Не говори со мной свысока

Мастер обмана никогда не думал, что опустится так низко. Он и представить себе не мог, что станет таким же жалким, как пёс, жаждущий незаслуженной любви и ласки. Для кого-то столь высокого ранга, как он, это было немыслимо. Когда Шэддоу Милк был повержен Пур Ваниллой и лишён своих сил, он был уверен, что тот его убьёт. Он совершил худшие из возможных преступлений и, следовательно, заслуживал самого жестокого наказания. Если не смерть, то вечный каторжный труд в заточении, запертый в этом дурацком дереве, под раздражающей, торжествующей улыбкой своего победителя. Но Пур Ванилла этого не сделал. Почему — оставалось загадкой. Вместо этого целитель, поняв, что Шэддоу Милк бесполезен без своего Соул Джема, привёл его в своё приветливое королевство. Когда он впервые прошёл по улицам, которые выглядели слегка потрёпанными, жители его ненавидели. Их шёпот неодобрения и уклончивые взгляды не ускользнули от шута. А когда друзья Пур Ваниллы узнали о его решении, они уговаривали его изгнать злодея. Шэддоу Милк лишь презрительно фыркнул в ответ на их опасения. Ему было плевать на мнение каких-то ничтожных букашек. А вот Пур Ванилле было не всё равно. Он умолял жителей и друзей позволить ему остаться. Умолял, если не простить Шэддоу Милка, то хотя бы оставить его в покое. Это раздражало Шэддоу Милка, но он не собирался ставить под сомнение странный комплекс спасителя у Пур Ваниллы, пока тот позволял ему вариться в собственной жалкой судьбе. Последнее, чего он хотел, — это жалости. Но долго вариться в собственном бессилии не получилось. Со временем пришла скука, а с ней — желание отомстить. Он попытался распускать небольшие слухи тут и там, но вскоре обнаружил, что это практически невозможно, когда этот идиотский, но добродушный печенька следил за каждым его шагом. Он не мог сделать ничего, чтобы его тут же не отчитали, как непослушного ребёнка! Если бы Пур Ванилла убил его или хотя бы отправил куда подальше, сейчас бы он испытывал гораздо меньшее раздражение. Он не знал, что делать со всей этой пустой, бесцельно тянущейся жизнью. Большую часть времени занимали скучные рутинные дела, которые ему навязывал Пур Ванилла. А сам Пур Ванилла не был особым развлечением. Всё, что он делал, — проводил утомительные собрания, лечил раненых печенек и болтал с незначительными персонажами. Вообще, он хоть когда-нибудь веселился? Ответ на этот вопрос Шэддоу Милк уже знал. Однажды он, должно быть, выглядел особенно раздражённым, потому что Пур Ванилла спросил, всё ли с ним в порядке. Он ответил прямо: "Нет". Его тюремщик держал его в живых из чистого упрямства и отказывался отпускать. Список его преступлений был явно длиннее, чем у обычного воришки, и окружающие уже дали понять, что ненавидят его. Так почему Пур Ванилла просто не покончил с этим? Разве его исчезновение не облегчило бы всем жизнь? Следовало бы знать, что не стоит говорить ему правду. После этой вспышки Шэддоу Милк был уверен, что Пур Ванилла сбросит маску добряка и выгонит его. Но он не сделал этого. Напротив... он стал ещё ближе. Всё началось с мелочей, и если бы Шэддоу Милк не был столь внимателен (а он знал всё и всех), он бы даже не заметил. Незаметные касания, лёгкие похлопывания, которые постепенно становились всё более частыми. Затем Пур Ванилла начал приглашать его посидеть рядом, иногда обнимая за плечи, когда они читали или просто смотрели в окно. Постепенно похлопывания превратились в ласковые поглаживания, а случайные касания — в объятия. Сегодня он снова оказался в похожем положении. Нет… не похожем. Худшем. Очередное похлопывание легло ему на макушку, и Шэддоу Милк недовольно проворчал, лежа у Пур Ваниллы на коленях, с подбородком на его плече. — Что случилось? — Пур Ванилла посмотрел на него с мягкой улыбкой. — Тебе это не нравится? — Не говори со мной свысока. Как только я верну свои силы, я уничтожу тебя за то, что ты так меня унижаешь. Пур Ванилла взял его за воротник, притянул к себе так, чтобы их взгляды встретились, и нахмурился. — Месть — тяжкое бремя. Должны же быть другие способы выразить свой гнев. Он ненавидел его. Ненавидел его понимающий взгляд, его мягкие прикосновения, его чарующие глаза. Ненавидел, как тот без колебаний управлял его телом и говорил таким успокаивающим тоном. Ненавидел всё это. Но жар на лице предал его мысли. — Их нет. Пур Ванилла вздохнул, провёл пальцами по щеке шута. — Бедняжка… Он был лучше этого. Он знал, что был. Но, несмотря на отвращение, он не мог вырваться из объятий Пур Ваниллы. После предательства ведьм, тысячелетнего заточения и пыток собственной безумием нежные прикосновения его тюремщика заставляли забыть обо всех тревогах. Может быть, если он просто расслабится, он забудет. Может, целитель сможет исцелить и его грехи. Наконец он почувствовал, как через кристально чистое окно льётся тёплый солнечный свет. Он окутал его, словно тяжёлое, уютное одеяло, убаюкивая. Пение птиц сливалось в изысканную гармонию, а отдалённый смех печенек растворял напряжение в его теле. Он глубже утонул в объятиях Пур Ваниллы и закрыл глаза. Теперь его голова, вероятно, удобно покоилась у него на плече. — Некогда блистательный Источник Знаний... тот, кто обратился ко лжи, — Пур Ванилла тихо рассмеялся ему в ухо, — так умиротворён в моих объятиях! — Ванилли, ты—... — он начал, намереваясь бросить ещё одну язвительную реплику. Но подавил её. Почему — он и сам не знал. — Может, я и правда чувствую себя менее кровожадным, чем обычно. Может, это не так уж и плохо. Шэддоу Милк приоткрыл глаза, лёгкая улыбка скользнула по его губам. — Но смотри, развлекай меня, иначе я снова заскучаю! — Обязательно. — Пур Ванилла тихо хмыкнул. — А теперь спи. Он набросил свой плащ на шута, и Шэддоу Милк расслабился, позволяя сладкому аромату Пур Ваниллы унести его в сон. Интересно, когда они сделают это снова?