Не на той стороне

Подождал пока девушка его заметит, не приближаясь. Брюнетка всхлипнула при виде него, но, к счастью, снова бегать не стала. - Я могу подойти, Баваль? - Зачем? - Ты видела листок? - Да. И я не понимаю почему, ты написал это! Я думала ты хочешь в рай! Мама говорит, что мужеложцы посланники сатаны, - плакала цыганка. - Баваль, мы, кажется, уже говорили, что не всё что говорят твои родственники правда, - не приближаясь ни на шаг, мягко напомнил Луна. – Ты не попадёшь в ад из-за того, что учишь биологию или веришь в эволюцию. А я не могу стать более грешным из-за того, что просто люблю какого-то человека. Справедливый бог ни за что не стал бы осуждать любовь. - Между двумя мужчинами не может быть любовь! Только грех. Педерастия это форма разврата. Я слышала проповедь батюшки об этом. - А ты знаешь, что в библии есть строчка, которую перевели неправильно? – осторожно спросил Луна. - О чём ты? - Там есть рассказ о том, как к Богу приходили за исцелением. Один мужчина привёл раненого человека. Наименование того человека перевели как «слуга», но более правильный перевод того слова выглядит как «возлюбленный». И Бог вылечил того человека. Если бы он был против любви между мужчинами, то сказал бы что-то о недопустимости такой любви. Но он просто вылечил того человека. Ты же сама говорила, что Бог милостив и справедлив. Что он добр. Разве стал бы он осуждать любовь? - Откуда ты взял тот рассказ? - Хочешь, сходим в библиотеку и найдём библию на двух языках? Я могу подтвердить свои слова, - предложил Луна. - Я… Я хочу верить тебе. Но моя мама, моя бубушка, мои отец и брат… - Ты знаешь, что я очень хорошо отношусь к тебе и уважаю веру. Но разве может бог нести ненависть к кому-либо? Разве он сам не рассудит кто был прав когда придёт время? - Я просто не хочу, чтоб ты попал в ад! - Я не попаду в ад, обещаю, - так уверенно говорит сивый, будто не является лишь немногим меньшим атеистом чем Каллисто. - Но всё что я знаю, говорит о том, что попадёшь! Что ты будешь гореть в аду из-за Титана! - Но это, же я написал ту записку. На ней мои рисунки, - напомнил Серов. - Он совратил тебя! Увёл на путь греха и порока, - легко ей говорить такое, не зная, что Соколов буквально сидит метром выше и вынужден молча слушать поклёп. - Нет, Баваль. Он любит меня. Так же как Тритон любит Каллисто. В этом нет ничего греховного, - убеждённо ответил Луна. - Он не может любить тебя! Нельзя так много лет смотреть на страдания любимого человека. Он просто хочет обмануть тебя! Он трусливый посланник сатаны и помог только, чтоб опорочить тебя. - Баваль, я знаю его уже больше пяти лет. Возможно, иногда ему не хватает решительности, он может быть неловким или слишком нервничать, но он хороший друг. И добрый человек. Я тоже сомневался, но знаешь, он уважительно относится к моим личным границам. Готов проявлять терпение и довольно понимающий. Я хочу дать ему шанс. И, ну, - Луна замялся, явно подбирая слова, - ты же знаешь, через что я прошёл. Я рассказывал тебе. Порочить меня уже поздновато. - Это не считается! Ты этого не выбирал. Ты был маленьким и не мог ничего сделать. Батюшка говорил мне на исповеди, что это не грех. Но то, что ты сейчас собрался сделать точно является пороком!