говорить в отличие от остальных. Луна видел в моих глазах меня, а не только гетерохромию. И я подумала, что будет ужасно, если первый человек в школе, что принял меня, ослепнет из-за того, что я побоялась открыть рот.