крепче алкоголя

- Лунатик, а как пишется: "посвещаю" или "посвищаю"? - Дурень, "посвящаю" пишется. - То, что я не читаю словари двадцать четыре на семь не делает меня дурнем. - Конечно не делает, ты сам с этим справляешься. Джеймс, склонившись над клочком бумаги, усердно записывает "посвящаю". Кругом разбросаны розовые бумажки, некоторые из которых уже порезаны и скомканы из-за неудачных попыток. Вечер тринадцатого февраля всегда такой - трепещущие сердца, предвкушение любви... И валентинки. Черт бы их побрал. - Ты уверен, что Лили хотела бы получить валентинку с подписью "Посвящаю даме, которая лишила меня сердца"? - скептически поднимает бровь Питер, заглядывая в бумагу в руках Поттера. - Ага, как будто ей сорок лет. Дама, - хохочет Сириус с соседней кровати. - И она тебя ничего не лишала, - согласился сидящий рядом Регулус. Выглядел он совершенно инородно среди мародёров, но Сириус очень настаивал, чтобы сегодня присутствовал здесь. Он же хотел быть снова семьей? Пожалуйста. Хотел проводить время рядом с Сириусом? Пожалуйста! Как бы неловко в самом начале всем им ни было, сейчас они абсолютно расслабленно сидят плечом к плечу, время от времени вставляя колкие комментарии. - Насчет сердца не уверен, а вот интеллекта явно поубавилось. - Тогда девушке? - игнорирует Джеймс и с полной серьёзностью спрашивает, будто не он бьется с этим жалким сердечком уже второй час. Его лицо приняло такой вид, словно в голове создается невероятная теория всея любви, и Люпин не выдержал: - Напиши что-то простое, от души, просто свои мысли, - предлагает он, наблюдая за мучениями друга. - Лунатик!!! Ну ты же читаешь днями и ночами, ну скажи что-нибудь красивое! - отчаянно тянет он. - Ты же видишь, у меня не получается! - У тебя ещё и сердечко кривое, - тихо прибавляет Питер и хочет указать, где нужно исправить, но тут же эта валентинка оказывается смятой самим "творцом". Он берет новый лист бумаги, вырисовывая новую форму сердца. - Все равно как-то... Неровно, - неуверенно говорит Римус. - Да я вижу, - раздражается Поттер и берет очередную бумажку. - Слишком маленькое. - Слишком большое. - У тебя тут одна половинка больше другой. - Это уже не сердце, а... Сам знаешь, что. Спустя сотню попыток Джеймс опрокинулся спиной на кровать, в безысходности завыв. Дурацкая валентинка все не вырезалась и не вырезалась, а нужные слова никак не приходили в голову. - Давай я вырежу? - предложил Редж. Джеймс пару секунд смотрит на Регулуса, ожидая подвоха и пытаясь понять, не послышалось ли ему. Или это его сознание, затуманенное влюбленностью к Лили, которая становилась уже практически нездоровой - в последнее время, а в особенности в преддверии Дня Святого Валентина, все его разговоры сводились только к Эванс. Регулус, судя по всему распознав молчание Поттера как согласие, осторожно подсел ближе к нему, взяв карандаш и, аккуратно нарисовав с первого раза, без преувеличений, идеальное сердечко, принялся вырезать его. В спальне повисла тишина - все, а в особенности Джеймс, под носом которого происходило как минимум невозможное, наблюдали, кажется даже не дыша, за тем, с какой изящностью и легкостью Блэк орудовал канцелярскими принадлежностями. Закончив, Регулус со смущенным: "Вот" протянул готовое ровное и красивое сердечко Джеймсу, чувствуя себя неловко под столь пристальными взглядами компании мародёров. - Вот, Сохатый, учись! - смеется Сириус, а когда его брат садится к нему на кровать обратно, хлопает его по плечу, мол, какой он молодец. Регулус все ещё застенчиво мигает длинными ресницами и поджимает ноги к себе, будто пытается спрятаться от такого большого количества внимания к его персоне. Джеймс даже поблагодарить забыл, пока наблюдал за тем, как Блэк-младший слезал с его кровати. Он не знал, как точно реагировать, но про себя отметил, что подобный жест со стороны Реджа - хороший знак. Может, он действительно сможет влиться в их команду? Несмотря на свое пренебрежительное отношение к студентам Слизерина, он сделал одно единственное одолжение. Только потому что Сириус - его друг, - он согласился общаться и, возможно, даже подружиться со слизеринцем, хотя раньше даже в страшных снах бы не мог такое себе представить. А еще они как-то обусловились между собой, что при Регулусе не будут позволять себе называть его факультет - "слизняки". Идея, естественно, была Сириуса, но Джеймс, как лучший друг, (скрепя зубами) поддержал его. Римус и Питер также согласились даже без обсуждений. - А теперь снова пиши: "посвящаю..." ты же помнишь, как пишется? - смеётся, снова вставая со своего места, Римус и подходит к Джеймсу сзади, чем пугает его. Слава Мерлину, хоть он ничего не писал в этот момент - обязательно бы сделал неаккуратный штрих. - Все я помню! - И как? - Через... - на пару секунд Поттер задумывается и все-таки правильно отвечает, - "я". Сириус прячет смех в ладонь, изо всех сил стараясь не срифмовать нецензурно его ответ. С чем, собственно, удачно справляется, когда видит суровые взгляды Римуса и Регулуса на себе. Возможно, налаживая общение с братом, он обеспечивает себе двух зануд, но он и не особо против. - А ты, Бродяга? - внезапно спрашивает Хвост, напоминая о себе. - Что я? - Ну... валентинку будешь делать? Сириус задумался. Нет, правда задумался. Хочет ли он делать валентинку? Вообще, в последнее время их общение с Бэйкер не особо продвинулось в плане отношений. Все "любовные" касания сводились на нет, темы о чувствах практически не проскальзывали в их разговорах, и какие-то даже малейшие признания, кои были в самом начале отношений, совсем исчерпали себя. Сириусу становилось скучно. Их отношения стали все больше походить на дружбу. - Не знаю, - он просто пожал плечами. - Думаю еще. - У тебя уже нет времени думать. Или ты завтра с утра планируешь это сделать? - подал голос Джеймс, оторвавшись от гордого разглядывания своего творения. - Я не думаю, что это у Бродяги займет столько же времени, сколько у тебя, - поддел его Хвост. - Вот объясни мне, как у тебя это так получается? Я за Эванс гоняюсь шесть лет, а ты ничего не делаешь, и уже король всех девчонок? Блэк снова пожал плечами, и Римус ответил за него. - В том и дело, что он ничего не делает и не бегает ни за кем. - И что? Вы думаете, это делает меня скучным? - Нет, ты ее отпугиваешь идиотскими шутками, - вставил Регулус, и Сириус поддержал его кивком, посмеиваясь. - Они вообще-то работают! Она со мной за посление два месяца три раза ходила гулять! - Потому что ты её достал. - Ты каждый день ее спрашиваешь. - Завтра она точно сходит со мной на настоящее свидание. - Угрюмо отрезал Поттер и еще раз перечитал текст на валентинке. - Мы это каждый год слышим. Джеймс, улыбаясь, проигнорировал их. 🌒 - Привет, Эванс! - подлетает Поттер к девушке, всучая ей свое маленькое сердечко, состоящее из многочасовых слез и мучений. В Большом зале шумно, со всех сторон слышатся девчачьи разговоры о количествах собранных за день валентинок, а кто-то только решается сделать первый шаг. Лили слегка вымученно улыбается и принимает валентинку, рассматривая ее. Когда наконец она пробегается глазами по тексту, Джеймс не выдерживает и нетерпеливо спрашивает: - Пойдёшь со мной на свидание? Лили ведет взглядом на ребят перед ней. Все вчетвером, они смотрят и ждут ответа. - Э-э... Я... Вообще-то, я подумаю, - смущенная таким вниманием, она опускает глаза опять на бумажку в руке, которая к вечеру дня была у нее уже девятой. Парни, осознав, что неприлично пялятся на разворачивающуюся сцену, тут же отворачиваются и изображают видимость активной деятельности. - Сегодня в семь, - победно говорит Сохатый, впервые за все время получив не прямой отказ, а короткое "подумаю". Видимо, он принимает это за согласие. Лили улыбается, отворачиваясь. Ученики продолжают заполнять помещение, рассаживаясь по местам, делая пространство еще более оживленным и громким. Среди них она - Бетти Бейкер, с красными щеками и такая же смятенная. Подходя к Сириусу со спины, она треплет его по плечу, привлекая внимание. - Встретимся сегодня? - спрашивает она. Ее лицо непривычно расслабленно, даже серьезно; губы не расплываются в широкой улыбке, как это было всегда при взгляде на парня. Эти изменения, как бы ни было это странным, принесли ему облегчение. - Можно. - В восемь? Я ненадолго только. - Хорошо, понял. Сухо распрощавшись, она убежала к своим друзьям, вынудив ребят удивленно вскинуть брови. Лили, все еще стоявшая рядом, в том же настроении оставила их. - Что-то произошло, а мы и не знаем? - первым подал голос Питер. - Понятия не имею, и иметь не хочу до тех пор, пока не поем, - оживился Поттер, подгоняя ребят наконец усесться. На его лице была по-настоящему счастливая улыбка, и весь оставшийся вечер он витал в облаках, не перекинувшись даже парой слов с друзьями. Целый час пролетел, как золотой снитч, и подходило время расходится. Джеймс быстрее всех вскочил со своего места и помчал в свою комнату под одобрительный смех компании, а Лунатик, Бродяга и Хвост остались подшучивать над другом. Их покой прервали, когда они уже собрались покидать зал. - Римус? - дрожащим голосом спросила девушка, откидывая назад свои длиннющие волосы. - Да? - отозвался парень, с паникой поглядывая на своих друзей. Те лишь хитро смеялись, о чем-то шептаясь. Девушка протягивает Люпину ярко-алое блестящее сердце, с надеждой разглядывая лицо напротив. - Пойдешь со мной на свидание? Бедная девочка так дрожит, что кажется, будто у нее лихорадка или еще что похуже. - Я не... - Он согласен! - кричит за него Сириус. - Ты ему еще с первого курса очень нравишься, он просто сказать боится, - поддакивает Питер. - Правда? - блещет она ярче солнца. - Значит, ты согласен? Лунатик чувствует себя винвато, когда кивает головой. Может быть, ему действительно стоит попробовать? Пускай они и не общались столь часто, чтобы назвать друг друга хотя бы друзьями, все же они действительно неплохо ладили. Эрин сияла и даже почти осмелилась обнять Римуса, но вовремя остановила свой порыв и скоро ушла. - Ну ты даешь! С почином, получается, - смеется Питер. Люпин лишь мычит в ответ, не особо довольный произошедшим. Он смотрит на Сириуса и ощущает, будто между ними снова растет стена, в этот раз толще, крепче. Блэк улыбается, но беспокойство все равно проступает в его чертах. - Давайте пойдем уже, - бубнит Римус и двигается к выходу. 🌒 Что-то неправильное было во всем этом. Сириус привык, что рядом с ним всегда находилась веселая девушка, которая заряжала позитивом, которая не давала загрустить и сама того не делала. Теперь она чаще бывает молчаливой и постоянно думает о чем-то. Блэк полюбил ее не такой, и сейчас он испытывает что-то совершенно противоречивое. Он хочет, чтобы прежняя Бетти вернулась. Назначенное место в семь часов вечера пустовало. Сириус одиноко ходил из стороны в сторону, ожидая, когда из-за угла выбежит его девушка с улыбкой до ушей, и снова все станет хорошо. А стало бы? Ему не хочется признавать, он отрицает, отчаянно хочет избавиться от этой мысли, но ничего по-прежнему не будет. Он не видит в Бэйкер своего любимого человека... он не хочет, чтобы Римус шел на свидание с Эрин. Это ведь совсем странно! Эта маленькая полненькая девочка с путающимися и неаккуратныйми волосами, которые она все отрезать не может, и Римус - высокий, идеальный такой... Ну не могут они быть вместе! Он так отвратительно себя чувствует потому, что сам подтолкнул его согласиться на встречу. Он ведь просто подшутил, почему же шутка вышла за рамки? Да и откуда ему знать, может Лунатик и сам бы согласился, без помощи Сириуса. От этого стало как-то не по себе. Простояв достаточное количество времени, он вытягивает из кармана часы, сердясь от того, что Бетти опаздывает на добрые полчаса. Сама назначила встречу и не в состоянии прийти на нее? Да за кого она Сириуса принимает? Он зло развернулся и направился обратно. Шел он так стремительно, что еще чуть-чуть - и перейдёт на бег; не обращая ни на что внимания, несся по коридору, когда краем глаза зацепился за... За углом одного из поворотов милейше стояли Бетти с Северусом; Блэк застал их в тот самый момент, когда девушка, встав на носочки, тянулась в лицу Снейпа, и тот, что самое важное, охотно ей отвечал. Сириус хочет придушить себя за это чувство спадающего с души камня. - Бетти? - совершенно спокойно зовет ее парень. Он молниеносно отталкивает от себя слизеринца и смотрит на Блэка виновато, даже пристыженно. - Сири... - Я бы мог тебя понять, если бы ты закрутила с Реджем, но... Но Нюниус?! Еще бы чуть-чуть, и из ушей полился бы пар, не иначе; какой же гнев охватил Сириуса. Даже не из-за Бэйкер. Она предпочла ЕМУ Нюниуса? Уму не постижимо! - Сири, - она стояла, спокойно опустив руки и поглядывая то на одного парня, то на другого. - Успокойся. Послушай... - Нет, это ты послушай! - Я, наверное, пойду... - промямлил Снейп, стараясь улизнуть из общества разгневанной парочки. - Я не хочу ничего объяснять, - говорит она, когда Северус поспешно смывается с места преступления. - И не надо. Я просто хочу понять, почему ты его выбрала. Что со мной не так?! Я ведь лучше! - Да он слушает меня хотя бы, а не на каждое слово старается рассказать очередную историю, как Джеймс в толчке застрял! - перекрикивает она, заставляя заткнуться. - Он со мной всегда рядом, а не с друзьями. Ты понимаешь? Я с ним чувствую себя... Любимой. Для тебя я не больше, чем друг, я это вижу, так зачем ты сейчас играешь в ревнивого парня и пытаешься все вернуть? Сириус разворачивается, нарезает круги, стараясь успокоиться. - Прости меня, я должна была тебе это сказать лично, чтобы не было... Вот так. Но и ты меня пойми... - абсурдно, но Блэк почему-то верит ее глазам; наверное, потому, что злится не на саму Бетти, а на себя. - Все нормально, - произносит он, собираясь уходить. - Нормально? - не верит она, останавливая мягким касанием. - Я не хочу, чтобы ты считал меня своим врагом. - Своим врагом я считаю этого слизняка, а ты просто не вовремя оказалась в этом порочном круге наших взаимоотношений. Их глаза находят друг друга в полумраке, и Бетти протягивает ему мизинец. Блэк, погодя пару секунд, зеркалит ее действие. - Друзья? - Друзья, - невесело подтверждает парень. Замечательное завершение дня. 🌒 Сириус вваливается в спальню мрачнее тучи. Да, они вроде как остались друзьями, но все равно слова Бет глубоко засели где-то в глубине души. На его счастье сейчас никого здесь нет - Джеймс (Сириус очень надеется, что хотя бы у него с Лили все не настолько глубоко в заднице) наверняка сейчас чуть ли не серенады для Эванс поёт о своей любви, а Римус и Питер где-то пропадают - Блэк понятия не имеет и знать даже не хочет. Хотя... Нет, если бы сейчас здесь был Люпин, сказал бы, что Сириус явно не хуже Нюниуса, а лучше, и вообще... А ведь Римус ему говорил о том, что с Бэйкер будет что-то не так, а Блэк, окрыленный своей влюбленностью, видел только лучшее. Но вот только это воодушевление прошло, а что дальше делать стало непонятно. Причем обидно даже уже не из-за того, что случилось, а из-за того, с кем. В голове не укладывается, что его уже бывшая девушка стала встречаться - Сириус, конечно, не уверен до конца, но вряд-ли люди целуются, когда они не в отношениях - с его врагом. Это било по самолюбию. А Люпин бы даже так не осудил, хотя предупреждал - он вообще всегда предпринимал какие-то слишком правильные действия, чтобы успокоить. Всегда был рядом, ему всегда можно было рассказать даже самое страшное - в чем и себе нельзя признаться, а он бы все понял. С ним хотелось делиться этим всем, лишь бы улыбка на губах младшего расцветала, а привычно задумчивые глаза обретали блеск. Римусу хотелось всю душу вывалить, лечь на операцию под нож чтобы свое сердце отдать руки в прямом смысле - настолько это доверие было нерушимым. С Римусом хотелось проводить вечность и даже больше, оставаться в каждом моменте, пропитанном теплом и уютом рядом с ним. И это стало так привычно, что Блэк даже внимание перестал обращать на то, насколько часто они были вместе - реже можно было посчитать, сколько раз были поодиночке. И Сириус так это все любил, честно говоря. Любил... Любил?! И как реагировать на такое неожиданное открытие даже для себя. Сириусу даже отрицать сил не хватает. Но это всё равно странно, он ведь только расстался с девушкой... Хотя за последнее время их отношения от дружбы отличались только буковками в названии. В любом случае, подобное озарение объясняло то, что Блэк постоянно сравнивал Римуса и Бетти, почему в глубине души он чувствовал себя отвратительно, когда у них были разногласия из-за Бэйкер... А еще то, почему ему категорически не нравился факт того, что Римуса пригласила на свидание Эрин - а он ведь сам и подтолкнул. Сам виноват, получается. Мысли о том, что делать с этой странной влюбленностью не успевают зародиться в его голове, как в комнату влетает разгневанный Джеймс, резко захлопывая дверь. Похоже, все-таки, не у одного Сириуса День Святого Валентина прошел крайне неудачно. - Нет, ты представляешь, она сказала, что она видит во мне только друга, несмотря на все мои попытки! Я на коленях практически уже стою перед ней, а она... - Джеймс бьёт подушку и падает на кровать, на что пружины только жалобно скрипят. - А самое главное, говорит, что устала от этого! От внимания моего она устала! Сириус поворачивается на друга и сочувственно смотрит на него. Джеймс садится на кровати, не зная, куда себя деть от раздражения, но тут же останавливается, наконец осознав, что не хотел бы нагрубить своему старому товарищу, дружбой с которым дорожит чуть ли не больше всего. - А ты чего сидишь здесь? Разве у тебя не свидание с Бетти? - пару секунд просто тупо вглядываясь, спрашивает Поттер, а его злость испаряется практически в половину, как будто в кипяток ведро холодной воды вылили. - У меня уже нет свиданий и не предвидится, а у нее - да, с Нюниусом, - хмыкает Сириус, внимательно наблюдая за лицом друга, на котором полностью пропадает раздражение из-за отказа Эванс, превращаясь в тотальный шок. Он просто открывает и закрывает рот, как рыба, ничего не произнося. - Пора переименовывать День всех влюбленных в День всех, кому отказали, не думаешь? - А почему ты не расстроен? - задает прямой вопрос Джеймс, потому что в его понимании это странно - как так, если ты расстаешься с девушкой и даже не особо грустишь, хотя, наверное, даже убиваться в таком случае будет непорицаемо. - Мне жалко, что она променяла меня на Нюниуса, в остальном, - Блэк неопределенно махает рукой, - наши отношения ничем от дружбы и не отличались. Повисает тишина, которая обволакивает их обоих и чувствуется колючим воротником свитера, аж дышать сложно. - А мне Луни нравится, - Сириус нарушает молчание и с грустной улыбкой поворачивает голову и смотрит на бардовый балдахин, рассматривая тусклые узоры на нем. Вот так просто взял и признался. И даже легче стало, потому что для себя самого осознать получилось собственные чувства. - То есть как? - Ну... просто. - Тебе нравится наш Лунатик? В смысле... - Да, именно в этом смысле, - Сириус поворачивается обратно, потому что интересно, как на его признание отреагирует Джеймс. Осудит? Да вряд-ли, Поттер точно не такой. Но поймет ли? - Не шутишь? - Не-а. - А чего тогда с Бетти встречался? - пытается разобраться в ситуации Джеймс, чтобы кусочки паззла в голове воедино сошлись. - Она нравилась тоже. - А как это? Двоих сразу что ли? - Ну... - Сириус замялся. Нет, его чувства к Бетти были... детскими, как будто. Сладкими в начале и уже измученными в конце, как сладкая вата, которую ешь с наслаждением только первую треть, а потом, весь липкий от сахара пытаешься не выкинуть ее - деньги то заплачены, их жалко. - Это разное. С Бет... Я сам не знаю, честно, я понял это за пять минут до того, как ты зашел. Наши отношения были похожи на хорошее товарищество; она пару раз даже старалась откровенничать со мной, чтобы стать "духовно ближе", как она это назвала. Не знаю, она странная, но интересная, только мне ни разу не приходила в голову мысль, что она хоть чуть-чуть была для меня такой же близкой и родной как ты с Луни и Хвостом, - продолжает он. - Ну, это логично, - тихо вставляет Поттер, и Сириус ему безумно благодарен за то, что его речь не становится нелепым монологом. - А как с Лунатиком? - неверяще, даже, наверное, со страхом спрашивает Джеймс. - С ним... По-другому, не знаю. Я ведь его почти целую вечность знаю, и он меня так же. Он понимает меня, когда я ничего не говорю. Он знает, что я чувствую даже тогда, когда я сам этого не знаю. Видит мои эмоции, когда я прячусь за маской. Сохатый многозначительно молчит, его глаза прищуриваются, в момент, как в голове его крутятся мысли в бурном потоке. Во мраке, окутывающем парней, не было видно их лиц, а за окном заунывно гудел ветер, проникая через щели окон и поддувая в шею. У Блэка появилось неприятное предчувствие того, как их разговор идет совсем в иную от нужной сторону. - Но ведь мы и правда знаем друг друга целую жизнь. Нет ничего особенного в том, что ты чувствуешь; друзья должны знать друг о друге все, они уже могут научиться читать эмоции и знать, о чем они думают. Разве не это называется "дружба"? Его слова снова ударяются в тишину. У Сириуса впервые ощущение, что его слова могут вызвать самую неприятную реакцию, что его могут осудить и отвернуться, но рвущиеся наружу слова он остановить не столько не может, сколько не считает это правильным. - Дружба - это когда тебе своего друга поцеловать не хочется. - А тебе хочется? Молчание говорит больше него. Почему-то в голове всплывают картинки всего, что между ними с Сохатым произошло, вся их история дружбы, от самого первого их смеха до вчерашнего подтрунивания Сириуса над несчастным бумажным сердечком Джеймса. - Ох, Бродяга, я не знаю, что тебе сказать, - выдыхает наконец он, - я сам, как видишь, не мастер женских дел. Или как будет правильнее в данном случае... мужских... Нет! Я еще не настолько... Блин, короче! - замешкался он, и Блэк засмеялся. - Я тебе советов не даю, потому что мои методы - нерабочие, как мы выяснили. А вот Лунатику, если хочешь, дам. Или Эрин, только скажи. - Ага, воспользуюсь твоим предложением позже, - улыбается. Сириус Блэк спасен от казни. 🌒 Черные облака покрыли небо над Хогвартсом, сообщая ученикам об отбое (точнее, конечно же, это сделали преподаватели). Задремавший от переизбытка эмоций Сириус вскакивает с места от громких шагов. Вернее, тихих и мягких, просто находящийся на периферии сна Блэк был чувствителен до звуков. Зажигать свет не нужно было, чтобы угадать, чья фигура образовалась в комнате - это был, без сомнения, Римус. Вернее, раздосадованный, утомленный, заскучавший, нервный, негодующий и прочее, прочее... - Плохой вечер? - прохрипел Сириус, его лицо украсила неуверенная полуулыбка. - Мг, - только и произнес Римус, одним лишь взмахом палочки освещая пространство вокруг. - Выйдем? - предложил Блэк, ощущая острую необходимость поговорить здесь и сейчас, ведь их посиделки у камина были заброшены на столь продолжительное время, что последний раз, когда они это делали, кажется, был вечность назад. Люпин не ответил и вышел из комнаты. Сириус погнался за ним. В гостиной Гриффиндора было как всегда тепло и уютно, огненный треск успокаивал после бесконечного дня разбитых ожиданий. Лунатик вполоборота проверяет, идет ли парень за ним (что, в целом, было не обязательно, ведь шаги его слышат все находящиеся в школе). Снова они сидят бок о бок, протянув руки к накаленным рыжим углям, ворочая мысли в голове. Сириусу думается, что он стал мазохистом, потому что теперь ему не хочется отпускать Люпина ни-ког-да. Никогда. Собственные мысли о любви к другу были для него чем-то далеким, будто он живёт с ними уже все двенадцать месяцев, а не пару десятков минут. Он тут же понимает, что все произошедшее - его вина. Время, которое он тратил на Бетти, вместо того, чтобы болтать с Римусом; место в гостиной в два часа ночи, которое было их с Лунатиком личным мирком на двоих он переделал в место для ночных свиданий с Бэйкер. Это все было напрасно? Даже хуже, это почти стало убийством для такой нежной связи Блэка с Люпином. Теперь же Сириус понимает - он никогда в жизни не станет жертвовать своим временем на очередных подружек, часы в компании друга были для него ценнее любой шутки над профессорами. Только теперь неизвестно, не станет ли Лунатик сам отдавать их общее время Эрин. - Как свидание? - решился Сириус. Нет, ему ни капли не хотелось говорить о свиданиях, тем более и так ясно, как прошел их вечер. - Никак, - он хмыкнул. - Она говорила про какую-то книгу, которую я ей "когда-то рекомендовал прочитать", только почему-то я об этом не помню. И мы молчали постоянно, жуть неловко было... И да, считайте, что я все еще обижен на вас за этот вечер, который пополнит список моих самых неловких моментов в жизни, - Римус немного откидывается назад, опираясь на руки. Естественно, он даже и не обижается, но сделать вид, что подталкивать его на это свидание было непростительным предательством хочется. Для профилактики. - А у тебя что с Бетти? Сириус ежится, почувствовав пронзающий холод от упоминания имени девушки. Все-таки все еще было если не больно, то, как минимум, крайне неприятно. Хотелось вывалить Римусу всю душу, сказать, каким идиотом он был, но теперь слова крайне аккуратно подбирать надо, чтобы не сболтнуть лишнего и не выдать себя. - Расстались, - выдавливает Блэк из себя. Он поворачивает голову и встречает удивленный, нет - шокированный взгляд Римуса. Что ж, это и правда, наверное, неожиданность, даже для самого Сириуса. Блэк отвечает на немой вопрос друга. - Да, просто взяли и расстались. Вот так. Оказалось, что она вообще с Нюниусом, - он выплевывает прозвище Северуса с полнейшим отвращением. - С Нюниусом? Серьёзно?! - практически вскрикивает, но вовремя осекается Люпин, продолжая теперь только взглядом показывать свой искренний тотальнейший шок. В этот момент помимо этого чувства у него в груди зарождалось еще одно, за которое хотелось себя ударить. Стыдное удовольствие от того, что Сириус теперь свободен, и вместе с этим надежда. Абсолютно наивная и идиотская. - Оказалось, что ей не нравилось, что я ее не слушал, постоянно говорил... И со мной она не чувствовала себя любимой, - отводит взгляд обратно на огонь Сириус. Там сгорают последние его два месяца жизни, все внутренние устои, его осознание себя. Треск поленьев азбукой морзе рассказывает ему о том, какой он законченный идиот, а искры, вылетающие из камина, потухают очень быстро, но мысли, сменяющиеся в голове Сириуса явно проворнее. - Какая ирония, что, судя по всему, Эрин это и нужно было, - вздыхает Римус, смотря в спину друга. Сириус даже не повернулся, продолжая сверлить взглядом камин. Люпин готов поклясться бородой Мерлина, что Блэк еще что-то хочет сказать, но не решается. А Римус давить не будет, золотое правило: захочет - скажет, иначе нельзя. И Сириус сейчас как никогда раньше ценит это отсутствие вопросов (как же ему не хватало этого с Бет, которой разобраться во всем было просто крайне необходимо). Тишина, повисшая между ними не была даващей, хотя недосказанность явно витала в воздухе, не давая полностью расслабиться. Тем не менее, говорить надобности не было. Их понимание друг друга всегда находилось даже не на телепатическом уровне, потому что мысли друг друга читать еще не научились, а на чувственном, как бы ванильно и клишированно это не звучало. Каждый раз знали, когда не стоит трогать, когда нужно поддержать и заверить, что это весь мир виноват во всех бедах. - Но поступила она совершенно опрометчиво, - замечает Римус, улыбаясь. Сириус даже соизволяет вынырнуть из своих мыслей и недоумевающе смотрит на друга, а тем более на его выражение лица. Есть чему здесь радоваться? - Ну, когда выбрала Нюниуса. - Хочешь сказать, я лучше? - поднимает бровь Сириус, все ещё стараясь понять, в чем был смысл фразы. - Будто ты сам не знаешь, - шутливо закатывает глаза Римус и снова смотрит прямо в глаза. И в его взгляде Сириус видит то, что ему безумно нравится. До мурашек прямо. В серых глазах читается тепло и уверенность в том, что все наладится. Непоколебимая надежность в его взгляде, как пуленепробиваемое стекло, защищающее от всего мира в целом, от всех злых людей, которыми родители в детстве любят пугать, чтобы дети слушались, от всей несправедливости. Кажется, утонуть в этих глазах - наилучший исход, лишь бы окружающие не трогали, не причиняли боль. Как давно Сириус не замечал этого во взгляде друга. Кажется, вечность? - Нет, ты ответь. Лучше? - В миллиарды раз. Сириус самодовольно улыбается. 🌒 Регулус падает на скамью в Большом зале за столом Гриффиндора около мародеров, а конкретнее, около Сириуса, который от неожиданности шарахается от него в сторону и едва ли не заваливается на Римуса, сидящего следом за ним. Слава богу не врезается. Смотрит на брата испепеляющим взглядом, но ничего не говорит. Обед только недавно начался, поэтому еды в тарелках, стоящих вдоль всего стола, не убавилось. Регулус бегло осматривает стол и берет с одной из ближайших тарелок сэндвич - научил бы его кто-то есть нормальную горячую еду, ей-богу. Вообще за неделю произошло кардинальное изменение. Лили, понятное дело, не садилась больше с мародерами - у них с Поттером началась своеобразная война "кто кого сильнее не замечает". Что ж, их дело. Но это далеко не главное. Было кое-что, что стало достоянием студентов сразу двух факультетов - теперь, когда за столом Гриффиндора частенько можно было заметить Регулуса, сидящего в окружении мародеров, за столом Слизерина рядом с Северусом Снейпом сидела не кто иная, как Бетти Бэйкер. Произошла "подмена пятикурсников", как в какой-то момент выразился Питер. - Я к вам с замечательными новостями, - сообщает Регулус, совершенно нагло забирая с тарелки Сириуса яблоко и начиная его есть. Хотя, казалось бы, мог приподняться и дотянуться, но так ведь удобнее. - У Слизерина сегодня отменяется тренировка по квиддичу, - с явным наслаждением произносит Редж, - в связи с "условиями погоды". - Повезло вам, потому что погода сегодня просто отвратительная, - перебивает его Джеймс, который точно знает, каково это, тренироваться во время проливного дождя, как сейчас. - Ты не в курсе, кажется, что Томас Эллиот - ваш капитан - уже очень давно выбивал время для вашей дополнительной тренировки, - растягивая слова и наблюдая за изменениями на лице Поттера, произносит Регулус. - Поэтому я очень великодушно сообщаю тебе это раньше, чем он поставит тебя в известность, - с очень фальшивой заботой в голосе, которая черезчур сильно напоминает иронию, заканчивает Блэк, откусывая яблоко. Рука Джеймса застывает в воздухе, так и не сумев донести еду до места назначения. Глаза ошарашенно распахнулись, в то время, как в лице читалось то неисчислимое количество мыслей, двигающихся у него в голове, ибо какого черта. - Чего на хрен?! - крикнул он, привлекая к своей персоне сразу несколько взглядов со всех четырех столов. Рука опустилась обратно к поверхности и отбросила вилку; аппетит пропал вовсе. Нет, ну надо же было испортить настроение именно во время еды. - Он сказал, у вас нападение хромает, - продолжал самодовольно улыбаться, смело глядя на Поттера и не отводя глаз. Чересчур быстро он освоился на этом месте среди красных галстуков, и теперь явно наглел и пользовался положением "брата лучшего друга". - Я?! - еще громче воскликнул Джеймс и возмущенно вытянулся. - Сохатый, - предупредительно сказал Питер под боком, и парню пришлось поубавить пыл и сесть обратно. Успокоиться сейчас действительно не помешало бы. - Я шучу, - ни капли не стыдясь своей выходки, сдался Регулус; ему просто не хотелось привлекать еще больше внимания собственного факультета, который и без того глазел на их компанию без остановки. - Слава богу, я уже приготовился лежать в больничном крыле ближайшие сто лет... - сдулся Поттер. - Нет, шучу на счёт защиты. Тренировка будет, - также весело прощебетал Блэк, чем вызвал недовольный стон напротив. - Ребят... Вы же пойдете со мной? - со страхом и надеждой спросил он, оглядывая Римуса с Сириусом. Спрашивать Питера Джеймс почему-то не счел необходимым, и сейчас спасение он видел только в парнях перед ним. - Я подумаю. - Я пойду, - одновременно сказали гриффинорцы. Сириус поднял глаза на друга и скоро исправился. - Мы подумаем... Питер под боком хихикнул, а Редж вопросительно на них осмотрел; Люпин с Блэком-старшим до сих пор о чем-то безмолвно общались, видимо, обдумывая, стоит ли им жертвовать собственным покоем ради очередной самой обычной тренировки. Кажется, решили, что стоит. 🌓 - Ты уверен, что нам точно нужно туда... - Блэк неуверенно потирает ладони, выдыхает на них теплый воздух, потому что погода последнюю неделю зверствовала; он смотрит в окно на льющий стеной дождь, который запросто снесет их с ног, как только они выйдут из-под крыши, в этом Сириус не сомневался. - Надо исполнять дружеский долг... Тем более, мы уже пообещали. - Я такого не помню. Уже совсем у порога Блэк снова уперся, уже далеко не уверенный в идее выходить наружу сейчас. Римус смотрел на друга с укором, всем своим видом показывая, что совершенно точно собирается идти на поле для квиддича, и мнение Сириуса даже не берет на рассмотрение. Старший снова посмотрел на улицу, съёжился, перевел взгляд обратно на Люпина и наконец сдался. - Ладно, ладно, уговорил. Выйдя из замка, их тут же окатило ледяным ветром и потоками дождя. Сириус весь сжался и плотнее запахнул плащ. Они молча пробирались по мокрой тропинке к тренировочному полю, пока крупные капли били по одежде. - Просто замечательнейшая погодка, правда, Луни? - яростно прикрикивал он. На дорожках и правда было мерзко, вода мешалась с землей, образовывая кашу из грязи, которая тут же обволакивала обувь парней; черная жижа была такой скользкой, что Блэк пару раз чуть не навернулся. - Да ладно тебе, скоро вон весна уже, потом лето. Больше дождей - меньше снега, ты разве не рад? - Римус ткнул друга в плечо, только вот силу не рассчитал (даже несмотря на то, что делал это осторожно (правда), и Сириус пошатнулся. Нога вступила в лужу и проскользила в сторону, и парень был в двух мгновениях от падения, когда Люпин подхватил Блэка, не давая свалиться прямо в грязь. Сириус тут же вырвался из хватки и пихнул Римуса в ответ. Ребята весело смеялись, позабыв про лупящий ливень и тренировку друга, толкаясь и обмениваясь любезностями. - Эй, ты меня сейчас уронишь, и кто меня спасет?! Тебя-то я спас! - снова толкнул Люпин. - Ну спасибо! Я, знаешь, не привык, что меня землей накормить пытаются, - с той же силой ответил Блэк - Какая драма, посмотрите. Скажи спасибо, что я просто не остался стоять и смотреть, - поставил он подножку, которую парень с лёгкостью обошел. - О, благороднейший, век не забуду! спасибо тебе! - засмеялся Сириус и вложил всю свою энергию в последний толчок, да только явно переборщил с ней, и Римус навернулся точно в лужу. Ошеломленно глядя на друга, Бродяга отступил на пару шагов назад, чтобы после бросится обратно помогать Люпину встать. - Вы посмотрите, еще и отошел, чтобы водой не обрызгаться, - все шутил парень, нисколько не огорченный случившимся. - Луни, прости!! - отчаянно сорвался Блэк, хватаясь за его руки. Римус крепко обхватил изящное запястье и потянул друга на себя; теперь они оба сидели в черной луже грязи - веселый и довольный Люпин и пораженный Сириус, брезгливо осматривающий их положение. - Теперь, может быть, прощу. Сириус уже готов был высказать все свое негодование, но по-детски счастливое лицо друга заставило его сбавить свой пыл. Что же Римус делает с его сердцем..? - А я, может быть, не прощу тебя! - он дуется, но уже из-за того, что сидеть под проливным дождём в луже грязи и правда не шибко приятно, а не из-за обиды. - Ты такой дурак, Бродяга, - Римус поднимается, бессмысленно оттряхивая с одежды хотя бы немного грязи и протягивает руку Блэку. Тот хватается за нее и даже не думает потянуть друга в лужу - уже насиделись. Поднявшись вслед за Люпином, Сириус выходит из лужи, и осматривает свой безнадёжно испачканный плащ. - Экскуро, - Римус направляет по очереди палочку на свою одежду, а затем на Сириуса. Блэк замирает, сначала даже не осознав, что происходит. Через пару секунд он понимает, что его плащ... сухой и чистый? Какого... - Это что за магия? - Бродяга... я не хочу тебя огорчать... - Ах, ну да, - Блэк хлопает себя по лбу рукой, тут же жалея об этом. Потому что чары были направлены Римусом только на одежду. А кожа, соответственно, и руки, так и остались в грязи. А теперь еще и лицо. Молодец, Сириус. Римус прыскает в кулак. Лицо друга, теперь запачканное, выглядит до невозможного забавно. Его лицо сейчас выражает полнейший шок от собственной глупости. Люпин все-таки сжаливается и подходит к нему, доставая из карманов плаща (они у него бездонные?) платок. - Дурак, - смеётся Римус, притрагиваясь тканью к лицу Сириуса, начиная аккуратно стирать грязь, пока она не начала засыхать. Дождь, однозначно, усугубляет ситуацию, потому что приходится вжимать голову в плечи, чтобы за шиворот не попадали капли. Блэк замиает, сначала вообще испугавшись такого резкого приближения младшего, но тут же смягчается. Римус даже это умудряется делать красиво и аккуратно, ну что за человек? - Спасибо, - благодарит Сириус, надеясь, что его щеки не стали красными, а даже если и стали... то все это однозначно вина холодов на улице. Вытерев об этот же самый платок руки, Блэк отдал его Люпину. - Может быть, все-таки не пойдем? - жалобно просит он, стараясь достучаться до мозга своего друга. - Бродяга, мы обещали, - смотрит ему в глаза с явным укором Римус. Честно говоря, по такой погоде все желание куда-то идти пропало сразу же, как только они покинули стены замка, но отказываться от этой затеи на полпути казалось уже неправильным. - Какие у тебя аргументы за то, чтобы идти, кроме нашего обещания? - ворчит Сириус, но все-таки ползет в сторону поля. С показательно недовольным лицом, конечно же, но ползет. - На самом деле, никаких, но обещания надо держать, - пожимает плечами Римус. - С меня сливочное пиво. - С этого и надо было начинать. Промокшие насквозь и со вновь испачканными ботинками, они приковыляли к полю, игроки на которых активно разминали замершие конечности. Ни единой улыбки, ото всюду слышались жалобы на холодную и противную погоду, но капитан быстро смерил галдёж, подзывая их к себе; среди них оживился и вытянулся один-единственный игрок, увидав своих подошедших друзей. Ниже всех остальных, Джеймс поднимает руку, размахивая ею и желая привлечь внимание Римуса и Сириуса, и начинает прыгать (ведь за другими ребятами его было не видно); Люпин с Блэком замечают старания друга, и в тот же момент Поттер оступается на мокрой траве и чуть не падает. Они смеются и спешат присоединиться к Питеру, которого заприметили сразу же. Это была самая обыкновенная тренировка, ничем не выделяющаяся из ряда остальных, на коих постоянно присутствовали ребята. Даже дождь не мешал гриффиндорцам рассекать воздух над полем; друзья, потеряв интерес к игре, переговаривались в полный голос, перебивая ливень. Вдруг сбоку от Сириуса приземлилось чье-то тело. С робостью на него глядели холодные серые глаза Регулуса; совсем сухой плащ вызывал недоумение. - Ты... - Доделывал домашнее по зельеварению, - договаривает он, совсем неуверенно поглядывая на поле. - А ты чего пришёл? - спросил заметивший прибавление Римус и старался придать голосу дружелюбное звучание. - Ну... К вам, - пробормотал он. Все они переглянулись, будто ожидая какого-то сигнала, что можно, наконец, продолжить разговор. - Я считаю, что на семнадцатилетие ты обязан быть на своей же вечеринке, - всё-таки продолжил Сириус. - Луни, ты и так постоянно пропускаешь все веселье, но на день рождения-то надо! - Я уже сказал, что подумаю. Блэк-старший закатил глаза, - о чем тут думать, скажи. Мы тебе такую тусу сделаем, всю жизнь вспоминать будешь! - Этого я и боюсь. Значит так, танцевать я не буду, играть в бутылочку - тоже. Пить - вы сами знаете. - Это все не обсуждается. Конечно, будешь! - И отплясывать на столе. Среди ребят возникла тишина, после чего Питер еле слышно хмыкнул, и все разразились смехом, который почти тут же стих. Сириусу стало неловко. Хуже, ему было стыдно - Над чем вы смеётесь так? - внезапно встрял в разговор Регулус. - Мы на новогодней вечеринке... - не закончил Хвост, взорвавшись смехом. - Бродяга... Сириус напился короче и на стол полез, - докончил за другом Римус. Упоминание того вечера было ему крайне неприятным, а смех Питера, который (на минуточку) знал тайну Люпина, был для него даже как-то оскорбителен. - А потом Бетти... - продолжает заливаться смехом Петтигрю, но отсекается, почуяв на себе два убийственных взгляда. - Ой. - Что Бетти? - глупо спрашивает Блэк-младший, не особо уловив смену их настроения. - А Бетти... - Сириус мешкается пару секунд, прежде чем ответить и заткнуть Питера, - она... с нами была... там. Вот. Регелус смотрит на парней грустно, с завистью, ведь их змеиный факультет не был таким шумным и безбашенным, как факультет его брата; душа тянулась к этим вечеринкам и громким компаниям, но Блэк не умеет веселиться. - А... - он хочет задать ещё кучу вопросов и даже, возможно, попроситься к ним на день рождения Римуса, но их внимание во мгновение сосредоточивается на поле. Игроки приземляются обратно на влажное покрытие, в глазах их застыл испуг; капитан летит в край игровой площадки под галдёж команды; Сириус, Римус, Питер и Регулус напрягаются, вытягиваясь с мест, чтобы рассмотреть происходящее на поле. Спустя пару минут, расталкивая сокомандников, к выходу еле движутся двое: Эллиот, под руку схвативший пострадавшего, и сам Поттер собственной персоной, ковыляющий и шатающийся. Друзья бросаются навстречу им. - Что случилось? - Он упал? - Он ничего не сломал? Под перешептывания ребят и просьбу Томаса отвести Джеймса к мадам Помфри, Римус и Сириус подхватывают друга по обе стороны, а Питер идет с ними в ряд, не найдя для себя места. Блэк-младший двигается следом за ними, терпя недоуменные взгляды гриффиндорской команды. - Вам невероятно повезло, мистер Поттер, что у вас только сотрясение и перелом малой берцовой кости. Да-да, не смотрите на меня так удивленно, мистер Блэк, вашему другу неслыханно повезло, что после падения с высоты он обошёлся настолько некритичными травмами, - хлопочет вокруг Джеймса мадам Помфри. Сириус после её замечания еле сдерживается от того, чтобы не фыркнуть - она, все-таки, лечит его друга. - И сколько мне здесь тор... извините, находиться? - уточняет Джеймс, все ещё невероятно расстроеный тем, что ближайшее время ему стоит забыть о квиддиче в целом - а ведь через неделю игра против Когтеврана. Если бы не эта проклятая отвратительная погода... - Три дня будете здесь, мистер Поттер. С переломом я быстро разберусь, а вот с Вашим сотрясением, боюсь, повозиться придётся подольше, - заключает она, после чего удаляется в сторону своего кабинета, бормоча что-то о давно потерянном рецепте зелья. - Ну, Сохатый, ты попал, конечно, - плюхается Сириус на койку. Римус аккуратно садится совсем на край, а Хвост и Блэк-младший занимают места на соседней кровати. Томас, все ещё стоящий здесь и не произносящий ни слова, остается в своем положении, хмуро смотря на Поттера. Все остальные с сочувствием смотрят на Джеймса, что аж тошно становится. Хочется сказать им, чтобы они перестали корчить такие кислые лица, но в голове, помимо этих мыслей, противный шум, не позволяющий корректно донести информацию. - Ты как вообще умудрился упасть? - спрашивает Питер, а сам смотрит на Эллиота, потому что в полной мере понимает, что Джеймс сейчас вряд-ли свяжет пару слов - он вообще начинает проваливаться в сон. - Уклонялся от бладжера, - коротко объяснил Томас, тяжело вздохнув. Конечно, потерять одного из охотников за неделю до игры, очевидно, неприятно. Регулус хочет пошутить, что прав был по поводу того, что защита хромает у Гриффиндора, но сдерживается, особенно при капитане этой команды - он не хочет лежать на соседней койке. Блэк только смотрит с сожалением на лицо Джеймса, окончательно погрузившегося в сон и думает о чем-то, известном только ему. Как будто он виноват в падении гриффиндорца, хотя, очевидно, к нему вопросов вообще нет. - Я пойду, - разворачивается Эллиот, и, даже не попрощавшись нормально, уходит. Что ж, его можно понять. Парни переглядываются между собой и какое-то время сохраняют молчание. - Как думаете, не стоит... позвать мадам Помфри? Или он и должен был уснуть? - с плохо скрываемым волнением в голосе спрашивает Регулус, вглядываясь в напряженное лицо Джеймса, хотя тот спал. - После лекарства от переломов всегда вырубает, - пожимает плечами Сириус. На недоумевающий взгляд брата разъясняет, - Я слишком часто бываю здесь из-за травм. - Причем глупо полученных, - добавляет Римус, получая пинок от Блэка. - Нет, серьёзно, твой последний перелом был, когда ты разлил вдоль лестницы из нашей спальни масло, надеясь, что получится отличный каток. - Оно хотя бы скользило! - Не спорю, но оправдываться, почему ты весь в масле, пришлось мне, потому что мадам Помфри не поверила рассказу о том, что ты просто облился, - закатывает глаза Римус. - Ну, ты ведь мой спаситель, гордись этим! - широко улыбается Сириус, приобнимая младшего за плечи. - Только почему-то я всегда тебя спасаю из подобных ситуаций, - возражает Люпин. - Вы разлили масло? По лестнице? В гостиной? - прерывает их Регулус. - Он разлил, - указывает на Блэка-старшего Петтигрю. - Это был эксперимент! - Я даже не знаю, стоит ли мне задавать уточняющие вопросы, - разводит руки Регулус, будто сдаётся. - Не стоит, - сонным и недовольным голосом отвечает Джеймс, приковывая к себе все внимание. - Шумите слишком. Сириус тут же втягивает голову в плечи, смотря на Римуса, будто хочет, чтобы и здесь его друг оправдал. Люпин только качает головой на это - Блэк ведет себя как ребёнок. Но в целом... Ладно, Римус не то, чтобы против. - Ты как себя чувствуешь? - тихонько спрашивает Регулус, садясь поудобнее на кровати. - Будто отбитое мясо, - Джеймс закрывает глаза обратно, желая погрузиться обратно в царство Морфея. Хочется просто спать; шум в голове не прекратился, но стал чуть менее раздражающим. - Мадам Помфри не позвать? - продолжает расспрашивать Редж, даже не обращая внимание на парочку удивленных взглядов. - Нет... спасибо, - тихо бормочет Поттер, все ещё не открывая глаз. Сознание снова начинает затмеваться, и он не препятствует этому. Регулус хмурится: - Ну нельзя так ведь... вдруг что-то случится? - Рег, все нормально, угомонись, - призывает брата к спокойствию Сириус. - Мадам Помфри знает, что делает. Регулус кивает. Почему-то слишком сильно надеется, что мадам Помфри знает, что делает. - Мне не удобно так, - ворчит Джеймс, ворочаясь на кровати, словно капризный ребёнок. - Подушка высокая, можно убрать половину? - Нет, тебе надо держать голову повыше. Он что-то недовольно ворчит, потирая глаз и задевая назревающий синяк на скуле, от чего тут же начинает беспомощно хныкать. - Тогда хотя бы помолчите, - резко бросает он и окончательно вырубается. Младшего Блэка вновь подрывает, то ли будто он хочет сейчас же побежать за их лекаркой, то ли убежать вовсе. От вида бледнющего Поттера его самого мутило, а мученическое лицо не давало забыть о неестественно изогнутой голени. Всего за неделю он обрел свое место среди этих людей, и теперь чувствует что-то странное. Что-то такое, что чувствовал, казалось, лишь однажды. Дружба. Ему хотелось бы не думать, что все это произошло с Джеймсом в тот момент, как Регулус начал носиться с ними. Может, это все из-за него? Спустя несколько дней они все так же продолжали ходить в больничное крыло. Сохатый с каждым днём выглядел все лучше и лучше и уже мог формировать связные предложения длиннее простых просьб и ругательств, кожа снова стала возвращать свой смугловатый оттенок. Сириус в нетерпении уселся на кровати Поттера по другую сторону от Питера; все чувствовали, как сейчас же начнется несвязный и едва различимый поток речи. - Так, значит, - он глубоко вздохнул, поглядывая на вход, боясь увидеть там Римуса.- Луни исполнится семнадцать. Это важно, такой возраст бывает раз в жизни, и надо чтобы все было ТАК хорошо, чтобы он всю жизнь вспоминал свой день рождения! - Ну, давай, генерал, распределяй, - усмехается Джеймс, радостный от отсутствия сочувствующих лиц и от ожидания приготовлений к празднику. - Ага, музыка - на мне, украшение гостиной - на мне, напитки - на мне... - Все на тебе? - прервал его Питер. - Все на мне, - подтвердил Сириус. - Э-э... Бродяга, мы, конечно, этому рады, но будет ли рад сам Лунатик, - неуверенно тянет Поттер, зная специфический вкус друга на... На всё. - Я хочу, чтобы все было просто идеально. А, как говорится, хочешь сделай хорошо - сделай сам! - Я не думаю, что в нашем случае это будет работать. - И что ты предложишь? Парни помолчали. - Просто будем действовать как обычно, - наконец сказал Джеймс. Блэк закатил глаза так, что можно было услышать "ты ничего не понимаешь". - Нет, не может мы как обычно. Семнадцать лет!! - И что, тебе тоже семнадцать исполнялось. Что в итоге? Ты валялся под столом. - Мне было весело. - Под столом в комнате Пуффендуя. - Мне было очень весело. Чей-то чих с дальней кровати прервал гриффиндорцев. Они снова погрузились в свои мысли, и Сириус правда надеялся, что друзья хотя бы наполовину так же переживают, как и он сам. - Сириус, что ты так волнуешься? - закатывает глаза Питер, когда сил слушать жалобы о том, что "что-то вроде не так, но я не знаю, что должно быть и как". Правда, уже даже ему стало казаться, что все идеально спланированное являлось лишь кривым планом. - У него день рождения через три дня, а ты спрашиваешь! - Сириус надулся и, скрестив руки на груди, отвернулся к Джеймсу, который, хоть и разделял мнение Хвоста, но держал его при себе. - Бродяга, все будет нормально, ты спланировал все настолько досканально, что нам придраться не к чему, - заверяет он друга. - Да есть к чему! - недовольно ворчит Сириус, пытаясь вспомнить хоть что-то, что он не продумал. Джеймс, все-таки уставший смотреть на это безобразие, тоже закатил глаза: - Ну, ты же не свидание с ним планируешь! А трясешься так, будто собираешься признаваться в любви. Петтигрю удивленно поднял голову. По неловкой тишине после этих слов и ошарашенных глаз Поттера можно было догадаться, что это не было очередной шуткой. Сириус в момент уничтожающе посмотрел на Джеймса, а тот только опасливо сжался под его взглядом. Ошибки быть не могло. - Сириус, я правильно услышал, да? - уточняет Петтигрю, переводя взгляд на Блэка. Тот неожиданно краснеет - на памяти Питера это вообще первый раз, когда он видит друга смущенным. - Спасибо большое, Джеймс Поттер! - недовольно и обиженно шипит Сириус, после чего пристыженно поворачивается к Хвосту. - Да, правда. На секунду Питеру даже жаль его стало, что Джеймс вот так по глупости рассказал то, что Блэк скрывал от других. Но только на секунду, потому что потом гигантская волна осознания накрыла его, и он еле удержался, чтобы здесь же не расхохотаться в голос. Внезапно ему стало все так понятно, хотя Блэку от этого не менее сложно. - Так и будешь молчать? - хмуро спрашивает Сириус, как будто ожидающий, что ему сейчас прочитают лекцию, почему парням нельзя влюбляться в их друзей. А почему нельзя? - А что мне говорить? В моих глазах ты не изменился, - пожимает плечами Питер. Реакция на такое внезапное признание была очень спокойная. Блэк, ожидавший хоть чего-то, каких-то эмоций, снова обиженно спрашивает: - Вообще ничего другого не скажешь? - А что ему говорить, Бродяга? - вмешивается Джеймс, уставший терпеть эту неловкость. - Он всегда тихо сидит, я уверен, что он уже успел узнать о нас все, поэтому и не удивлён. Я не буду шокирован, если у него на нас есть досье, причем с такими данными, которые даже мы не знаем, - говорит так, будто Питера тут не было и вовсе. Петтигрю хихикает и, поддерживая шутку, кивает. Он не станет рассказывать сейчас им ещё и про чувства Римуса - Питер не сваха, чтобы сводить двух взрослых парней. Тем более, его друзей. - Все, что могу сказать - тогда ты влип. Сириус вздыхает, не находя ни одного аргумента против этого. Он реально влип со своими чувствами, причем влип настолько, что оттуда уже не вытащить. Хочется одного конкретного с собой взять и влипнуть вместе. Сейчас почему-то это представляется таким близким и возможным, и кажется, что если вечеринка пройдет строго по плану, то Римус обязательно почувствует, чего желает Блэк. И его это не страшит. И никогда не страшило. Его странная любовь была такой привычной и родной, будто он всю жизнь прожил с нею. Будто так в конце концов и должно было произойти, что другого финала не могло случиться в их вселенной. А Сириус почему-то уверен, что у них с Лунатиком есть шанс. - Влип, - подтверждает он и несмело улыбается, совсем не обречённо. - Ладно, давай еще раз с поздравления, - предлагает Джеймс, чувствуя дискомфорт друга. Разговор вновь оживляется.