крепче алкоголя

Утро пятницы было таким, каким и должно быть. Юные студенты радовались праздничной атмосфере Хогвартса, а ученики постарше заговорщески шептались об их "самых крутых и лучше, чем у остальных факультетов" вечеринках. Несмотря на недавний минус, температура на улицах была выше обычного, и снежная зима превратилась в плачущую весну. Сугробы плавились под декабрьским солнцем, смешиваясь с грязью, что никак не умаляло предвкушение Рождества. Римус чувствовал себя одним из сугробов. Всю неделю он провел, глубоко копаясь в себе, порой не обращая внимания ни на кого, даже на учителей, чему они, конечно, были очень удивлены. Профессор Кеттлберн как-то даже отвел его к мадам Помфри сразу после занятия, переживая за самочувствие ученика. Люпин и правда чувствовал себя нехорошо. В этом, он уверен, и была вся проблема. Чувствовал. А что он чувствовал? Старался осмыслить все перемены, проанализировать, почему это происходит, в какой момент это начало происходить, и, главное, можно ли на это влиять... Ему было тошно. Раньше он всегда ждал нового дня, предчувствуя новые приключения с его друзьями, занятия и лекции, неизменно казавшиеся ему крайне интересными. Теперь же... Что-то вторглось в его жизнь, размалевав все тусклыми красками. В очередной раз, когда факультеты расходились из Большого зала, Бэйкер обняла Сириуса на прощание, и Римус неожиданно для себя понял. Ревность. Вот оно. Та вошка, которая сгрызает его легкие каждый день. Это абсолютно не та ревность, которую описывают в книгах. Ни тебе сопливой драмы, ни чешущихся рук. Римусу просто хочется, чтобы Бетти исчезла. Ему тошно находится с ней рядом. Тошно видеть ее каждый день. Тошно видеть, что Сириусу все это нравится. Она ведь совсем незнакомая девчонка, появившаяся из неоткуда. Бетти его бесит. Он ведь всегда относился к Бродяге, как к родному брату. Их отношения были более чем теплыми, и он никогда не чувствовал себя лишним. Они всегда были открыты друг перед другом, никогда не ссорились, максимум - устраивали словесные перепалки, и никогда не обижались друг на друга. Да и если случалось, то больше пары часов они дуться не умели - у Сириуса уж слишком язык чешется. Почему не Джеймс? Блэк ведь говорит, что сильно долго быть в обиде на Лунатика быть не может, даже если в его сторону были сказаны сильно уж неприятные слова, потому что жизненно необходимо снова с кем-то потрещать. Так почему же не с Джеймсом? Боюсь, на этот вопрос у Люпина ответа не было. Но было чувство гордости за себя, за свое преимущество над кем-либо: Бродяга сам говорил, что с Лунатиком общаться ему приятнее всего. И действительно, сколько раз эти двое не высыпались из-за ночных посиделок и разговоров до утра? За целый день не сосчитаешь. Теперь же все совсем по-другому. Сириус часто где-то пропадает, витает в своих мыслях. Он стал делать домашку вместе с ребятами, вместо того, чтобы виснуть у всех на шее и кричать в уши о том, какие они все скучные. Он не раз влетал в спальню всего за пару минут до отбоя, с красными щеками и улыбкой до ушей, подолгу лежал в своей кровати, и, не проронив ни слова, наконец усыпал. Он больше не заводил разговор среди ночи, когда Римус не мог уснуть, и не подбадривал его своей фирменной пламенной речью, когда он окончательно вешал нос. Вместо этого он встречался с Бетти в общей гриффиндорской комнате, и до глубокой ночи был слышем тихий бубнеж и неловкий смех. Это был не тот Сириус, которого знал Римус. Это был другой Сириус. И эта неизвестность душила. - Луни, доброе утро! - машет перед его лицом Сириус, вырывая из мыслей. Римус насколько раз моргает, возвращаясь в реальность. Он сидит на своей кровати в окружении компании, которая теперь, к его великому сожалению, состояла из шести человек. Нет, против Лили он ничего не имел - более того, у них было достаточно много общего - к примеру, любовь к учебе, ответственность. Как минимум. А еще они двое не очень любили шумные тусовки, но, кажется, влияние Джеймса заставило эту девушку стать более громкой. Что ж, ее присутствие никак его не смущало. Его смущала Бэйкер. Бэйкер, которая сидела на кровати Сириуса, уложив голову ему на плечо. Бэйкер, которая привлекала к себе внимание всей компании, быстро став второй заводилой, помимо Блэка. Бэйкер, которая забрала себе его Бродягу. - Я спрашиваю тебя, согласен ли ты с песнями, которые я выбрал. Кое-кто, - он указывает на Джеймса, - заставил меня дать тебе список треков, а то из нас всех ты самый привиредливый, - шутит он. Угадайте, кто смеётся. Римус берет список и быстро пробегается по нему глазами. В целом, ничего необычного для Сириуса - шумные рок-группы, парочка исполнителей, о существовании которых вообще Люпин не знает. В самом конце списка несколько рождественских песен - Римус поклясться готов, что это работа Питера. Но больше всего его внимание привлекают несколько композиций, под которыми прямо подписано "медляки", парочка из которых написана явно не почерком старшего друга. И ни у кого из мародеров такого почерка тоже нет. Он уже догадывается, чья работа, но для своего же душевного спокойствия решает не спрашивать - чтобы не было еще обиднее. Почему Сириус вообще ей предложил помочь ему с составлением списка? Почему не кого-то другого? Почему не друга, который хорошо разбирается в подобной музыке? Обидно. - Меня все устраивает, - протягивает он обратно лист, откидываясь на подушки и отворачиваясь от друга. - Надеюсь, ты успеешь от Слизнорта к нам хотя бы на один медляк, - пихает его в плечо Сириус, приземляясь обратно на свою кровать, и к нему сразу прилипает Бетти, забирая список песен. - В таком случае, я пойду проверю есть ли все диски, - предлагает Бэйкер. - Кто-то со мной пойдет? - спрашивает она, но с надеждой смотрит только в одни конкретные глаза. - Не, Бет, я остаюсь здесь. Нам нужно помочь собрать Луни лучший костюм, чтобы он покорил своего любимого профессора, - отнекивается Сириус, под громкий возглас Римуса "Мерлина ради, только не это!". - Идите с Лили. Ни капли не расстроившись, девушка кивает и, схватив подругу за руку, вылетает из комнаты. - Итак, Луни, сейчас три лучших модельера подберут тебе наряд! - восклицает Блэк, подходя к Люпину. Он разворачивает его к себе и тянет за руки, чтобы тот встал. - Ну же, Лунатик, ты должен затмить их всех! - смеётся Джеймс со своей кровати. Он также подходит к Сириусу. - Как думаешь, Хвост, что ему подойдет? - Явно что-то не из твоего гардероба, - ухмыляется Петтигрю, поленившись вставать со своей постели. Он окидывает друзей критическим взглядом. - В любом случае, если он явится не в яркой юбке, его даже не прогонят. - Эй, я все еще здесь! - скрещивает руки на груди Римус, все еще настороженный такой инициативой друзей выбрать ему одежду. Он бы и сам мог справиться. Хотя отсутствие Бетти в комнате явно повлияло на его настроение в лучшую сторону. - Я прокляну вас, если буду выглядеть как клоун! - Я бы пошутил, что ты так всегда выглядишь, но не буду, - хихикает в кулак Поттер, отходя к шкафу, начиная выбирать Римусу одежду. - А может все-таки я оденусь сам, как обычно? - практически умоляет Римус, когда его обрывает Блэк, прикладывая к своим губам палец. - Просто доверься нам, Луни, - подмигивает Блэк, подходя к Поттеру. Римусу остается только молиться о том, чтобы он выглядел хотя бы капельку адекватно. 🌗 Римус рассматривает свое отражение в зеркале. Ладно, если не брать в рассмотрение галстук, время от времени меняющего свою окраску - заботливо наколдовано Сириусом, - то выглядит неплохо. Он в черной рубашке с несколькими рождественскими брошками - это уже работа Джеймса, хотя эти украшения явно стащены у Эванс, - и в черных брюках. Это не так плохо, как он рассчитывал. Честно признаться, ему даже нравится. - Вот видишь, а ты переживал. Ты даже не так сильно похож на клоуна, как обычно, - вновь ехидничает Питер, за что в него прилетают сразу две подушки - от Джеймса и от Римуса. - Ты вообще ничего не делал! - возмущается Поттер, перехватывая кинутую обратно-спасибо-что-не-в-лицо подушку. - Я руководил процессом! - Если только на ментальном уровне, - закатывает глаза Сириус. - Ну... я хотя бы выгляжу действительно адекватно, - заключает Римус, смотря на время. Сегодня педагоги, к счастью, понимают намерения всех факультетов устроить рождественские вечеринки и устраивают обед раньше, чем обычно. А еще особо не следят за кухней, где трудятся домовые эльфы - знают, что студенты точно что-то оттуда стащат. Так, создают вид, что наблюдают, чтобы не происходило стычек. Все-таки Рождество не должно принести школе ни одной жертвы. - Но ты ведь правда туда ненадолго, да? - спрашивает Питер, перекатываясь на кровати поближе к другу. - Если профессор Слизнорт заметит мое присутствие и не затянет в особо долгую и, безусловно, "увлекательную" беседу, то я приду к вам как можно скорее. Хотя бы приду, остальное не обещаю, - пожимает плечами Люпин. - Все еще имею смелость напомнить, что я там по вашей вине. - В таком случае, если вдруг что случится, - отправь нам это и мы тебя вытащим, - Сириус протягивает другу на ладошке маленький бумажный самолетик. - Просто кинешь, и он до нас долетит, - широко улыбается он, и Римус чувствует разливающееся в груди тепло. Может быть, он просто себе надумал, что Сириус на него забил? Вот, как сейчас ему помочь пытается. Хотя это странно называть помощью, но, тем не менее, Люпин очень ему благодарен. Он аккуратно берет самолетик и кладет в карман, проверяя, не выпадет ли. - Учти, если ты не придешь спустя три часа... - начинает Джеймс. - Мы придем за тобой и без этого самолетика, - сияет Сириус, завершая мысль друга. Римус позволяет себе немного расслабиться. - Только, пожалуйста, не разнесите все там, - с надеждой просит он, смеясь, ненароком кладя руку на карман, где покоится самолетик. Эта маленькая заколдованная бумажка сейчас ощущается как нечто ценное. Как будто в ней заключается душевное равновесие Римуса. - Предложение взято на рассмотрение, - вновь смеётся Блэк, заставляя расхохотаться и остальных. 🌗 - Добрый вечер, профессор, - вежливо здоровается Римус, когда к нему подходит Слизнорт. - Добрый вечер, мистер Люпин. Что же вы, все-таки без спутника или спутницы? - раздосадованный, спрашивает учитель; он надеялся, что Римус придет не один. Судя по всему, очень надеялся. - Знаете, некоторые предпочитают шумные вечиринки таким светским мероприятиям, - сдержанно улыбаясь, продолжает диалог староста, внезапно понимая, что он тоже хочет сейчас оказаться на подобной "шумной вечеринке". Желание сейчас же сбежать отсюда возрастает в несколько раз. - Действительно, ведь в вашем возрасте только и хочется быть громкими и наглыми детьми, целоваться и заниматься всякими непотребствами, верно? - хохочет Гораций, явно довольный своей шуткой. Римус пытается до конца держать вежливую улыбку на лице. В голову некстати лезут мысли о Сириусе и Бетти. - Что ж, вы не единственный, кто сегодня пришел без пары. Мистер Снейп тоже здесь один, - он высматривает его среди гостей и достаточно быстро находит - сложно не заметить высокого студента, одетого во все черное, в добавок к тому еще и с такими же черными волосами. Слизнорт зовет его, а Римус прямо сейчас хочет поскорее смыться отсюда, раствориться в воздухе - да все что угодно! Снейп?! Серьёзно? - Добрый вечер еще раз, профессор, - здоровается Северус, игнорируя существование Римуса. По ощущениям, из этой троицы только Слизнорт не замечает неловкости, повисшей над ними. - Представляете, мистер Снейп, тут нашелся такой же безнадежный романтик, как и вы! - улыбается Слизнорт, указывая на Люпина. - Хотя, его наряд явно располагает к скорому поиску спутника - вы только посмотрите на этот прелестный галстук! - искренне восхищается профессор, рассказывая Северусу о Люпине, как об экспонате в музее. Что ж, примерно так он к своим любимчикам и относился - как к ценностям, а не людям. - Неплохой галстук, - быстро, кажется, даже просто для вида, смерив взглядом образ Римуса, отвечает Северус, рассматривая после этого люстру с такой поразительной увлеченностью, с которой даже свой любимый учебник по зельеварению никогда не читал. - Что ж, я оставлю вас наедине, хоть будет с кем поболтать на этом празднике жизни, - бросает Слизнорт, удаляясь к другим студентам. Угрюмое молчание застывает. - Здесь.. неплохо, не правда ли? - спрашивает Римус, чтобы хоть как-то разрядить атмосферу между ними. Северус смеряет его холодным взгядом. - Здесь отвратительно, - безразлично отвечает он, уходя в тот же угол, где стоял до этого. Что ж, этот ответ был действительно честным. Но Римуса это сейчас абсолютно не волнует. Он смотрит на часы, думая о том, что будет, если он сбежит прямо сейчас. Прошло совсем немного времени, но краем глаза он улавливает, что Слизнорт уже попивает вместе с каким-то невезучим студентом шампанское, поэтому прокрадывается к двери и немедленно выскальзывает из помещения. Он вдыхает воздух, чувствуя запах свободы, и зачем-то проверяет наличие самолетика - все ещё лежит в кармашке, нетронутый. Сейчас он уже не нужен, но выбрасывать его Римус не собирается. Он тихо крадётся в комнату своего факультета, стараясь не привлекать лишнего внимания картин, которые могли бы сообщить друг другу - как известно, они - лучшие сплетники - о том, что староста ходит по коридорам один в канун Рождества. Эта информация могла бы случайно дойти до Слизнорта, и ему этого очень не хочется. Римус идет к гостиной Гриффиндора, туда, где сейчас явно будет лучше. Гам голосов по всей гостиной врезается в его уши сразу же, когда он открывает дверь. Пробирается сквозь веселых однокурсников, взглядом шаря в поисках друзей. Слева от него какой-то парень громко смеется, и следом в Римуса прилетает крепкое тело, добротно приправленное алкоголем. Парень, все еще не успокоившись, поднимает руки в примирительном жесте. - Прости, чувак! "Все ок", - бурчит в ответ Римус, и двигается дальше. Больше всего ему хочется напиться здесь и сейчас, наконец осмелеть и послать Бэйкер нахуй из их компании, но он, конечно же, этого не сделает. Не сделает, потому что Бродяга не простит. Композиция сменилась, и толпа взорвалась ором. Лунатик обернулся на странное столпотворение в центре комнаты и ужаснулся. Сириус залезал прямо на стол, надрывно что-то выкрикивая сокурсникам и подпевая голосу своего любимого исполнителя (Люпин это точно запомнил). Его рубашка была расстегнута - о боги! - на непозволительные четыре пуговицы, а галстук тряпочкой висел на одном плече. Блэк, исполняя бессовестно горячие движения, снимает огненно-красный кусок ткани и, замахиваясь, кидает в ребят. Какая-то блондиночка ловит его и верещит во все горло. Люпин закатывает глаза, сгорая от стыда. Как бы странно не было это признавать, Сириус был чертовски привлекательным и даже больше (Римус боялся произносить это слово даже в своей голове). Непонятное чувство вновь разорвало его грудь, но он не смел отводить взгляд. Сириус же, словно почуявши, нашел его глазами и ухмыльнулся. Ладно, Римус, скажи это. Сексуально. Люпин сглатывает. Сердце бьется как бешеное, а ладони начинают потеть. Жарковато здесь как-то... На его плечо приземляется чья-то тяжелая рука, и Лунатик подпрыгивает от испуга, словно его застали за чем-то неприличным. Джеймс смотрит на него пару секунд с широченной улыбкой на лице, а после вновь обращается к разворачивающейся картине. Питер неизменно стоит рядом с Сохатым и понимающе улыбается. Очередной грохот заставляет их взгляды приковаться к их товарищу. На стол взбирается ни кто иной, как Бэйкер собственной персоной. Сириус крепко держит ее руку, помогая устоять на месте, и они продолжают танцевать уже вместе. Вдруг что-то происходит, и Бетти заваливается спиной с края. Девчонки испуганно верещат, а толпа ребят с ее стороны бросается в одну кучу, чтобы поймать девушку. Только вот Сириус ее ловит и, удерживая за талию, не дает свалиться. Их взгляды ошарашенно бегают по лицам друг друга, и в следующее мгновение происходит непоправимое. Сириус впивается в губы Бэйкер, а та удушающе охватывает его за шею, еще больше наклоняясь назад - знает, что ее держат крепко. Парочка страстно целуется под одобрительный ор компании. Джеймс под боком истошно кричит будто прямо в ухо Люпину и аплодирует. Сердце останавливается. Римус хочет глаза себе выколоть, лишь бы не видеть этого. Он трет глаза, мечтая о том, чтобы открыть глаза и не увидеть этого вновь. Но ничего не меняется. Люпин внезапно очень сильно хочет оказаться у Слизнорта на рождественском вечере, даже рядом с Северусом. Там хотя бы не было воплощения его ночного кошмара. Римус не слышит ничего, кроме громкого стука своего сердца. Отчаянно хочет уйти отсюда. Куда-то... просто сбежать. Он видит, что Джеймс, который только что стоял прямо с ним рядом куда-то испарился и, в поисках его взглядом, вновь натыкается на целующуюся парочку. Становится просто невыносимо, и он, врезаясь в пару человек, уходит отсюда. Туда, куда несут ноги. Он даже особо не думает. Спустя мгновение он обнаруживает себя на астрономической башне. Как он дошел досюда? Он не помнит. Закрывает глаза и снова проваливается в бессознательное состояние. Он содрогается в рыданиях. До хриплого голоса, до слепленных из-за соленых слез ресниц, до отвратительно покрасневшего лица, когда веки уже начинает жечь от того, как руки слишком усердно трут глаза. Удушающе. Люпин тянется к галстуку и срывает его с себя, откидывая куда-то в сторону. Ткань все еще продолжает менять свой окрас, но Римуса это больше не забавляет. Ему слишком плохо для этого. Жалобно всхлипывая, он забивается в угол. Чувствует себя чересчур уязвимым средь этого небезопасного пространства. Из кармашка выпадает самолетик. Тот самый маленький самолетик, который Сириус подарил ему - его душевное равновесие последние два часа. Римус шарится в карманах и находит волшебную палочку - даже на вечеринку он не мог ее с собой не взять, никогда не оставляет. - Инсендио. Бумажка воспламеняется и Римус, будто находясь в прострации, наблюдает за огнем. Она догорает, не оставляя от себя ни следа, как и хрупкая душа Люпина ломается в эти минуты без возможности собраться обратно. Он смотрит на галстук, и спустя пару мгновений так же поджигает взмахом волшебной палочки. Больно. Истерика сходит на нет, уступая место тихим всхлипам в колени. Так не должно быть. Почему он такой? Почему... Почему эта ревность..? Что с ним не так? Или это Бэйкер виновата? Но в чем? В том, что забрала Сириуса, очевидно. Но он ведь сам утверждал, что взросление - это нормально. Или он врал самому себе? Теперь же ему всё ясно - все вокруг него взрослеют, а он так и остаётся глупым наивным мальчишкой. Идиот. Он думает, что это слуховые галлюцинации, но внезапно дверь с тихим скрипом открывается - Римус даже не помнит, как закрывал её. Он старается затаить дыхание, но свое присутствие полностью скрыть не получается - судорожный вздох раскрывает его местоположение. Свет волшебной палочки освещает помещение, и в дверях появляется Хвост. Честно говоря, Римус ожилал его видеть здесь меньше всех. - Римус? - Питер смотрит в сторону друга с беспокойством. А Люпину аж стыдно становится - сидит заплаканный, сбежавший от друзей , наверняка с растрепаными волосами, покрасневшим лицом и весь трясется, забившись подальше в угол. На астрономической башне не холодно, хотя и находится она достаточно высоко (магия, не иначе), но по телу Римуса пробегает холодная дрожь. Он молчит, мечтая исчезнуть. - Римус Люпин, - вновь обращается к нему Петтигрю, точно убедившись, что его друг здесь. Он проходит вглубь усаживается на пол рядом с Римусом, точно так же обнимая колени. Какое-то время они просто молчат; Римус и сам не знает что говорить. Он вообще не понимает ни своих чувств, ни того, что сейчас происходит с ним и Сириусом.. Ничего. А Питер просто боится подобрать неправильные слова. - Лунатик... расскажешь? - аккуратно спрашивает Петтигрю, тыкая его в плечо. Римус невольно дергается, от неожиданности. Он все ещё молчит, так как даже начать кажется невозможным - хаотичные мысли отказываются формировать цельные и понятные предложения. - Хвост... Что со мной? - задаёт он вопрос, на который ни он, ни, тем более, Питер не может знать ответа. - Почему я так реагирую? - На что, Римус? - Петтигрю, судя по всему, пропустил причину того, почему сбежал Люпин. Но сейчас он внимательно смотрит на друга, стараясь прочитать его мысли. В голове щёлкает догадка. - Это Бэйкер, да? Римус сокрушенно кивает. Да, все именно так. Существование Бэйкер превратило его жизнь в сущий ад за пару недель. - Питер... Почему она, а не я? - спрашивает Римус, переставая думать о последствиях своих слов. Просто говорит. Сейчас единственное, на что не наплевать - картинка в голове, где целуются Бетти и Сириус. - Ты бы хотел, чтобы Сириус точно также целовал тебя? - озадаченно спрашивает Питер. Он думал, что Римуса не устроило нечто другое, но только никак не мог понять, что. В его мыслях было всякое: Римуса что-то задело у Слизнорта или он видел в Бэйкер врага, но он никак не мог подумать, что все намного проще. Римус думает несколько долгих минут, осмысливая вопрос Питера. Он злился на Бетти, потому что Сириус уделял ей внимание, которое раньше доставалось ему и его друзьям. Он сравнивал себя с ней и, к своему ужасу, видел в ней слишком много себя. Он ненавидел ее за то, что она может позволить себе влюбленно смотреть на Блэка, получая такой же взгляд в ответ. Он бы хотел оказаться на ее месте каждый раз, когда Сириус с ней разговаривал. - Да. Римус находит в себе силы признаться, ежась от осознания собственной неправильности. Это так страшно - принимать в себе что-то, о чем раньше не разрешался даже думать. Но, кажется, ничем иным кроме этого дурацкого слова, под названием "влюбленность", это не объяснить. - Тебе нравится наш Бродяга? - напрямую задаёт вопрос Питер, и, к своему счастью, староста не слышит ни капли презрения - только чистое любопытство. Ну давай же, Римус, признайся хотя бы себе в этом. Расскажи о том, какой ты противный, отвратительный. Какой ты наивный идиот. Какой ты собственник. Признай в себе влюбленность в человека, которого все это время считал другом. - Я не знаю, - частично врёт он. Люпин не уверен, будет ли он честен, если назовет это "нравится". Это нечто другое. Нравиться может цвет, время суток, одежда. К Сириусу у него что-то совершенно другое. - Просто я не могу, когда я вижу эту Бэйкер рядом с ним... Я чувствую себя неправильно. Я вижу, что она ненастоящая с ним, но как будто это вижу только я. Я наблюдаю за тем, как с каждым днем теряю того Сириуса, который был с нами все это время. Я теряю своего Сириуса, Хвост... - Значит он тебе нравится, - заключает Питер, глядя на свои колени. Он не знает слов, коими он может утешить друга. Бетти всегда казалась ему просто... Смешной. Громкой. Обычной шумной девочкой. Он никогда не вникал в ее личность, поэтому не мог правильно определить, прав Римус или нет. А насчет чувств Люпина к их общему другу он вообще не представляет, что говорить. Он сам-то влюбился один раз в начальной школе, и то, вспоминать не особо хочется - эта девочка уехала в другой город и он с семи лет так ни разу с ней и не связался. Но ему хотелось быть рядом и не давать ему сломаться. - Питер, я неправильный. Я не должен быть таким, - снова хнычет Римус. Это просто невозможно. Это слишком больно. - Нет, Римус, нет, - останавливает его Хвост. - Ты просто влюбился. - Но я не должен был.. - Почему? Римус задумывается. Действительно, почему? Ведь... Сириус всегда был его другом, а тут внезапно эти идиотские чувства. - Потому что мы - друзья. Так должно быть. По-другому нельзя, - медленно проговаривает он, словно это самая очевидная вещь в мире. - Но ты ведь не хочешь быть его другом, да? - тихо спрашивает Питер, поворачивая голову в сторону друга. - Я не могу быть ему кем-то другим из-за этой Бэйкер! - вспыхивает Римус. - Ты понимаешь, у меня ощущение, что я сошел с ума. Будто я один понимаю, что она - просто маска. Просто оболочка, на которую Бродяга нас так легко променял. - Просто он тоже влюбился. Точно так же, как и ты, - просто отвечает Питер, но это бьёт очень сильно по мозгам Римуса. Действительно, а чем он отличается от Сириуса? Они оба влюбились, но просто кое-кто сделал это более удачно. И все-таки... - ...это другое, - возражает Римус, имея аргумент. - Он почти ее не знает. И она его, я уверен, тоже. Питер пожимает плечами. - Может быть, это любовь с первого взгляда? - Нет! Не может быть так. Это невозможно. Наш Сириус... Наш Бродяга, он не такой, - снова всхлипывает Люпин. Он не хочет верить в то, что Блэк поменялся. В то, что его внимание и доверие теперь принадлежит его друзьям лишь на часть... В то, что они взрослеют. В это тоже верить не хочется. - Слушай, я правда не знаю, что не так в Бетти, я с ней практически не общался. Но я верю и тебе, и Бродяге. Если он ее выбрал, значит так и должно быть. А тебе нужны аргументы, чтобы не доверять ей. - Она забрала нашего Сириуса - разве это уже не аргумент? - растерянно шепчет Римус. - Нет. Это не повод так сильно не доверять ей, - завидев, что Люпин готов спорить, он поспешно добавляет. - Естественно, никто не говорит, что она идеальная и абсолютно точно хорошая. Мы ее практически не знаем... - Вот именно! Мы ее не знаем! И Сириус тоже, - всплескивает руками Римус. - Да. В этом ты действительно прав. В таком случае... Свои чувства тебе придётся держать в себе. Либо до того момента, как они расстанутся, а я не уверен, что этого не произойдёт - первая любовь мало когда выживает. Либо навсегда, если они все же будут вместе. - Я не хочу так, Питер, - жалобно просит Римус, понимая, насколько жалко сейчас выглядит. - Боюсь, у нас нет выбора. - Точно? - Ага... - кивает Питер, вставая со своего места. - Пойдешь обратно? Или здесь пока останешься? Люпин неопределенно машет головой, - я тут пока... Питер понимающе кивает, и, ненадолго замешкавшись в сомнениях, всё же оставляет друга наедине с самим собой. Понятия, как существовать дальше, нет. Тысячи историй безответной любви, дружбы сквозь чувства и ложь, ревность и ненависть, непринятие и отрицание. И где они все сейчас? Женаты и возятся с детьми, счастливые и любимые? А что же с теми, кто прячет свои чувства от чужих глаз и ушей? Не иначе, они мертвы. Как же можно любить человека и добровольно отдавать его другой? Бороться? А будет ли Римус бороться? Сириус счастлив, так имеет же право он портить чужие отношения? Не имеет. Ему вдруг захотелось, чтобы его ударили. Сильно, жестко, желательно, с последствиями. Римус судорожно вздохнул, собираясь с мыслями. Нужно просто умыться и вернуться в гостиную. Мазохизм какой-то. Но клин клином вышибает, поэтому на дрожащих и совсем не держащих его ногах парень направляется к веселью остальных ребят. Комната встречает его противным визгом. Многие уже были даже не в состоянии держаться на ногах из-за выпитого алкоголя, а кто-то резво танцевал в центре комнаты. Староста опустился на диван, чувствуя себя до невозможности одиноким и лишним. Словно вся эта жизнь проходит мимо него, а он - просто призрак, сквозь которого люди проходят мимо, переворачивая его внутренности. Краем глаза он заметил болтающих и громко смеющихся Эванс и Поттера. Что чувствовал Джеймс, когда Лили была к нему хладнокровна? Когда постоянно отшивала? Да и вообще, равносильное ли это сравнение... Он потер переносицу, выгоняя из головы дурные мысли. Сам же говорил - отвлечься надо, а не страдать и жалеть себя. По комнате разлились мягкие аккорды новой песни. Парни, шатаясь и веселясь, приглашают на медленный танец своих дам, а Лунатик всерьёз задумывается над тем, чтобы уйти в спальню и укрыться книгами от тяжести этого вечера. Воплотить задуманное не дает внезапно появившийся некто, развалившийся рядом с ним на диване. - Луни? Ты где был, это уже второй медляк, я тебя жду, - произнес запыхавшийся Сириус. - А Бетти где? - угрюмо буркнул Римус. - Она перепила, кажется, - усмехнулся Блэк, растерянно посмотрев на друга. - У тебя все хорошо? - Лучше не бывает. Я пошел, - он хотел было встать, но Сириус пригвоздил его серьезным взглядом. - Серьезно? Мы тебя ждали два часа, а ты хочешь уйти читать свои глупые книжки? - Во-первых, не драматизируй. Меня не было не больше получаса. А во-вторых, мне нет смысла здесь больше оставаться. Сохатый с Лили, ты со своей этой. Что мне делать? Смотреть на вас и веселиться от этого? - Ты мог бы перестать быть социофобом и пойти познакомиться с кем-нибудь? Римус сверлил его свирепым взглядом. - Я не буду ни с кем знакомиться. - Ну хочешь, я с тобой посижу? Как мамочка с ребёнком, - разозлился Сириус. - Делай, что хочешь. - Он подорвался с дивана и понесся в спальню. Римус влетает в спальню и падает на кровать, крича в подушку. Благо, звуков не слышно остальным из-за громкой музыки. Зачем он решил вернуться так рано? Зачем вообще решил вернуться? На этот вопрос, как ни странно, он быстро находит ответ. Причем сразу два. Первый - никто в здравом уме по своей воле на эту рождественскую вечеринку Слизнорта не пойдет. А второе... Что ж, он действительно надеялся потанцевать с Сириусом медляк. Ну не идиот ли? Идиот. Дверь в спальню распахивается также резко, как и при открытии её Римусом, и у Люпина определённо некое дежавю, но, к сожалению, сейчас это будет не Питер, который просто посидит и выслушает. - Я не знаю, с чего ты так взъелся на меня, Римус, - Блэк возмущается, нанося по Люпину первый удар. Не "Луни", как он обычно называет, нет. Даже не так, как называют его в компании между собой. "Римус". Изо рта Сириуса это звучит максимально неправильно. - Но я не умею читать твои мысли, чтобы понять, что творится в твой башке. Я не знаю, что привело тебя в такое настроение, поэтому, будь добр, объяснись. - Ничего я не буду тебе объяснять! Я вообще не просил за мной идти, - отворачивается Римус от друга к стене. В том числе, чтобы он не увидел то, как опасно в его глазах появились слезы обиды. - Иди к Бэйкер, ей плохо и для неё явно сейчас важнее твое общество, - выплевывает он, сжимая руки в кулаки, и чувствует скапливающуюся агрессию в кончиках пальцев. - Она ушла оттуда вообще, поэтому я оставил ее отдохнуть, - удивленно отвечает Сириус, когда он слышит вновь фамилию Бетти. - Что ты вообще прицепился к ней? - Я прицепился? - А кто еще? - Может быть, ты? - вновь поворачивается к Сириусу Люпин, смотря прямо в глаза. - Я ни к кому не цеплялся, - возражает тот, всплескивая руками. - Мы просто начали встречаться... - Встречаться?! То есть, теперь это так называется? - выкрикивает Римус, не контролируя себя. - Вы общаетесь две недели, когда, изволь узнать, вы приняли столь судьбоносное решение? - А тебя волнует? - огрызается Сириус, но вовремя останавливается и убавляет свой пыл. - Сегодня. Все как-то очень резко случилось; мы скомканно это обсудили, но вроде как теперь встречаемся. - Не так решаются подобные вопросы и не с человеком, которого ты знаешь две недели, - закрывает руками лицо Римус, сдерживая очередной крик. Просто успокоиться. А чего он ещё ожидал после того, как видел их поцелуй? Что они скажут, будто все это детский розыгрыш? Бред полнейший. - Да откуда ТЕБЕ знать, как такие вопросы решаются? Тебе хоть кто-то когда-то нравился, кроме книжек твоих? - Да, нравился! - с вызовом отвечает Римус, а в глазах заметны слёзы, он очень умело их сдерживает. Сириус решает оставить эту тему; это был другой Римус, которого Блэку не хотелось узнать. - Боже мой, - устало закрывает он лицо, опираясь на косяк двери. - Тогда ты должен меня понять. - Если бы сейчас Бетти не была в своей комнате, а осталась в общей гостиной, ты бы пошел за мной? Сириус молчит, опустив глаза на потёртый ковер. Он в отчаянии откидывает голову, прислоняясь к стене и впитывает в себя холод камня. Тишина становится тягостной, давящей, она не скрывает ни одного неровного вздоха, ни одного шумного удара сердца. - Молчишь, - хмыкает Люпин. - А что я должен сказать? Мой лучший друг заставляет меня выбирать между ним и моей девушкой. Какой ответ тебя устроит? - вскипел он. - Я не прошу тебя выбирать. Я всего лишь хочу, чтобы ты ответил честно. Впотьмах он не видел лицо Блэка и только гадал, что же сейчас чувствует его друг. Чувствует ли он, как Римусу плохо? Чувствует ли он, что жертвует их дружбой ради юбки? Чувствует ли он, что виноват? А действительно ли виноват..? - Афигеть, да ты манипулируешь мной, - обречённо шепчет Сириус, чувствуя, как к горлу подкатывает. - Я не манипулирую тобой! - только раздражённо разводит руками. - Я хочу, чтобы ты просто ответил. Я имею право знать. - Ты хочешь испортить со мной отношения? Чего ты этим добиваешься, а? Бродяга теряет терпение, и руки его трясутся от злости; мозг постепенно отключается, все быстрее и быстрее подталкивая к неприятным фразам и обвинениям, а язык чешется, чтобы высказать все свои "красноречивые" мысли. - Я не хочу портить с тобой отношения, Сириус, - твердо говорит он, стиснув зубы. Контролировать себя становится все тяжелее, и Лунатик устало думает, когда этот отвратительный день закончится. Блэк тяжело вздыхает. - Я бы пошел за тобой, Римус, - наконец произносит он. - Чтобы вмазать тебе хорошенько. А потом вернулся бы обратно. Люпин справедливо принимает ответ, словно пощечину. - Тебе стало от этого легче? - он разворачивается к двери, не собираясь ждать ответа. - То есть, ты выбираешь её? Сириус останавливается в проеме, опустив голову; молчит. Пара секунд тянется, словно жвачка, прилипшая к подошве. Римус остался в комнате один.