Основа отражения

      Насколько правильно брать чужие вещи?       Саша учил младшего с детства, что чужое брать плохо. Сколько игрушек было возвращено другим детям, сколько вещей самого Саши пришлось принести обратно из комнаты брата, сколько конфет не было вынесено из магазина под чутким взглядом голубых глаз — просто не счесть.       Олег усвоил с детства: брать вещи у других людей, пока те не видят — нехорошо. И никогда эту заповедь не нарушал.              

***

      — Можно я твое зеркало возьму, Олег? — медиум мечется и уже тянет руку к заветному стеклу, умоляя глазами сказать «да». Младший, естественно, не может отказать, особенно, когда Шура смотрит так. Парень молча кивает, а на задворках сознания поселяется сомнение: а сможет ли Саша работать с его инструментом? Не успев ответить на собственный вопрос, взгляд цепляется за брата: тремор, слезы на глазах, путаная речь. Зеркало захотелось тут же выдрать из чужих рук. Но старший бы все равно не отдал, пока он в работе — конструктивного диалога бы не вышло, а рукоприкладство на федеральном канале применять не хотелось. Олег все обязательно спросит после съёмки, а пока он смиренно наблюдает за тем, как образ спокойного и собранного медиума трещит по швам.       

***

      — Шур, ты как вообще?       В салоне тепло, морозный ветер ещё не до конца пробрался в небольшое пространство автомобиля, а печка, работающая на износ, неплохо отапливала квадратные сантиметры машины. Медиум, до этого кутающийся в свою пёструю шубу, встрепенулся, пытаясь принять свой обычный экстравагантно-надменный вид.       — Хорошо, а что такое?       Ну вот. Теперь мы клеим дурака.       — Ты начал плакать после того, как взял мое зеркало в руки… — Олег, может быть, и хотел бы выразиться мягче, да только собственные чувства и нервы не давали подобрать более изящных слов.       Ожидаемо старший кривится и отворачивается к запотевшему окну, так и оставляя чужое замечание без ответа. Младший устало вздыхает и садится рядом, осторожно сковывая братскую ладонь в ловушку из собственных рук. Саша, все также стараясь мимикрировать под мебель, пытался разглядеть непроглядную тьму в стекле.       Тихую идиллию прерывает вновь открывшаяся дверь и появившаяся на пороге любовная ведьма. Олег спешно отодвигается от родственника, тут же интересуясь, какие ощущения у Ольги от работы. Девушка смеётся по-доброму, говоря, что всё хорошо, и делится эмоциями от испытания. А Саша все также созерцает мглу за окном, постепенно отключаясь от реальности. Последние, что он помнит: поцелуй в лоб и чужую тяжесть на собственном плече.       

***

      В Москве оказываются ближе к вечеру следующего дня. Вещи забирают быстро. Также скоро прощаются и с ведьмой, и с операторами. Олег заказывает машину, отмечая для себя странное поведение брата. Великий Медиум всю дорогу молчал, стараясь вообще не отсвечивать, что именно для него как раз таки не характерно.              Ключи щёлкают в замочной скважине, впуская братьев внутрь. Олег по-свойски ещё в аэропорту отобрал чужие вещи и сейчас просто оставил их у входа, решая, что разобрать сумки можно будет и потом. Старший снимает шубу, оставляя пылиться ее в шкафу, и устало плетется на кухню. Холодильник встречает сосисками и недельным рисом. Александр хмурится, намереваясь идти в магазин, но останавливают все мысли руки, обвившие талию:       — Шур, ты отдохнуть после поездки не хочешь? — Олег целует шею, переходя все ниже и ниже по плечу. Саша немного теряется, поддаваясь ласке, но тут же обрубает чужое волеизъявление:       — Олег, сначала поесть нужно, затем вещи разобрать, по-хорошему ещё бы стирку зарядить, — младшему иногда кажется, что он переехал от одной мамы к другой. И вторая следит за ним строже, чем первая.       Названный смиренно выслушивает чужой список дел, а затем просто разворачивает к себе Сашку и целует. Целует, проходясь языком по губам и прихватывая нижнюю. Целует и Шура забывает на миг, как дышать. Старший спохватывается быстро: противится, пытается отодвинуться, но чужой напор сбивает всю спесь. Он мирится и поддается, буквально вплавляясь в тело брата. Младший пробирается руками под кромку футболки, гладит копчик, пробегается пальцами по венериным ямочкам. Чем больше Олег целует Сашу, тем больше в обоих телах конденсируется возбуждение. Старший закидывает ногу на чужую поясницу и тут же чувствует большую ладонь на бедре. Та гладит, надавливает, греет и спутывает в клубок все мысли. Мужчина собственным бедром чувствует возбуждение младшего, и ему приятно. Приятно осознавать, что именно он так влияет на Олега.        Интимную идиллию прерывает писк холодильника, о котором забыли ещё в процессе прелюдии. Парень отрывается от желанного тела и хлопает дверкой. Улыбается и отходит на шаг от брата. Отходит под гневный и озадаченный взгляд Александра, требующий объяснений, а лучше — немедленных действий прямо сейчас.       — Идем, — Олег протягивает руку, совсем обольстительно улыбаясь. Когда его маленький смотрит лукаво, а возбуждение четко виднеется через домашние штаны, Саша просто не в состоянии сказать «нет».       Младший сплетает пальцы, тянет за собой, плутает по квартире и отворяет дверь в общую спальню. У Александра всё как в гротескном кино: темная комната, Олег с желанием в глазах, льющим через край, и сквозняк, гуляющий из открытого окна. Следующий момент, на котором осознает себя Александр — это он сам, лежащий под разгоряченным братом, который заботливо укрывает его шею алеющими засосами. Саша вплетает пальцы в волнистые локоны, прижимает ближе, чешет короткими ногтями чужую голову, будто кота, выбравшего себе хозяина и ластящегося только к нему. Олег пробегается пальцами по рёбрам, пересчитывая их количество у Саши, и останавливается на тазовых косточках.       Когда младший понимает, что шея больше похожа на поле для испытаний атомного оружия, нежели чем на обычную однотонную кожу, а сам Александр буквально горит под ним, тогда и только тогда Олег стягивает майку с тела под собой. Холодок пробегается по дерме, оставляя после себя небольшие и многочисленные бугорки. Парень долго смотрит, что-то обдумывая, а затем опять отстраняется и уходит под недоумевающий взгляд старшего. Саша высоко стонет, откидываясь на холодную постель, и возводит взгляд к потолку, размышляя, что же сделать с братом, когда тот вернётся: то ли дать ему, то ли дать ему леща, чтобы больше не оставлял. Штаны вместе с нижним бельем решает стянуть сразу, чтобы потом не тратить на это время. Но когда младший приносит в комнату то самое зеркало с испытания и водружает его на комод прямо перед кроватью, Александр понимает, что избиение откладывается на неопределенный срок.       — Ты зачем его принес? — отчасти Шура понимает зачем, и явно не для ритуальных целей.       — Сейчас узнаешь. Встань на четвереньки, лицом к зеркалу, — старший хмурится, но просьбу беспрекословно исполняет.       Олег за собственной спиной ему нравится. Нравится настолько, что Александр сам прогибается, притираясь ближе и ощущая кожей чужое возбуждение. Младший рычит, оставляя укус на загривке. Прелюдия ему надоела давно, а собственное возбуждение начинает отдаваться тупой болью в голове, поэтому из кармана штанов появляется смазка. Крышечка щелкает, а на пальцах оказывается холодный гель, согреваемый от тепла тела. Первый палец входит в Александра спокойно, почти не встречая сопротивления: Олег оглаживает теплые ребристые стенки, водя рукой туда-обратно. Через время добавляет второй и ловит чужое отражение в ритуальном зеркале: Саша закрывает глаза, запрокидывает голову, оголяя шею, стонет громко, не стесняясь абсолютно никого. Таков он, Великий Медиум Александр Шепс, — громкий и не желающий скрывать свои эмоции.       Младший прижимается, раздражая кожу бедра тканью джинс. Собственное возбуждение уже давно туманит сознание, не давая нормально фокусироваться на чужих эмоциях, а отражение услужливо подсказывает то, что обычно скрыто от глаз.       Третий палец задерживается в теле не больше чем на несколько мгновений. Саша насаживается, стонет, умоляя, наконец, о продолжении. Олегу уже невмоготу: он стаскивает джинсы, почти путаясь в штанинах и падая на брата. Сориентировавшись в пространстве, парень подползает к Александру, рассматривая свое творение в отражением стекла, и результат его вполне удовлетворяет.       Приставляет головку и входит, наконец, выдыхая с облегчением. Саша стонет высоко, запрокидывает голову и натыкается взглядом на себя же в зеркале: запыхавшийся, с блестящими глазами и сверкающими от слюны губами. Волосы давно пришли в неподобающий вид, а шея была искусана, будто он дрался с собаками за кусок мяса.       Младший делает рывок, и у Александра звёзды перед глазами сыплются. Он стонет высоко, почти кричит, комкает пальцами простыни, пытаясь хоть как-то сохранить себя в реальности. Олегу нравится чужое отражение, но он хочет большего. Толчки становятся сильнее, и Шуре кажется, что его мажет. Накрывает с головой чувство эйфории и огромной усталости после испытания. Несколько раз он ловит отражение брата в зеркале и с трудом уводит глаза от картины, открывшейся перед ним: запыхавшийся Олег с абсолютно замыленным взглядом и сведенными к переносице бровями, сосредоточенный и собранный. Сашу на долго не хватает: несколько рваных толчков, пронизывающий стон, и он выплескивается на кровать, почти падает, удержавшись лишь на неведомой силе и собственных локтях.       Отражение в стекле чужого оргазма, вскрик и обмякшее тело под собой выбрасывают за грань и Олега, который кончает в брата. На несколько мгновений оба застывают, пытаясь найти себя в мироздании. Каждый пытается отдышаться, привести чувства и собственные эмоции в порядок.       Младший отходит быстрее: поднимается с постели, наконец, закрывает форточку, а вместе с тем хлопает и створками ритуального зеркала, откладывая его в сторону. Парень бредёт до ванны, мочит полотенце и возвращается назад в комнату. Александр лежит на животе, даже не думая подниматься. Олег аккуратно обтирает, целует ласково в макушку, проходится кончиками пальцев по цветущим засосам и вновь поднимается, унося грязное полотенце в ванную. Саша уже даже не пытается остановить батарейку в лице его же брата, а поэтому просто наблюдает за чужой активностью.       — Ты как? — интересуется по возвращению младший у ''пострадавшего''.       — Понял, что твои зеркала иногда брать полезно, — по комнате разносится заливистый смех под неодобрительный взгляд олеговских глаз.