Выбор, которого нет

В узком коридоре послышались шаги. Москва проигнорировал их. Город знал, зачем они пришли. От чего-то стало интересно, чем ему будут угрожать сегодня: сожжением, расстрелом, утоплением?.. «На что надеются эти глупые смертные?» — подумал Михаил, услышав, как дверь открывается. В комнату вошли четыре человека, когда обычно его «посещали» трое. — Михаил Юрьевич! — крикнули сзади. Московский вскочил на койке, признавая в «новом» человеке Уралова. Юноша выглядел в разы лучше самого Михаила. По крайней мере его одежда выглядела целой, а на лице и руках не видно гематом. — Вы целы! — Меня не так просто устранить, Константин, — ответил Московский. Он вздрогнул от неожиданности, когда Екатеринбург подбежал и крепко схватил за плечи. В золотых глазах мальчика город увидел слёзы. — Они сказали, что уничтожат Петербург, если мы не встанем на их сторону, — шёпотом сказал Уралов. — Что…? — голубые глаза расширились от ужаса и страха. Он знал, что город можно убить, но ведь Ленин и Троцкий не отдадут приказ разрушить столицу… или отдадут… «Нет! Не думай об этом! — приказал себе Михаил. — Мы не позволим этим захватить власть!» — Михаил Юрьевич, что делать? Как нам выбраться отсюда? — Екатеринбург дрожал. Московский никогда не видел Уралова в таком состоянии. Он и сам был близок к срыву. — Костя, — мягко, насколько мог, сказал блондин. Он усадил младшего рядом, обнимая, слегка поглаживая по спине. И плевать ему на то, что за ними наблюдают мятежники. Сейчас трезвый ум Константина важнее. — Успокойся для начала. Дыши… где сейчас Романовы? — под Романовыми Московский подразумевал не только императорскую семью, но и олицетворения трёх городов. — Александр, Софья и Пётр в своих городах, а Николай Александрович с семьёй уехали, — ответил Костя, прижимаясь к Михаилу. В любой другой ситуации он бы и не посмел коснуться Москвы, но сейчас рядом с ним становилось безопаснее. Города услышали смех Троцкого. Московский злобно посмотрел на мужчину. — Ты плохо знаешь положение дел, Москва, — спокойно сказал Ленин. Михаил по привычке хотел ответить как-то колко, но вовремя вспомнил, что находится несколько в ином, унизительном для себя, положении. — Ваша драгоценная Империя очень скоро станет чёрным пятном в истории нашей страны. И Петероград должен исчезнуть вместе с ней. — У вас не хватит сил снести город, — сквозь зубы прорычал Московский. — Однако, — Владимир шикнул на Льва. — Мы можем заключить сделку. Ты и Екатеринбург переходите на сторону будущего, а мы оставим Петроград таким, какой он есть. — Вы слишком самоуверенны, — прошипел Костя. В этот момент его глаза, на которых виднелись капли слёз, напоминали змею, которая вот вот набросится на врага. — Города не предают страну. — Ты уверен в этом? — подал голос третий человек. — С нами уже сотни воплощений. Даже Тверь и Великий Новгород перешли, услышав, что мы помилуем наивного мальчишку. Вот от кого Михаил никак не ожидал предательства, так это от Василисы и Святогора. Казалось бы, Калинина сама недавно называла его «монгольской подстилкой», а теперь сама отрекается от Империи. Рука сжала металлический карказ койки. Костя рядом и вовсе не дышал. — Мы понимаем, что вам нужно время, — снова заговорил Ленин. — Товарищ Троцкий, товарищ Сталин, пойдёмте, — обратился он к однопартийцам. Перед тем, как закрыть дверь, Ульянов обратился к Москве. — Если согласитесь, Михаил, мы вернём вам статус столицы. Дверь захлопнулась с характерным скрипом. Московский резко встал и за два шага преодолел расстояние между стеной и дверью. Он со всей силы ударил по холодному металлу. Плевать, что рука будет болеть ещё неделю. Сейчас он был зол. — Ты слышал?! Они хотят меня купить этим треклятым статусом! — Михаил Юрьевич, я осмелюсь предположить, что во дворце был шпион, который сливал им информацию о Ваших уязвимых местах, — голос Константина прозвучал, как приговор. Слова резали сердце больнее, чем ордынские плети спину. — Никто при дворе не знал, что я воплощение города! — крикнул Михаил и замер. О том, что у городов есть воплощения знали не многие. В основном знали только верхушки правительства. Но воплощения городов, разумеется, знали друг о друге. Даже могли распознать в толпе себе подобных… — Putain de Tver! — Она не могла так поступить! — крикнул Костя. — Василиса Ярославовна всегда заботилась о Саше! — Василиса всегда заботилась только о себе, — ответил Московский, скатываясь вниз по стене. — Она устраивала один мятеж за другим, не заботясь о других городах. И не просто так эти черти назвали имена Святогора и Василисы. Они знают о воплощениях, но не знают, как те выглядят. — Если среди городов есть предатели, что нам делать?! Лицо Михаила скривилось в безумной улыбке. — Возглавить мятеж, — ответил он. Костя склонил голову на бок и уставился на него золотыми глазами. — На своих условиях. Эти людишки подпишут контракт с дьяволом, сами того не подозревая. Михаил рассмеялся. Громко, безумно. Казалось, его голос слышен где-то наверху, в Кремле. — Он возненавидит себя, если узнает об этом, — тихо напомнил ему Уралов. — Значит не узнает, — отрезал Михаил.

***

8 сентября 1941

-…Ленинград не падёт! — завершил свою речь Иосиф Сталин. Когда люди покинули кабинет, мужчина посмотрел в тёмный угол. Он столкнулся взглядом с кроваво-красными глазами олицетворения столицы. — Мы прорвём блокаду, Михаил Юрьевич. — Постарайтесь, — бросил Михаил и вышел из кабинета. «Наши условия: чтобы не случилось в стране или в мире, вы сохраните Петроград».