Вселенная Его Величества

Седовласый Ким Тэхен, словно изваяние из слоновой кости, восседал на троне, вперив усталый взор в мерцающую галаграмму. На закольцованной записи раз за разом повторялась сцена покушения: дрожащая рука служанки, подсыпающая яд в его пищу. Жестом показав слугам выключить устройство Император откинулся на спинку трона, погружаясь в пучину раздумий. Долгая тишина повисла в зале, нарушаемая лишь тихим постукиванием пальцев по подлокотнику. Внезапно рука замерла, и в лице Второго Повелителя промелькнула тень озарения, словно он распутал нить тайны, скрытую за пеленой десятилетий. ‒Хосок, ‒ голос Его Младшего Величества прозвучал в тишине, как удар колокола. Хосок, до этого растворявшийся в суете придворной жизни, раздавая указания слугам, отделился от свиты и направился к трону. Напоследок бросив короткое напутствие подчиненным, он приблизился. ‒ Да, Тэхен, ‒ ответил он, подойдя ближе. В отсутствие посторонних, друзей связывали нити неформального общения. ‒Хос, ты знаешь, где сейчас Петр Панфилов? ‒ В голосе Кима прозвучали нотки неприкрытой тревоги. Чон на мгновение опешил, впервые видя своего господина настолько встревоженным, что тот отбросил маску непроницаемости. ‒ Минуточку, ‒ произнес он, глядя в свой планшет. Несколько быстрых манипуляций, и он выдал нужную Младшему Владыке информацию. ‒ Он сейчас направляется в свою комнату, только что вернулся с поисков служанки, что пыталась вас отравить из соседнего города… — Понятно, — Властитель Вселенной прервал Хосока и, опираясь на костыль, поднялся с трона. — Пойдем. Навестим нашего давнего друга. Взгляд Младшего Повелителя показался Хосоку отрешенным, словно застывшая пустота. До нужного коридора в замке они шли в тягостной тишине, нарушаемой лишь ритмичным стуком ортопедического устройства. Чон недоумевал: почему его друг, на пороге своего семидесятипятилетия, не воспользовался воздушным транспортом, тем же аэрокреслом, например? Лишь считанные разы Танивец видел, чтобы Тэхен, столкнувшись с экстренной ситуацией, предпочитал добираться до связанных с ней людей пешком. В пути Землянин обычно обдумывал произошедшее, складывая разрозненные пазлы воедино. Наказуемый должен был принять приговор лишь тогда, когда в голове супруга Владыки Вселенной складывалась полная картина. Сейчас, когда Повелитель мира с сыновьями отбыли на Ангренаж — самую элитную военную базу во вселенной, где должны были состояться экзамены под руководством Ким Тэгуна, — королевская чета решила взглянуть на свои войска и поддержать их перед демонстрацией мастерства. Никто не сомневался, что спецназовцы покажут себя великолепно; всем было известно, на что способен личный отряд Второго Владыки. Стучаться в чужие покои не стали. Ким сам распахнул дверь, желая первым увидеть, что происходило в комнате его некогда близкого соратника. Петр Панфилов, стоя на коленях, душил ту самую служанку, которая несколько дней назад пыталась отравить Младшего Властителя и самодержца Вселенной. Человек с Луны вскочил с проворством змеи, бросившись к Тэхену. Землянин не мог не заметить, как в стремительном подъеме тот сломал ей шею. Движение было отточенным, до жути спокойным, словно тихий приятель проделывал это не впервые. Петр, зачастив, принялся тараторить о том, как лично поймал преступницу, но та, дескать, напала, попыталась сбежать, и ему ничего не оставалось, как вступить в схватку. В подтверждение своих слов он выставил вперед исцарапанные руки. Руки которые как выяснилось, погубили не одну жизнь. Сколько таких подкупленных душ, попались в ловушку человека с Луны? "Значит, Панфилов еще со времен Гэлакси имеет связи с людьми, что разбираются в ядах и других нелицеприятных вещах. Как умело он скрывался, все эти годы. А я всегда жалел его, старался сильно не загружать поручениями. Кормил всю его семью. Нужно проверить и их, вдруг это у них семейное, быть преступниками" ‒ подумал Тэхен. ‒ Так хотел мне угодить, что поспешил заставить ее замолчать навеки? ‒ лениво, словно хищник, изучающий свою добычу, произнес Младший Правитель, неспешно расхаживая по комнате. Он никогда прежде здесь не бывал, и Тэхен остро ощутил всю тяжесть этой ошибки. Возможно, взглянув на умело скрытые тайники, он бы раньше понял, что все эти годы тайным убийцей, покушавшимся на его жизнь и жизни его семьи, был его товарищ. ‒ Я годами вычищал имидж нашей Солнечной системы от грехов предков. Даже "Кровавый миллион" теперь преподносится в учебных заведениях мягче, чем раньше, а ты сегодня одним махом возвращаешь клеймо убийц Земным людям. ‒ Что? Что ты несешь, Тэхен? Я бы никогда никого не убил, я честный человек… ‒ Я всегда знал, что ты неравнодушен к Чонгуку, ‒ перебил его Властитель, опускаясь в кресло и потирая вновь занывшую ногу, которую десять лет назад чудесным образом восстановили и с огромным трудом пришили на место. В тот день на планете Гайно они с Чонгуком посетили местный питомник, где проходили реабилитацию животные, спасенные от браконьеров. В какой-то момент там, где он стоял, животные внезапно взбесились, снесли распахнутую калитку, которая должна была быть закрыта, и сбили его с ног. Пока охрана добиралась до него, звери едва не растоптали его. Ким отчетливо помнил, как его, словно тряпичную куклу, подцепили на рога и швыряли оземь. Полиция, проводившая расследование, обвинила в халатности работников и директора. Но дело в том, что подобного инцидента ни до, ни после не случалось. Почему же животные стали неуправляемы, когда Землянин отделился от группы, любуясь прекрасными созданиями? ‒ Надеялся, что когда меня не станет, ты наконец-то сможешь соблазнить моего мужа? Неужели ты думаешь, что если не смог сделать этого в молодости, в расцвете своей красоты, то сейчас, когда твое тело покрылось морщинами и сединой, у тебя что-то получится? Пантелеев застыл, словно рыба, выброшенная на берег, безмолвно открывая и закрывая рот, сраженный обвинениями, как громом. – Год за годом я отгонял от себя мысль, что ты можешь быть причастен ко всем покушениям. Сам себя обманывал, заставлял разум молчать, убеждая, что друг не способен на такое предательство. Знаешь, – Тэхен впился взглядом в глубину его карих глаз, – я долго не мог понять, что с тобой было в ту роковую ночь, когда погиб Марк. Теперь я знаю, о ком шептал Тиш. Только сейчас, спустя столько лет, до меня дошло… – С горечью выдохнул Его Высочество, и слезы, копившиеся годами, наконец, брызнули из глаз. – Как ты умудрился подкупить людей с детектора лжи, чтобы на допросе казаться правдивым? Петр Пантелеев, что ты чувствовал, когда умирал наш друг? Ты хоть секунду сожалел, что твой яд вместо меня выпил он? Тебя мучает вина за его смерть? – Я никогда… – начал Петр заготовленную заранее речь, но в глазах напротив не нашел ни малейшего отклика. Лишь холодную, все понимающую правду. Внезапно в памяти всплыл тот злополучный вечер. Он все рассчитал до мелочей, поставив отравленный напиток на тумбочку Тэхена. Кто же мог знать, что Марк откажется от предложенного лунным гостем и выберет именно его? Он не предполагал, что одноклассник выпьет отраву, предназначенную не ему. Под гнетом воспоминаний уверенность покинула его, слова стали заплетаться, а голос – дрожать. – …Я… Тэхен… я… я… – Мысли будто испарились, лишив его возможности оправдаться. План рухнул. Почувствовав безысходность, Пантелеев рухнул на колени и пополз к Киму. – П…прости меня… я не хотел… – Одноклассник что-то бормотал, но Тэхен уже не слышал его. По щекам текли горькие слезы. Боль предательства, смешанная со слезами, была невыносима, но еще больнее было осознавать, что юная жизнь оборвалась от руки друга. Что чувствовал Марк, понимая, что умирает от яда, поднесенного одним из самых близких ему людей? В этот момент в покои ворвалась стража. Хосок, до этого неотлучно стоявший поблизости, отдал приказ арестовать Петра. Когда могучие кентавры схватили Пантелеева, он издал звериный вой, прекрасно понимая, что завтра, ровно в полдень, вся Галактика будет наблюдать за его казнью. Казнью, на которой не будет присутствовать один из членов Королевской семьи. Ким Тэхен до конца своих дней не желал видеть гибель еще одного друга, не хотел, чтобы во снах его преследовал еще один призрак одноклассника. v Сегодня Ким Тэхен в последний раз встречает свой день рождения. Он знал, что на восемьдесят третьем году жизнь его угаснет, словно догоревшая свеча. И этот миг неотвратимо приближался. Когда-то ему казалось немыслимым дожить и до восьмидесяти двух, но судьба, усмехнувшись, подарила еще один год. Слуги, с трепетом и заботой, помогли ему подняться с постели, облачили в лучшие одежды и сопроводили вниз, в светлую гостиную, где уже собралась семья, ожидая своего отца и деда за праздничным столом. Чонгук, его вечный спутник, бережно поддерживал его на каждом шагу. Ему, носителю королевской крови, дарованной самой судьбой, никогда не познать изматывающей немощи, терзавшей Тэхена последние месяцы. Род Чон был неуязвим для болезней. Лишь обладатели химической крови, чья жизнь была отмерена долгим сроком, ощущали боль перед самой смертью, когда тело угасало окончательно. Чоны, могли спокойно перейти планку столетнего юбилея, оставаясь бодрыми и полными сил. Тэхену порой было неловко, что на фоне нестареющего мужа, выглядевшего едва ли на пятьдесят, он казался ветхим стариком. Но Чонгук, словно читая его мысли, развеивал сомнения нежными поцелуями и объятиями, вселяя уверенность и любовь. Когда Тэхен слег, Чонгук отбросил все государственные дела, всецело посвятив себя заботе о любимом. Тяжкий груз правления он возложил на плечи сыновей – Чон Хёна и Чон Бэкхёна, Истинной и Достойной опоры своих отцов. Кронпринца и его верного помощника правители воспитали достойными мужчинами, готовыми стоять друг за друга горой и никогда не предать семейные узы. Когда Младшего Владыку усадили во главе стола, Тэхён обвёл взглядом свою семью. Шестнадцать звёзд, рождённых в их с Чонгуком любви, сияли гордостью и достоинством. В каждого из них они вложили частицу своей души, и теперь, когда они стали достойными продолжателями правящего дома, Тэхён чувствовал невыразимую гордость за свой труд. Годы правления, проведённые рука об руку с Чонгуком, преобразили Вселенную, и их труды были вознаграждены безграничным доверием подданных. Их с Чоном почитали и боготворили, словно живых богов, спустившихся с небес. Но даже в этот светлый день тень печали омрачала сердце Тэхёна. За столом не хватало тех, кто был дорог его сердцу: его матери, брата Тэгуна, Ким Намджуна и Ким Сокджина. Мама ушла в мир иной восемнадцать лет назад, Тэгун – три. Намджун покинул их семь лет назад, Джин – около пяти. Многие другие знакомые также ушли в вечность или доживали свои последние дни. Мин Юнги и Пак Чимин также в последние годы все чаще и чаще начали жаловаться на свое здоровье, по этой причине они собственно и не прибыли на праздник, зная, что полет дастся им очень тяжело. Его окружение таяло, словно утренний туман, но Тэхёна согревала мысль, что его любимый Чонгук будет жить ещё долго. Он лишь надеялся, что после его ухода Чон не замкнется в своей скорби, а найдет утешение в сыновьях и внуках и продолжит строить и развивать Галактику. К сожалению, Его Младшее Высочество не смог долго наслаждаться своим праздником и вскоре удалился, а Чонгук последовал за ним. Когда Землянин, приняв снотворное, погрузился в объятия Морфея, Властитель Вселенной ещё долго обнимал своего любимого и плакал. Рыдал от предчувствия, что время Тэхёна неумолимо близится к концу, что его соправитель скоро покинет его навсегда. v Неделю спустя Чонгук, обнимая Тэхена, лежал рядом и смотрел на браслет мужа. За последние часы давление в теле Землянина неумолимо падало, и тело любимого казалось обжигающе-холодным. Глаза Чонгука медленно, но верно наполнялись влагой от подступающей боли. Он поднялся, словно очнувшись, и принялся разжигать камин, в отчаянной попытке согреть Тэхена. – Чонгук, – тихо прошептал Тэхен, его голос был почти неслышен. Чонгук обернулся на звук, поспешно вытирая слезы тыльной стороной ладони, и, настроив нужную температуру, вернулся в постель, словно его тянуло туда невидимой нитью. – Прости, Тэ, я разбудил тебя? – Нет, не разбудил, я давно уже проснулся, просто не хотел тревожить тебя, ведь ты плакал. – Да… есть такое, – ответил Чонгук и накрыл любимого одеялом до самого подбородка, стараясь укрыть от подступающего холода. – Я не замерз, – прошептал Тэ. – Но ты холодный, – возразил Чонгук, чувствуя, как его сердце сжимается от ужаса. Пролежав в тишине какое-то время, Чонгук снова заговорил, нарушая гнетущую тишину: – Тэ, ты помнишь, почему именно ты стал тем единственным школьником, который успешно сдал экзамен? – Ты говорил, что из-за моего сочинения, – слабо улыбнулся второй Владыка. – Никто моему отцу еще не рисовал фак, особенно такой… жирный, – произнес Чонгук с довольной улыбкой на лице. Словно его муж совершил самый дерзкий поступок в истории. – Пока остальные школьники усердно выводили буквы, я старательно вырисовывал свой шедевр. – Ха-ха, – слабо донеслось со стороны Повелителя. – А ты еще сомневался в том, что не ты мой суженый, а та девушка… мм, не помню, как её зовут. Судьба оказалась права с самого начала, и ты не занял чьё-то место. Ты по праву поступил в школу. – Кстати, ты так и не сдержал обещание поужинать со мной, – с упреком произнес старший. – Я тогда боялся тебя, боялся остаться с тобой наедине. Думал, что врежу тебе, ведь я был зол из-за того, что моей судьбой оказался не милая девушка, а парень, – Тэхен легонько толкнул его в бок. – К счастью, когда ты снял маску, я понял, что ты чертовски красив, и уже думал о том, что могу влюбиться, а этого я никак не хотел. Поэтому избегал тебя. Впрочем, что нам мешает поужинать сейчас? Чонгук тут же связался с кухней и велел принести им легкий поздний ужин. Осторожно перенеся Тэхена на диван возле окна, они принялись наблюдать за звездным небом Земли. На следующий день после своего дня рождения Тэхен попросил отвезти его сюда, умирать он решил на родной планете, в том самом районе, где когда-то родился, и провели свои последние дни его брат и мама. Тэ выбрал место своего последнего пристанища рядом с их могилами. Которые со временем стали памятным местом для всех Землян и не только. Когда слуги накрыли стол и покинули их общие покои, мужья все так же лежали в обнимку и смотрели в телескоп, в который раз рассматривая свои владения. К ужину никто из них так и не притронулся, пища остывала, теряя свою температуру, как и Ким Тэхен. Чонгук ощутил, как любимый скользит в объятия ледяной смерти, дыхание его стало прерывистым, словно трепещущее крыло бабочки. Взглянув на показания браслета, он с ужасом увидел, что давление упало до критической отметки. Тэхен, понимая тщетность любых усилий, упрямо отказывался от помощи врачей. Внезапный стон сорвался с его губ, и Чонгук, встрепенувшись, бросился к нему. — Сердце… — лишь прошептал угасающий Повелитель. Чонгук, отринув волю мужа, отчаянно позвал врачей, дежуривших в соседней комнате, готовых по первому зову ринуться в покои Владык. Давление неумолимо падало. Бесчисленные инъекции лекарств не приносили облегчения. Все присутствующие ощущали неотвратимую близость конца. Когда их оставили наедине, прозвучал слабый голос Тэхена: — Я не чувствую пульс, — Он протянул руку к мужу. Чонгук бережно взял ее в свои ладони, тщетно пытаясь нащупать хоть какое-то биение. Тишина. Его невозможно было прощупать. Он приложил пальцы к шее, но и там царило почти леденящее спокойствие. Оба старательно избегали взгляда на зловещие цифры на браслете Кима. В глубокой ночной тиши Чонгук вновь рассказывал Тэхену о своих чувствах. Тэ не раз слышал эти слова, но каждый раз сердце его наполнялось теплом, осознавая, что с каждой их встречей на Лакуме Чонгук влюблялся в него все сильнее и сильнее. — …А когда ты снял маску, я был ошеломлен твоей красотой. "Невероятно красивый парень", — подумал я тогда, — вспоминал Чонгук, отвлекая себя и отца своих детей от ужасающей реальности. — Помню, как удивлялись твои одноклассники, учителя… каждый раз смеюсь. Они-то думали, что ты урод. Но в этот раз Тэхен не ответил на его слова. Чонгук приподнялся и заглянул в лицо любимого. Тот лежал с закрытыми глазами, рот слегка приоткрыт, кожа отливала мертвенной бледностью. Властитель мира застыл в оцепенении. Казалось, в эту секунду он сам приобрел тот же оттенок, а его собственное сердце, словно вторя угасающему сердцу мужа, замедлялось, готовясь навсегда остановиться. – Чонгук, любовь моя, – прошептал Тэхен, облизывая пересохшие губы, и, не открывая глаз, произнес еле слышно, – пообещай… не замыкайся… в себе… Живи дальше… для детей… для Вселенной. – Обещаю, любовь моя, – Чонгук прижался щекой к его виску, смазывая кожу соленой влагой своих слез, – обещаю. Рассвет робко окрашивал горизонт. Властитель Вселенной все так же бережно обнимал своего возлюбленного, ловя каждый его вздох, словно драгоценность. Уже час как Тэхен не отзывался на его слова, не реагировал на прикосновения. Лишь едва заметная улыбка застыла на его губах, словно сон смыкал его веки. И когда в звенящей тишине его Землянин вздрогнул в последний раз и замер навсегда, Чонгук разразился безудержным рыданием, обнимая бездыханное тело мужа. v Космический корабль неспешно бороздил просторы Вселенной. Казалось, он впервые за долгое время никуда не торопился, словно разделял горечь утраты. Капитан корабля, седовласый старик, в одиночестве стоял за штурвалом, в то время как остальной экипаж растворился в лабиринтах палуб, каждый в своем горе. Лишь Чон Хен и его старшие сыновья неотступно дежурили у двери каюты, ожидая знака отца – сигнала к последнему гиперпрыжку. К планете, являющейся колыбелью человечества, к священному месту, где уже восемьдесят лет покоился один из величайших людей, когда-либо живших во Вселенной. Простой Землянин, чьи деяния навечно вписаны в анналы истории, и чьи труды служат, и будут вечно служить во благо всех человекоподобных рас Галактики. Чон Чонгук рассеянно крутил на пальце черное опаловое кольцо. Когда-то его почивший муж подолгу любовался этим подарком. Владыка Вселенной, сто шестидесятилетний старец, хранил в памяти каждую деталь, связанную с его Ким Тэхеном. Особенно тот день, когда Землянин покинул этот мир. Помнил, как на рассвете он пришел сначала к Бэкхену, а затем к наследнику престола, и сообщил им о смерти их отца. Помнил, как едва пережил кошмар тех дней. Помнил, как тяжело ему было преступить волю любимого. Он не предал тело мужа земле, он забальзамировал его. Чтобы иметь возможность часто прилетать на Землю и часами созерцать прекрасный облик своего возлюбленного. Да, это было эгоистично. Но он не мог допустить, чтобы такого человека, как Ким Тэхен, предали забвению. Он хотел, чтобы потомки своими глазами могли видеть своих великих предков: Ким Тэхена и Чон Чонгука. Ведь и его самого ждет последний приют там, где зародилось человечество, в таком же облике. Владыка Вселенной не первый час сидел у тела любимого, вглядываясь в его застывшие черты. За эти восемьдесят лет из жизни ушли практически все, кого он знал и любил. Сын Тэхена также покинул его много лет назад, ибо в его жилах не текла королевская кровь, и его век был недолог. Они с наследным принцем долго топили общее горе в вине. Чон Хен, привыкший всегда быть рядом с братом, тяжело переживал их разлуку. Сейчас же наследнику престола предстояло выдержать еще одно тяжелое испытание – смерть еще одного отца. Которая, судя по всему, будет совсем скоро. Он не первый день наблюдал, как его отец торопится занять свое законное место рядом с мужем. Как он до сих пор, с прежней силой, любит своего соправителя и жаждет воссоединиться с ним в небесах. Чон Хен помнил, как в детстве ревновал Повелителя к своему второму отцу. Ведь родной отец не любил его маму. Ему было горько оттого, что Владыка совсем не замечает его мать, Лару Силву. Все его внимание было приковано к Землянину. Чон Хену казалось, что если бы Ким Тэхен был женщиной, его отец никогда бы не завел гарем и всецело принадлежал бы только человеку с Земли. Впрочем, так оно практически и было, ведь отец уделял наложницам крайне мало внимания. Внезапно его отец обмяк и упал с лавочки, стоявшей у саркофага. – Отец! – вскрикнул Чон Хен, подбежав к упавшему телу. – Тэхен… мой Тэ… я иду к тебе, – прошептал Владыка, глядя на тело мужа. На его лице расцвела улыбка, затем он застонал и обмяк на руках сына. Наследник престола разрыдался. Еще один его отец покинул его. Все трое его любимых родителей ушли. Теперь нет тех, кто стоял за его спиной. Теперь судьба Вселенной легла на его плечи, и он приложит все силы, чтобы не подвести великих людей своей эпохи. Два забальзамированных тела навечно застыли в своем предсмертном облике. Потомки человеческого рода навсегда будут помнить и чтить труды и достижения великих Правителей Вселенной, создавших великий мир и объединивших под своим правлением всю Галактику.