Цареград

- Матушка! - Русь еле отдышался, оглядываясь по сторонам, силясь заметить заветные чёрные волосы, или почувствовать на себе взгляд зелёных глаз. - Матушка! - На глазах выступили слезы. Иван примчался сюда при первом же известии о возможном конце осады Царьграда, сбежал от собственного воюющего народа, лишь бы увидеть Византию. От одного взгляда на понимающийся вдалеке дым у него перехватывало дыхание. Агапия не могла уже быть мертва! Русь судорожно вглядывался в окрестности. Он не мог пересечь чёрное море напрасно, его крестная мать была ещё здесь, он это чувствовал! -Иоаннушка... - Прозвучал радостный хрип где то справа. - Иоаннушка, ты ли... - Русь побежал на звук и наконец встретился с заветным взглядом. Нашёл! Ещё жива! Некогда ортодоксально-строгая, но при том до ужаса хитрая Агапия Музалон с трудом держалась на подкашивающихся ногах. Позолота на ее стОле успела заржаветь от крови. Резаные раны - новые и открывшиеся старые зияли повсюду на теле женщины. Через прорехи в платье, Русь машинально нашёл взглядом несколько шрамов, нанесенных им самим. Они, к счастью, не открылись, но Руси вдруг стало до ужаса горько от воспоминаний о той жёсткой женщине, стоявшей позади тогда ещё иноверного для Ивана василевса. Теперь она, на трясущихся ногах, ухватилась за рубашку Ивана, чтобы не свалиться на землю. -Иоаннушка... Поспел к смертному часу таки... - Пробормотала женщина. - Народ свой покинул... -Матушка... - Русь осторожно, чтобы не причинить женщине лишней боли, опустил на землю. Заставлять полуживую Агапию стоять было бы изуверством. - Матушка, я ведь вас не мог вот так оставить... Византия в ответ лишь вздохнула. -Ты так... От людей своих не убегай больше.... - Женщина сипло выдохнула. - Не по-христиански это... Не достойно третьего Рима... - Хорошо... - Русь улыбнулся. Даже в таком состоянии крестная умудрялась читать ему нотации. - Больше не буду... - Пробормотал он, ненароком коснувшись тела Агапии. Истекающую кровью Византию передернуло. -Ты... Ты только не печалься... - Выдохнула она. - Мы оба знали что так все и кончится... -Знали... - С трудом согласился Иван, глядя как Агапия устало, медленно моргает, опираясь на него. Но не мог же он просто ничего не сделать, узнав о гибели любимой крестной, после того как сотню лет наблюдал как с каждой их встречей она как будто старчески усыхала и таяла вместе со своей территорией, пока от неё не осталась одна только столица и, наконец, до этого момента... -А ты ведь подсобрался с тех пор как мы виделись... - Византия протянула слабеющую руку, чтобы дотронуться до щеки крестника. - Уже не те раздробленные княжества. - Русь невольно улыбнулся, почувствовав на себе её холодеющую ладонь. - Не задавило тебя иго. - Она прикрыла глаза и Русь понял, что если он и хотел что то ей напоследок сказать, то это следовало делать прямо сейчас. -Матушка... - Он перехватил Агапию поудобнее, потому что силы уже покинули её и она опиралась на него всем весом. Он понимал, что прощаться нужно сейчас, но не мог вымолвить ни слова. - Простите... - Наконец вырвалось у него, как бы само собой, когда он начал припоминать все свои встречи с Византией со времен Вещего Олега. - Прости. За девятьсот четвёртый. Да и за весь десятый век... - Выпалил он. Ему и правда до сих пор было стыдно, что их долгое культурное и экономическое общение началось вот таким вот образом. -Ни чего ты, Иоаннушка... - Византия усмехнулась, глядя на него добрыми, но мутреющими от кровопотери глазами. - Думаешь я эти пять веков зло на тебя держала? -Не думаю... - Помотал головой Русь. -Все сказал? - Вдруг спросила Агапия. Впрочем, это было не "вдруг". Византия всегда была проницательной женщиной. Наверняка и до замешательства Ивана она догадалась. -Всё. - Выдохнул Русь, понимая к чему она клонит. Кровь Византии уже пропитала его рукава и капала на рубашку из раны на голове женщины. -Хорошо, Иоаннушка... - Агапия наклонилась вперёд. Не то ее покинули всякие силы, не то она сама решила больше не пытаться держаться хоть немного прямо. Иван, ничего не говоря, аккуратно, чтобы не задеть глубоких ран, обвил тело крестной руками и почувствовал что-то твёрдое у себя на груди, когда тело женщины наконец начало таять. Растворялась Агапия недолго. От Константинополя на заднем плане уже почти ничего не осталось и из за стен доносились торжествующие голоса на Тюркском пока от Агапии не осталась одна только окровавленная стОла, сложившаяся в бесформенное золоченое тряпье на песке. Россия мутными от незаметно для него самого выступивших слез глазами проследил за падающей тканью, которая, наверное, ещё пахла Византией и опустил руки, поймав оставшийся на груди крест византийского храма. Проведя рукой по богато украшенному дереву, он прижал религиозный символ к груди и встал, крепко сжимая в руках Православный Русский Крест.