Король и Шут

Король и Шут       Тронный зал Варулэнда дышал гнилой роскошью. Стены, обтянутые кожей с тиснёными спиралями, пульсировали, словно живые, а воздух пропитался запахом ладана и ржавых шестерён. Вару, восседавший на троне из изумрудного бархата и костей предателей, поправил очки с вращающимися спиралями. Его камзол, расшитый золотыми нитями, скрипел при каждом движении, будто шепча проклятия. Ботфорты с шипами покоились на спине некого парнишки в ошейнике. Этот человек когда-то посмел предать Императора Пика, поэтому Вару… Пришлось получить наглеца. Парень прогибался к полу под давлением тела Вару. Шпоры на обуви Вару так больно царапали спину, что ему приходилось прикусывать губу, лишь бы не закричать. Но ему не давали сохранить достоинство. Он всё же вскрикнул от боли, ведь ему запретили закрывать рот, заставив бесконечно повторять одну и ту же фразу: «Я лизал сапоги Пика».       — Ску-учно… — протянул Вару, швыряя в жаровню пергамент с указом, вся суть которого была в том, что предателей нужно всячески унижать. Пламя вспыхнуло ядовито-зелёным, осветив клетки под потолком, где механические совы орали: «Слава! Слава! Король божественен!» К слову, эти совы ему некогда были подарены Джокером. Но вот зачем ему их подарили — не понятно.       Воздух вздрогнул, запахло гарью. Своды замка дрогнули, и сквозь дымовую завесу, разорвав цепи охраны, в зал ввалился Джокер. Его плащ из алого бархата и теней хлестнул по мрамору, оставляя рубцы на портрете Феликса. Скипетр с шаром, внутри которого клубились звёзды, ударил по полу, рассыпая искры.       — Привет, Зелёный! — Джокер вскочил, поправляя треснувший бубенец на колпаке. — Слыхал, твои подданные молятся на портреты с твоим ликом? «Каждый взгляд — молитва Королю!» Блестяще!       Спирали на очках Вару завертелись, как вихри в аду. Он вскочил, сбрасывая предателя, который с визгом покатился к урне с пеплом еретиков.       — Во-первых, я Король Варулэнда, и у меня есть имя, — он пнул слугу, заставляя того подать ему меч, — Во-вторых… А твой цирк сгорел вместе с клоунадой, а, Тринадцатый? Ты зачем здесь? Пришёл просить политического убежища от своей никчёмности? — прошипел Вару, хватая меч.       Так получилось, что хоть в плане магии Джокер и был самым сильным среди них, но своего государства он не имел, как и существенного политического влияния. Именно поэтому он периодически наведывался к кому-либо из клонов… В гости.       Джокер рассмеялся. Его пальцы скользнули по медной пряжке на груди Короля, обнажая кожу с картой Варулэнда, выженной кислотой.       — Скучал по твоим очаровательным диктаторским замашкам. — он провёл языком по лезвию скипетра, оставляя на стали капли крови, — Предлагаю сделку: я вплету твой образ в сны каждой крысы в твоих подвалах. А ты… — губы Джокера скользнули к уху Короля, — подаришь мне титул «Главного Придворного Шута» и… ночь в твоих покоях, — язык лизнул мочку уха Вару, — подаришь мне право целовать твои сапоги. До рассвета.       Вару фыркнул, но меч выпал из дрогнувшей руки.       — Делать из этого барахла что-то приличное — всё равно что учить Габриэля считать до двух, — фыркнул Вару, но вдруг замер. Его взгляд упал на дымящееся одеяло. — Хотя… Эй, Псих. А это твоя обычная магия? Можешь, скажем, сделать, чтобы мои статуи плевались кислотой на неверных подданных?       Джокер прищурился. Вдруг он оказался в сантиметре от Вару, лицо искажено клоунской ухмылкой:       — Могу лучше. Представь: весь Карточный мир видит сны про тебя. Каждую ночь. Спирали в их глазах, твой голос в голове… — Он провёл холодным скипетром по шее Вару. — Цена — одна душа. Ну, или парочка поцелуев. Я не жадный.       Вару отшатнулся, спотыкаясь о разваливающийся трон. Спирали на очках бешено вращались.       — Ты… ты совсем съехал, — пробормотал он, но вдруг резко схватил Джокера за воротник. — Ладно. Но если твоя магия окажется дешёвым фокусом, я прикажу расплавить твой колпак на сувениры для Зонтика!       Джокер рассмеялся. Щелчок пальцев — и они оказались под чёрным одеялом с вышитыми светящимися спиралями. Вару ахнул: сквозь ткань проступали видения — Пик, корчащийся от кошмаров с его лицом, Феликс, застрявший в лифте с хором поющих Вару…       — Лишь прелюдия, — Джокер сорвал пряжку с камзола, обнажив торс, испещрённый рунами. Холодный скипетр скользнул вдоль позвоночника Вару, выцарапывая на коже новые символы, — Для полного погружения нужна… связь.       Тела слились в танце власти и похоти. Звон цепей смешался со скрипом шестерёнок. Где-то внизу Зонтик, являющийся «гостем» Вару, обмотанный плакатом «Люби Короля — или Джокер перепишет твои сны!», выковыривал из уха голограмму-механического жучка.       — Ты… чёртов… шут… — выдохнул Вару, царапая ногтями стальные узоры трона.       — Зато теперь ты в каждом их кошмаре, — Джокер впился зубами в цепь на шее Короля, — и в каждой потаённой фантазии.       На рассвете автоматы-слуги нашли их под грубым пологом с новым законом: «Статья 13: Сны без лицензии Короля запрещены. Шутам — скидка на изменения». Зонтик, обнаружив свой плащ превращённым в подушку с портретом Вару, зарыдал, смирившись с участью вечной жертвы.

***

      Варулэнд дышал иллюзией. Башни, кривые как позвоночник лжеца, зияли трещинами, но сквозь изумрудные линзы очков Короля казались совершенными. На параде, где каждый подданный в страхе выкрикивал его имя, Вару восседал на платформе, запряжённой рабами. Его рука лениво сжимала скипетр-генератор, превращающий реальность в фарс.       — Славьте! — рычал он, швыряя в толпу гнилые яблоки с гравировкой «Дар Короля». — Или ваш следующий сон станет… последним!       Джокер, наблюдавший с балкона, усмехнулся. Его пальцы сжали амулет — прядь зелёных кудрей Вару, украденную ночью.       — Скоро, Вару, — прошептал он, растворяясь в дыму. — Скоро все твои мысли станут моими.       А в тронном зале, где пахло сексом и предательством, спирали на очках Вару пульсировали, как сердце, заточённое в клетке. Ему не нужна была правда — лишь вечный карнавал, где каждый вскрик боли звучал как овация.