Предрассветные сумерки гуще

«Сотни лет тому назад, пока ещё не сделалась стена меж Навью и Явью, на Руси разные твари жили. И шаманы, и маги, и ведьмы – всякий бес топтал священную землю русскую, всякая черть нечистая среди людей простых пряталась, горя не знала. И не мудрено, что твари эти временами и с людьми дружбу водили, и любовь жаркую, и детей заводили. В результате такого греховного и страшного союза между бесом и де‌вицей невинной родилось бедное, порочное дитя. Беса прогнали с земли Русской на веки вечные, а девица осталась, дитя бедное воспитывала, да скрывала ото всех, какой грех страшный за его жизнью невинной стоит. Дитя то видело ясно, кто в Яви родился, а кто из Нави пришёл, и явственно чувствовало, кто ему зла желает, а кто добра. А как подросло, окрепло, так выросло в невероятной красоты юношу, вечно младого, вечно прекрасного, аки алое солнце закатное. Да только нелюдим он был, тих, озлоблен, потому как ясно видел все до одного пороки и ложные мысли каждого, кто ему на пути встречался. Так его и прозвали в народе: Ясень. Куда ни ступал, Ясень чувствовал великое отвращение ко всякому человеку и нелюдю, про всех знавал всю правду неугодную. И стал он гласом истинны, стал всех про всех в известность ставить, кто и какое зло сотворил. Подросши ещё немного, Ясень возлюбил всем своим праведным сердцем девицу прекрасную, в коей не было ни одного порока. Девица ответила Ясеню взаимностью, и сыграли они свадьбу тихую, и ушли добро наживать в глухой лес. Там Ясень глянул своим взором чистым на поляну широкую, и вырос из земли высокий дом дубовый. Глянул рядом – и возникли из зарослей лошади, да скот домашний, стоят подле дома послушные. В том доме они с девицей растили детей чудесных да послушных, а Ясень так и был гласом праведным, ни про кого злой правды не утаил. Летели дни, недели, за ними – года. И исполнилось Есении, старшенькой дочери Ясеня, 17 лет, и стала она отца своего краше, аки солнце, плескающееся в чистом горном ручье, да добрее и светлее матери своей. То было самое любимое дитя Ясеня, он бы ради неё – да кого угодно в пепел обратил, какие угодно горы крутые да окияны бурные прошёл, только бы Сенечке его было спокойно и весело. Познакомилась Есения с сыном травника княжеского, и возлюбила того всем своим чистым сердцем. Да не понравился тот Ясеню, слишком густо было запятнано пороком его младое сердце, запретил дочери видеться с недобрым юношей. Но сын травника возжелал Есению греховно, да с такой силою жаркою, что ни дня без неё терпеть не хотел. Пробрался ночью темною в дом высокий, выкрал подло Есению из дому, да отнёс на поляну лунную. И длился их союз до рассвета алого, опорочил крупно сын травника чистую дочь Ясеня, Есению чистую. Ясень когда то узнал, разгневался не на шутку. Стал думы думать долгие, как бы наказать сына травника княжеского, отомстить за дочь свою ныне грешную. Хотел было зарубить окаянного, да Сенечка его бедная бросилась в ноги ему, встала коленями чистыми на пол, да стала отца молить слёзно о прощении её возлюбленного. Не смог Ясень долго на дочь гневаться, жаль ему её стало, да простить грешного тоже не сумел. И порешил тогда Ясень, что пусть живёт, да только будет проклят на веки. Он отпустил Есению жить с сыном травника, да с условием, что первый их сын будет проклят, и по наступлению ночи тёмной станет облачаться в девицу красную, кою возжелает страстно любой тот муж, который встретит её, а как солнце светлое высоко в небо поднимется – так обратно он станет в молодца обращаться.» Красивая легенда, не правда ли? Так вот знайте, что той девицей, светлой дочерью Ясеня, была моя мать, а сыном травника – мой отец. Так и живу, с тяжёлою ношею на плечах. Днём я травник-знахарь Иван Абрамов, когда же ночью – Эльвира, распрекрасная жгучая ведьма.