Нежданный гость

Нижнекамск. Ночь. Номер отеля. На кровати лежит питерская колдовка — Ангелина Изосимова, старавшаяся уснуть. Близится испытание, которое она будет проходить вместе с человеком, глубоко поселившемся в её голове и не дающем ни минуты покоя. Кто бы мог подумать, что главным испытанием для Ангелины окажется не выполнение каких-либо заданий, а прекращение раздумий о Максиме Левине? Мысли прерываются тремя громкими и торопливыми стуками в дверь. — Ну кто там ещё? — женщина неохотно встала с кровати и направилась к источнику шума. На пороге стоял её давний «знакомец», виновник ночных терзаний, сразу устремивший взгляд на пижаму женщины, подчёркивающей все прелести её фигуры. — Твою мать, Максим! — выпалила Ангелина, попытавшись хоть как-то прикрыться. — Да чё я там не видел… — усмехнулся нежданный гость. — Ну ты бы ещё позже припёрся, что уж тут, — недовольно пробормотала раскрасневшаяся колдовка. — Левин, час ночи. О чём ты думаешь вообще? Она ещё спрашивает. Понятное дело, о ней. Вполне ожидаемо такое «радушие». — Геля, есть разговор. — Замечательно, за разговором не ко мне, — начала закрывать дверь Ангелина, но Макс был настроен решительно. Не в его духе сдаваться на намеченном пути. — Я хочу решить всё здесь и сейчас, — настойчиво сказал он и вошёл в номер, заставив Гелю слегка посторониться.  Левин осмотрелся и по-хозяйски расположился на кровати, закинув одну ногу на другую. Его наглость одновременно и раздражала, и притягивала. — Борзый, — только и смогла произнести Изосимова. Ответ прилетел незамедлительно. — Уж какой есть. Для тебя стараюсь, — это заставило колдовку немного смутиться. — У нас сегодня совместное испытание — хотелось бы обсудить некоторые детали, — сказал колдун. Женщина закатила глаза. — Давай начнём с того, что мы не чужие друг другу люди. Наши ссоры и недопонимания никоим образом не должны отразиться на нашей работе. — Не волнуйся, не отразятся. Свободен.  Геля потянула мужчину за руку, дабы поднять его и выпроводить за пределы этого помещения, но сил, разумеется, оказалось недостаточно. Максим лишь дёрнул на себя, заставляя Ангелину плюхнуться на кровать рядом с ним и всем своим видом давая понять, что уходить никуда не собирается. — Да блять. С той самой твоей поганой пощёчины мы не можем нормально поговорить. Сейчас нам никто и ничто не мешает.  — Нам не о чем разговаривать. По-моему, на финале той битвы я чётко дала тебе это понять. — Фуфельные твои чувства на публике, Ангелина Юрьевна. Услышав знакомое слово, Изосимова ухмыльнулась и отвернулась. Он был прав. А Левин всё не отступал. — К чему был весь тот цирк? Ты тупо  опозорила нас обоих. Про украденное веретено вообще молчу. — Она подарила мне его, твою мать! — резко развернувшись, вскрикнула Геля. Подобного рода обвинение всегда раздражало её, и Макс это прекрасно знал. Только так он мог вывести колдовку на разговор. — Уже похуй. Ты мне скажи, почему не писала мне? — А ты думаешь, мне было приятно узнавать такие новости про твои тут похождения? Даже не удосужился рассказать. Да и жена твоя… — Я хотел рассказать. Не успел, как видишь… Ты говоришь, жена? Раньше тебя это не останавливало. Так что же пошло не так? — Страх… — промолвила Геля и тут же спохватилась. — Я не намерена продолжать разговор. Я хочу спать. — Всё равно ж не уснёшь. Обо мне будешь думать, дурочка.  — Да ты высокого мнения о себе, раз считаешь, что о тебе должны думать. — Это факт. Вспомни съёмки и своё поведение на них. Тот же Марат Башаров не даст соврать.  — Брось, а. Ты знаешь, что это просто игра на публику. — Да что ты, дорогая моя. Ты смущаешься от каждого слова, связанного со мной, от каждого моего взгляда, направленного в твою сторону. Благо хоть, смотреть на меня научилась, а то в начале и головы повернуть боялась. Заканчивай это представление, мать.  Максим подсаживается вплотную к ней, сокращая и без того мизерное расстояние между ними.  — Точнее, давай закончим это представление вместе. Слишком близко. Взгляд колдовки скользит по помещению, прячась от его. Делает вид, что с особым интересом изучает каждую детальку интерьера. Держится, чтобы не сдаться под напором его пристальных карих глаз, ведь перед ним она безоружна.  Конечно, Макс догадывался об истинных чувствах женщины. У его Гели был, есть и будет всегда такой сложный характер. Да и сам он далеко не подарок. В общем, два сапога — пара. Она может ещё долго носиться от него, злиться, кидаться колкими словечками в адрес мужчины, но ни за что не изменит его отношения к ней. Левин видит колдовку насквозь. Любит она его и одновременно ненавидит оттого, что любит. Глупышка.  Руки Левина направляют лицо Изосимовой прямо на него. — Даже сейчас… — хитро улыбаясь, шепчет Макс. — Куда же улетучилась вся твоя злость?  — Перестань, — говорит Ангелина, всем нутром чувствуя невысказанный интерес Максима — внимательный взгляд, блуждающий по её профилю. А тот буквально прожигает её своим взглядом, очерчивая скулы и заостряя внимание на слегка обветренных губах, к которым так и норовит прикоснуться.  — Даже не смей.  Её рука тянется отвесить ему пощёчину, но быстро оказывается схваченной Левиным.  — Да блять, хватит уже, — произносит Максим и накрывает губы колдовки жадным, страстным поцелуем, повалив её на кровать и нависая над столь желанным телом.  И она сдаётся. Отвечает на поцелуй с не меньшим желанием, извиваясь под ласками любимого мужчины. Ноготки коготки Ангелины проходятся по его плечам, впиваясь в них, заставляя Левина шипеть от боли и наслаждения. Помутневшие глаза Максима так и кричат: «Хочу тебя!», и колдовка прекрасно прочитывает это в них. Впрочем, сама желает того же. — Прекратить? — его неожиданный вопрос разрывает тишину. — Прекрати, — всё ещё пытается держать оборону, хотя внутри млеет от прикосновений мужчины. — Хорошо. Максим отрывается от Ангелины и делает вид, что уходит. Почему бы не поиздеваться? Перестав чувствовать в тесной близости успевшее полюбиться тепло, колдовка поникла. «Блять какая…» — Да не дури, Макс. Иди сюда!  Без ответа. — Пожалуйста, — с мольбой в голосе добавляет она, и это не может не умилять. — Ох ты ж как, — самодовольный Левин тут же оказывается рядом с ней.  С одеждой обоих вмиг было покончено. Оставалось только прильнуть к податливым губам в очередном поцелуе, войти в неё до конца, показывая всю степень нескрываемого возбуждения. Подаваясь навстречу, Ангелина вжимается в него и осыпает мужское лицо поцелуями. Чувствуя нарастающий темп, она больше не может сдержать стонов. Его пальцы, блуждающие по родному телу, помнят, что нужно делать, чтобы точно свести её с ума… Сделав пару последних рывков, Левин шумно выдыхает и ложится рядом с колдовкой, зовя её в свои объятия.  — Люблю я тебя, Ангел, — произносит он, отдышавшись, такую родную и такую забытую для неё форму имени. — Взаимно, — слышит колдун.  И это признание для него было дороже всего на свете, как и для неё. Большего и не надо. Хотелось забыть раз и навсегда о прошлых ошибках, обидах и любых недопониманиях между ними и начать всё сначала.   «Наша любовь – это чудо, редкость, драгоценность. Нельзя просто отбросить её и забыть!»   Николас Спаркс