Жажда

      Яэ Мико и Райдэн сидели, не двигаясь, боясь что что-то может произойти. Рядом с ними ходила Колумбина, думая о чём-то своём, и редко смотря на них.              – Боитесь? – спросила Колумбина, сев на корточки и засмеявшись. – Ничего, скоро вы уже не будете ничего боятся.              Сзади послышались шаги и вошёл Пьеро, принося ящик с чем-то. Колумбина повернула к нему голову, вставая и подходя к коробке. Она прикоснулась к ней, открывая и видя оружие.              – Где взрывчатка?              – Скоро принесут.              – Останься здесь, я отойду.

***

      Фурина подняла Арлекино на ноги, позволяя той положить свою руку ей на плечо, так чтобы она свисала и они медленными шагами пошли к машине, но Арлекино что-то почувствовала в груди и остановилась. Фурина тоже остановилась, смотря на Арлекино.              – Что случилось?              – Да в груди что-то колит, будто вызывает обратно в храм к Райдэн.              – У них судя по всему всё хорошо, – Фурина подняла голову к небу, видя что стали появляться белые облака.              – Нет... не могу, надо вернутся...              – Но как? В машине Аяка и водитель, а они не отпустят.              – У меня есть план.              Двери машины открылись и зашли Фурина с Арлекино. Аяка сменила их взглядом, а после встала, заметив что Арлекино была испачкана в грязи. Подойдя к ней, Арлекино рыпнулась, резко хватая Аяка и наставляя ей на горло нож, а Фурина резко воткнула палку в глаз водителю, и на неё хлынула кровь. Арлекино убрала нож, резко прижав шею Аяки и заставляя её потерять сознание. Завязав ей руки и ноги, Арлекино выкинула труп мужчины и села за руль, говоря чтобы Фурина наблюдала за ней.

***

      Аято сидел у себя дома, рядом с Лини, который дрожали от холода. Он молчал уже два дня и Аято уже сменился с этим, ничего не спрашивая у него. И сейчас... он сидел рядом с ним, прижав голову к стене и чувствуя дрожь тела Лини.              – Держи, – Аято протянул ему чаю в бутылке и Лини повернул голову, дрожащей рукой прикоснувшись к кипятку и поднося к своим губам, делая глоток, а его глаза заслезились.              – Спасибо, – прошептал он, вновь смотря куда-то в даль.              – Я понимаю что тебе плохо, но не доводить себя до такого.              – Я сделал всё что мог, огорчил отца, ещё и на сторону Колумбины встал...              – Все мы ошибаемся, но это не значит, что у нас нету второго шанса, если бы ты конечно играл с ножами, бросал их и наводил на себя, то понятное дело, один шанс, но здесь, у тебя есть шанс всё исправить. – Сказал Аято, повернув к нему голову.              – Я разрушил всё... у меня не осталось шансов... – Лини опустил голову, сжав её в плечи и хмыкнув.              – Знаешь... я однажды тоже допустил ошибку, начал ссору с Райдэн, она конечно хотела убить меня, но я быстро одумался и понял. Играть в разные роли мы все умеем, но никто не видит нас настоящими, если показать настоящего себя – то и люди не поймут. – Аято усмехнулся, держа в руках бутылку с чаем, которую ему отдал Лини. – Мы все клоуны, которые играют свою жизнь на сцене, а после когда нам надоедает это, то мы скрываем маску показывая себя...              – Я неудачник! Я сделал это и теперь от меня отвернулись многие, даже отец...              – Не правда, – произнёс лишь Аято, вздохнув. – От тебя могут отвернутся только редкие твари которые мешали тебе в жизни, запугивали или причиняли боль, а близкие хоть и отвернутся, но будут стоять рядом с сценой, слыша тебя. – Аято и сам мельком задумался. – От меня отвернулась мать, но когда я стал работать у госпожи Райдэн, то она повернулась ко мне, сказав что была не права.              – А ты что сделал?              – Простил, – сказал Аято, вновь усмехнувшись. – После такого она поддерживала меня, и осталась рядом, хоть мне и кажется что она стоит ко мне спиной.              – Арлекино ещё хуже... она не простит меня...              – Арлекино и сама может быть потерянным ребёнком, от одного имени понятно что она делала в жизни, играла свою безжизненную роль, но у неё был лишь один шанс, который она сейчас упускает.              – Что? Шанс? Что ты говоришь?              – Не важно, – Аято услышал телефонный звонок и взял трубку, на том конце был лишь тихий голос похожий на служанку, которая говорила мотивы какой-то, а ещё то что Аяка не вернулась в храм по истечению времени. Аято запаниковал, резко вставая. – Поехали быстрее! Пока стало не хуже.

***

      Клоринда и Навия бежали по мокрому песку в Инадзуме, пытаясь успеть в храм.              – Навия! Что с Арлекино?              – Не знаю, я не могу точно знать что здесь происходит, но надо остановить Колумбину.              –Колумбина уже переходит грань.              – А если мы её не остановим? Что будем?              – Без разницы что будет, сейчас нам нужно именно туда!              Навия и Клоринда продолжили бежать, запыхавшись, но не останавливаясь.

***

      Странник сидел за столом, рядом с Нахидой, что-то рассматривая в колбах, пока рядом с ними веселились аранары. Что-то в груди Странника дрогнуло и он нахмурился, не понимая когда в последний раз его навещала такая эмоция.              Ему казалось что его мать в заложниках, будто он чувствовал это, хоть уже много столетий не испытывал к матери ничего, лишь ненависть и зависить, но всё равно он не мог выкинуть из головы её. Странник встал, выбегая из дома.              – Странник, ты куда? – спросила Нахида, поняв что он переживает.              – Мне надо срочно в Инадзуму!              С этими словами он убежал, оставив Нахиду с аранарами наедине.                    Казалось у всех кто бежал в храм было странное причувствие, что там что-то плохое. И они не прогадали.