Lauf zu mir

Мягкий свет озоряет комнату, напоминая её обладателю, что если он он хочет выспаться то следует закрывать на сон грядущий шторы, но, увы, Эндрю Джозеф Миньярд пусть и считается гением детективных романов, но в моменты любования полной луной решает, что закроет позже, откладывая на потом. Стоит отдать должное, он действительно занавешивант шторами окно, но уже утром, когда сон не сможет вернуть его в сладкую негу. Точно, причина по которой он встал в... Быстро брошенный на будильник взгляд лишь раздрожает. Единственный человек, наверное, уже в не совсем здравом уме будет ломиться в дом к писателю, который ложится далеко за полночь, в ебучие 8 утра. Ебучий Кевин Дэй. Смертник. Босыми ногами с шлёпающим звуком, который не всегда удавалось заглушить Эндрю медленно двинулся на первый этаж, где также убедился в своих предположениях относительно личности смертника. Кевин Дэй - звезда экси, которой бы следовало придерживаться приличного распорядка и сидеть 20 часов на облюбованном корте, но нет. Звезда спустилась с небес - жди беды. Эндрю распахнул дверь, а сам опёрся на дверной косяк, задумчиво наблюдая за высокой фигурой. В начале ничего необычного не было во внешнем виде Дэя, но Эндрю не придал бы этому виду и взгляду, с характерными бегающими глазами, и толики внимания 7 лет назад, но они уже не студенты, а Кевин не новичок, вырвавшийся из вороньих лап Рико. Это настораживает. -Привет- первая фраза, которая слетает с уст нападающего, выдаёт его почти с головой. Здесь и натянутый голос и попытка выдавить улыбку, больше похожую на гримасу. Кевин взвинчен и взвинченость стремится к максимальной отметке. Эндрю слегка отступает в сторону, приглашая юношу пройти в дом, а сам остаётся на месте, наблюдая за походкой и плечами, сразу выявляя нехарактерность для Кевина-на публике улыбчивый секс символ- Дэя. Дверь запирается. -Говори-Эндрю, откровенно говоря, не хочется общаться сейчас даже с человеком, которого он считает другом. Хочется просто лечь и умереть -Аарон... - начинает не свойственно неуверенный голос Дэя. Наверное, Миньярд слышал этот голос в последний раз на 2 курсе, когда Рико довыёбывался. -Аарона дома нет, насчёт своей влюблённости поговори с Ники- поясница писателя встречается с твёрдой поверхностью небольшого столика в прихожей, на который он решил откинуться, наблюдая за Кевином, вставшим как истукан посреди комнаты. Эндрю прекрасно помнит, как ещё в Пальметто будучи загнанным лисом Кевин стремился к Аарону, а его неудачная копия не видела этого, устремив свой взор лишь на рыжую черлидершу, с которой они провстречались годик, а потом разбежались, да и потом у Аарона глаза не выросли, а потому тот ныл ему о Дэе, выпив явно больше своей нормы, а Дэй ныл ему сейчас. Два сапога - пара, ей-богу. -Если бы я хотел поговорить с Аароном, то нашёл бы время и место, где смог бы поговорить наедине. Я пришёл к тебе, Эндрю - а вот и зубки, которые отросли лишь после суицида одного явно ебанутого ворона. - Давай сделку. Я тебе даю книгу, которая тебя точно заинтересует, а ты поможешь мне с Аароном. Он пусть и психолог, но понять некоторых очевидных вещей не может, и ты это знаешь. -Дэй, откуда такая уверенность, что я заинтересован в такой сделке с тобой. Меня ничего не интересует. -Так было явно до начала твоей писательской карьеры. Не ври хотя бы самому себе. - снова лёгкая неуверенность промелькнула на секунду назад уверенном лице- это тебя действительно заинтересует. В любом случае отдаю, мне она не нужна - на этих словах в писателя прилетела книжка в мягком переплёте, которую он словил. - скажешь, как мне заинтересовать Аарона? Снова Аарон. Дэй явно отчаялся раз снова пришёл к Эндрю. Он отпустил Аарон слишком давно, но это не значит, что он одобряет этого фаната беганья за мячиком по паркету, хотя он явно лучше той черлидерши. В своё время она была слишком идеальной, из-за чего его брат стремился к чему-то недостижимому, а в итоге выгорел, как любой объект сильно приблизившийся к звёздам. Если он будет двигаться в таком тандеме с Дэем, то они либо будут счастливы, либо оба сгорят. -Никак, Дэй. Поговори с ним и не строй из себя королеву драмы -Я и есть Королева драмы-сейчас вы можете наблюдать нахохолившегося павлина, что пытается привлечь самку. -Не тот близнец. Нож пролетел в нескольких миллиметрах от руки Кевина , воткнувшись уже в дверь, ведущую на кухню. Спустя пару минут от Дэя, понявшего прямой намек, и след простыл. Каждый раз, когда кто-то из их давней компании приходил в этот дом, пусть это и происходило каждый день, это было невыносимо и слишком громко. Они всегда были отбитыми , но они идеально совпали острыми углами, создавая свою систему. Эндрю не признается даже себе, даже спустя годы, что не променяет это громко на постоянную тишину и одиночество. Задумчивый взгляд переводится с ножа так и оставшегося в деревянном косяке, глубоко засев, на мягкую книгу, что пестрит алыми буквами, которые стилизованы под кровоподтёки.

Нил Джостен

Смерть

За этими кровавыми буквами скрывается остальная часть обложки, что из-за очевидного акцента меркнет. В серых тонах изображён пустой и дремучий лес. Осень, но без цветов. Полностью пустые стволы и серые листья под ними. Возможно Кевин прав, но Эндрю в этом точно не сознается. Обложка выглядит не самой яркой, но этим она и цепляет. Возможно, среди множества красочных обложек на витрине книжного магазина яркими пятнами, мазолящими глаза, она и не будет выделяться, а быть может этим и зацепит, спокойствием обложки, своей броскостью, но не в плохом смысле. Эндрю не знал, какого хуя он так прицепился к этой обложке, но он догадывался почему. Его книги тоже имели не простую, но и не ляпистую обложку. Обложка в его книгах была одним из главных спойлеров, но, смотря на эту книгу таинственного Нила Джостена, Эндрю понимал, что смысл тут в ином. Этот серый лес-прихоть автора, может пережитые воспоминания. Повторюсь, какого хера Эндрю столько думает о несчастной обложке даже не зная её содержания. Юноша переворачивает книгу другой стороной обложки к себе. Тот же лес, но уже на чёрном фоне виднеется аннотация, весьма короткая. "История одного мальчика без детства" Эндрю снова переворачивает книгу лицевой стороной, оглядывая её с некой долей скептицизма. Как что-то с подобной аннотацией по мнению Дэя могло быть идеальным подкупом, чтобы выведать информацию о его брате-близнеце? Ноги бредут по лестнице, пока он не возвращается в свою кровать, с которой был ублюдским методом подорван. Книга открывается на первой странице. Текст обычный, даже скучный, словно ребёнок рассказывает о своей семье, как - будто все люди святые, а в особенности его родители, ведь быть иначе не может для совсем юного дитя, а после начинается бедлам. Первые замеченные проявления жестокости со стороны отца, которые в начале игнорируются мальчиком, но не матерью, привыкшей ходить на цыпочках по своему дому. Если ругань отца в начале для обычного человека, у которого было хорошее детство могла показаться лишь воспитательными мерами, но не для Эндрю. Всё нутро писателя навострилось, ожидая дальнейших событий, что по нарастающей происходят в книге. "Вы до сих пор думаете, что фраза бьёт значит любит норма? Он хочет вас расстроить. Пусть мальчик и не знал никакой любви, даже мимолётной, даже детской, а особенно родительской. Говорят, родительская любовь самая чистая, но как можно судить о чистоте того, чего нет. Вы считали, что родители вас не любят из-за не купленной шоколадки или из-за того, что они отругали вас за провинность? Мальчик рад что вы остались детьми, это ценно, иметь здоровое детство. Он такого не имел. Он был вынужден выживать в отчем доме, а вот и один из примеров. Федералы нередко заглядывали в это здание, принятое называться домом. Они что-то вынюхивали, видимо знали, что здесь есть что-то нечистое, да вот только доказательств не было, только и могли рыскать взад- вперёд. Этот день не был исключением от подобных визитов, хотя влёк странные последствия. Мальчику тогда было уже шесть лет. Уже школьник, да вот незадача не самый взрослый. Он - дитя. В тот день он пришёл с учёбы пораньше и его сразу окатило холодной реальностью. Федералы уже ходили по дому, а мама гладила его рубашки. Не рубашки мальчика, а его рубашки, словно накрохмально белые. Обычный день, ему нужно было сесть за стол и делать уроки, как самому обычному среднестатистическому американскому ребёнку, но сегодня мисс Грид показывала интересный мультик про скорость счёта. Мальчик уже тогда был увлечён математикой, она не врёт и не ищет скрытых умыслов, она доказывает и высчитывает. Ему не терпелось рассказать маме перед тренировкой про это видео. Мама же всегда поддерживала его увлечения,она с ним записали его на экси, она записала его в математический класс. Мама всегда старалась для него. Похоже его нетерпение складывалось и в движениях. Федералы в скором времени покинули его отчий дом. Он был недоволен. Он был зол. Можно было бы карикатурно изобразить его щёки ярко алыми, а из ушей валивший клубьями дым, но нет. Он никогда не злился так. В такие моменты с него схлынули все краски, оставляя лишь белое, чистое лицо. Не было и улыбки, которую он показывал своим жертвам, он был просто в ярости. Его гнев придал ему скорости. От двери, где он провожал федералов, он вмиг допрыгнул до матери мальчика и выхватил раскалённый утюг. В следующее мгновение он оказался за спиной мальчика. Притворно нежно утюг коснулся плеча, а после был вдавлен с большей силой. По комнате стал раздаваться треск сгорающей одежды и треск кожи, лопающейся от неестественной температуры. Мальчику было больно, но он не двигался, не пытался убежать из под удара, а сидел смирно. Его это не устроило, и он вдавил сильнее подошву утюга, подпаливая буквально мясо. Вы думаете мальчик не кричал? Может и кричал, может и рыдал навзрыд, но в его памяти отпечаталось сильнее всего воспоминание смеха. Довольного такого, словно кот объевшийся сметаны. Тогда не только мать, но и мальчик понял, что такое ёмкое слово, прозвучавшее недавно на литературе прекрасно охарактеризует его отца - садист. Он был самым настоящим садистом, ему было в кайф видеть, как его родная плоть и кровь страдает от боли. Он просто смеялся, смеялся словно видел милую комедию с такими же милыми шутками, словно это нормально , буквально клеймить подобно скоту своего ребёнка. Тогда, обернувшись мальчик увидел ни одну из множества масок его отца, а его истинное лицо. Он монстр, его льдисто голубые глаза, наполненные удовольствием сумасшедшего, улыбка, полная экстаза при наблюдении за чужой гримасой боли, она на взгляд мальчика стала лишь довольнее, когда он обернулся. Потом всё прекратилось. Мать обработала его волдыри и ожоги, а после забинтовала их. Он игнорировал существование мальчика, но мальчик с того самого дня не смог забыть эту улыбку и эти глаза, такие же как у него. Их хотелось вырезать, лишь бы никогда не увидеть подобного выражения на своём собственном лице. " Миньярда крайне редко что - то могло напугать, но и это не стало исключением. Он не напугался книгой, он заинтересовался. Пусть Эндрю и сам вырос в своём кошмаре, но он точно не ожидал, что чужой кошмар вызовет его интерес. Быть может Миньярд надеется, что эта история поможет ему выйти из пучин отчаянья. Безусловно, он великий писатель и ещё кучу хуйни, которую про него распространяют в СМИ, но Эндрю тоже человек и ему свойственно выгорание. Сейчас, спустя год его затишья в писательской деятельности, помимо новых тиражей одних и тех же книг, но с увеличенным количеством копий, не было ничего. Его не привлекало ничего также, как в первый год, когда он написал "Убийство по ошибке?". Он снова словно только только вышел из постоянного таблеточного кайфа, когда его мир только только стал серым после вырвиглазных цветов, когда ещё не можешь увидеть все оттенки из-за контраста. Кевин, помнится ему, тогда обещал найти смысл для его существования, покорно надеясь, что Эндрю поглотит экси, также как и его, когда экси стало смыслом для жизни не потому, что это радовало, а потому, что это был единственный способ выжить с ебанутым названным братом. Возможно, Миньярд бы его понял, но, увы, оттенков не видно, как и желания проявлять излишний альтруизм, кроме защиты. Удивительнее всего было то, что Кевин справился с заданием, но не так как он того желал. Эндрю не полюбил до жути экси и не стал дрочить на клюшки, но он начал писать да писать так, что все поражались количеству его свободного времени. Оу, Дэй не знает как так получилось, но однажды он случайно оставил детектив, у которого было ещё 3 тома помимо первого. Ещё голкипер на тот момент заскучал и случайно начал писать, просто показалось, что автор хуйню мутит, мусоля одну и ту же часть, избегая остальных аспектов проблемы, и можно попробовать исправить эту тягомутину. Так он впервые переписал чужую книгу, в прочем у него появилась идея. Так было написано "Убийство по ошибке?". Он тянул годы в Пальметто на чистом энтузиазме и партнёрах на одну ночь, иногда попадались интересные кадры, побуждающие его на разглядывание оттенков, но таких почти не было, а потому смысла вглядываться он не видел. С последнего его выпущенного детектива прошёл год и за этот год он не нашёл ничего нового, ничего стоящего большего рассмотрения, но сейчас, прочитав про чужой кошмар, он загорелся, загорелся не просто, как после случайного секса, а действительно захотел дочитать, захотел узнать, какого хера автор пишет свою биографию, но не указывает об этом. Почему ни отца, ни мать не называет по имени? Эндрю что-то хотел, хотел так сильно, что он этого испугался. Испугался, как двадцатилетний студент, который впервые после курса терапии почувствовал такой всплеск чего-то инородного. Интерес. Он заглядывал к нему, но никогда не задерживался, предпочитая обходить стороной человека, не ищущего оттенки, но сейчас он не только постучал, он выбил нахрен дверь, срывая замки, которые были установлены не просто так. Это страшно. Страшно не в плане того, что это может уничтожить тебя. Безусловно, интерес уничтожит тебя, вскроет всё самое потаённое, лишь бы вытянуть из такого же человека тоже самое. Страшно это потерять. Говорят, что мы можем оценить что-то по достоинству только потеряв это, но Эндрю так не считает. Он слишком долго не имел постоянной почвы, чтобы не ценить что-то. Интерес инороден, бесспорно, но он помогает чувствовать и обрести вдохновение. Эндрю Джозеф Миньярд хочет узнать... руки в повязках снова поднимают книгу к лицу, дабы прочитать два слова, Нил Джостен.

***

Книга летит на пол, с глухим стуком отскочив от пола и подпрыгнув на 10 см снова возвращается в точку первого удара. Блядский Ники снова пришёл, причём ворвался и не остановившись на первом этаже деловито заявился к хозяину дома. Эндрю не признается себе, что в начале напугался, когда, поглощённый книгой, не услышал приближающихся шагов и не сразу распознал Ники. -Эндрю, - тёмноволосая голова просовывается в щель между дверью и косяком, - скоро приедет Аарон с Кевином. Мы думали поиграть в настольные игры. Кстати о Кевине, судя по ножу в дверном проёме он заходил. Снова Аарон? -Надеетесь, что так Кевин - я-хочу-на-корт-Дэй хоть на день забудет об игре всей его жизни? - он издевается, но игнорирует вторую часть фразы, очевидно, Ники не глуп, может быть наивен, но точно не глуп. Эндрю планировал прочитать хотя бы половину книги за сегодняшний день, но видимо не суждено ему читать столько, сколько угодно его душе. Размышления днём были слишком разрушительны. Би бы гордилась им, узнай, что он постарался разобраться в своих чувствах и эмоциях, а не сразу их выкинул в дальний ящик, но никто не говорил об обратной стороне. Да, проще выкинуть чувства, но они будут проявляться, пусть и иначе, а вот если их медленно и тщательно препарировать, то не будет так много неожиданностей от этих пресловутых чувств. Но это препарирование выматывает, остаётся лишь смутное желание разобраться в самом себе, тонущее под слоями усталости. -Ты прав, но мы думали о том, чтобы провести время друг с другом,-Ники тянет, это очевидно, как и последующее окончание фразы-как семья. Тема семьи у них не то чтобы под запретом. Они коллективно не упоминают её, избегают. Слишком много времени порознь, слишком много совместной боли, которой не должно быть в среднестатистической семье, хотя они никогда не были среднестатистическими людьми. -Ты думал об этом -Да -Хорошо -Так ты придёшь?- -Да Счастливый Хэммик буквально выпрыгивает из комнаты, пусть и его первым шагом было обнять кузена, но он быстро передумал. Раздаётся грохот и остаётся лишь надеяться, что их с Аароном неугомонный кузен не наебнулся с лестницы. Такие семейные вечера инициированные Хэммиком стали приятным распорядком на вечер четверга, тогда как пятница была забронирована под Райские сумерки. Обычно в такие вечера к ним присоединялся Эрик, но сегодня по всей видимости его завалили работой до поздна. Эти вечера появились ещё в колледже, но их было гораздо больше, нежели сейчас. Аарон пусть и жил с ним в одном доме, но они оба жили по разным графикам и предпочитали не мельтешить перед глазами у друг друга. У Аарона это был вынужденный выбор, а Эндрю... а Эндрю снова помог брату, защитил его от самого себя. У Эндрю прямо сейчас есть два выбора :спуститься вниз играть и болтать с братьями и Кевином, который со временем стал членом их семьи, пусть и через разногласия, но он стал для них словно брат, ладно, не для всех. Для Аарона Кевин стал надеждой и дурной влюбленностью, которую он вынужден выслушивать с обеих сторон, ведь влюблённость очень даже взаимная, но оба дальше своего носа не видят.

***

Аарон подъезжает к дому с небольшим прицепом в виде Кевина. Он грустит лишь о том, что сегодня без алкоголя. Спустя годы он стал понимать Кевина, пусть и не полностью, но после дня наполненного разными людьми :кто-то убийца по самообороне, кого-то только сняли с таблеток, оу, с ним сложнее всего. В его повадках, закрытости и черезмерной наблюдательности он вспоминает Эндрю, и он хочет застрелиться. Когда в совершенно чужом человеке видишь, что-то похожее на прошлое своего самого близкого человека, то волей-неволей погружаешься в воспоминания. Сейчас, он не понимает чего конкретно они с Ники боялись, когда Эндрю снимали с психотропных препаратов, но его маниакальность после снятия с них стала гараздо меньше и со временем он стал отпускать поводок больше, чем притягивать к себе. Медик не понимает и вероятно не поймёт, как его брат решил держать всё самое близкое на цепи и поближе к себе. Если воспомнить его отчий дом, то приходит воспоминание о продаже вещей Тильдой ради очередной дозы, а после и он сам был готов отсосать парню за возможность получить временный кайф со своими последствиями, а после страдать от ломки и так по кругу. -Мне кажется, - из быстрых мыслей Аарона вырывает, как не странно его попутчик -, что Ники сейчас пошлют -Эти вечера были из раза в раз семейными и их не отменяли без веской причины - Аарон быстро поворачивается к Кевину, окидывая взглядом его точёный профиль и выделяющегося ферзя. Забавно, что в университете Пальметто звёздного игрока экси называли королевой драмы, а после символично набитой "королевы" на скуле, заместо двойки было много шуток о другом смысле татуировки особенно среди лисов. Аарон мимоходом улыбается чему-то своему, а после возвращает всё внимание на дорогу. -Что ты уже сделал? - Миньярд искренне не понимал, когда Кевин только успевает ввязываться во что-то, а потому вместо ровного вопроса он был несколько обречённым. -Возможно я зашёл к нему поговорить, а он послал меня нахуй, - казалось бы - утверждение, но Кевин настолько не уверен в том, что говорит ему, что складывается ощущение, о том, что он задаёт вопрос. Быстрый сканирующий взгляд в переднее зеркало, помогает ему увидеть скукожившегося Дэя, который пытается не отсвечивать. -Думаешь из-за этого Эндрю сменит что-то привычное на одинокий вечер? -Я не знаю И он замолчал, словно действительно считал, что его друг, который в университете делал им уступки, который ,несмотря на свою нелюбовь к прикосновениям, обнимал Аарона и давал ему выплеснуть все эмоции, который всячески помогал Ники: шёл на все вечера кино, согласился ввести в постоянное расписание посещение "Райских сумерек" по пятницам. Да, он не будет милым братом и другом, их прошлое никогда не даст им стать обычными, но они точно не ненавидят друг друга и каждый из них готов на жертвв. -Нет, он не станет. Он тоже ждёт этих вечеров. Ты разве не заметил? Или мяч на экси все мозги твои отбил? Ты мне звони, вдруг там что-то осталось и хоть это что-то поддержим -Эй, уволь, в истории я - лучший, - возмутился Кевин, он до сих пор легко заводится-, саркатичный ублюдок -Ну уж потерпи меня минуты две, а потом закроешься в туалете, чтобы меня не видеть Возможно Аарон не хотел, чтобы Дэй весь вечер закрывался и отсиживался непонятро где, но он слишком долго прожил в стадии отрицания своих чувств, пусть Эндрю с этим ему помог, да вот только все следы отрицания сразу не вымоешь. -Много чести После этого они молчали всю оставшуюся дорогу, а Аарон старался не смотреть на фальшивую обиду Кевина, который так хорошо выпячивал губы, что становилось плохо, их хотелось поцеловать, но у этого придурка же с отрочества буквально установка "в профессиональном спорте могут быть только натуралы". Похоже Аарону не судьба получить хоть толику любви Кевина. Он будет довольствоваться их редким общением, стараясь получить как можно больше времени. Эгоистично? Безусловно, но все люди эгоистичны, особенно под влиянием гормонов. -Приехали - он скатился до озвучивания очевидных истин, но Дэй подозрительно притих и не планировал выходить, а потому блондин решил глянуть на него, вдруг помер. Сразу же он встретился с зеленью глаз Кевина и сглотнул. Уж извините парня, он не ожидал такого резкого зрительного контакта, но это не значит, что он был неприятным. Да, от него хотелось забраться куда-то, но это взгляд Кевина, который предпочитает смотреть на мячик и на верные отработки приёмов других людей, но не просто на других. -Прости,засмотрелся, - и Кевина, как ветром, сдуло, оставляя Аарона в одиночестве краснеть. Дэй придурок. Зачем давать пустые надежды на взаимность, если ему всё равно. В доме их встречает запах еды и восторженный Ники, суетливо бегающий туда - сюда, как суетливая домохозяйка, встречающая гостей. -Дуйте в гостиную, Эндрю скоро придёт, - а после его и след простыл, видимо пошёл звать вышеупомянутого. Аарон, скинув лёгкую куртку и кроссовки, пошёл сразу в гостиную и методично доставал игры, карты и клал их на пол около стола. Хоть что-то, чтобы отвлечься от фразы Кевина, так чётко выбившей его из равновесия. У Аарона не было возможности уединиться со своими мыслями в машине и не будет до конца вечера, а потому следует их отбросить в дальний ящик. Какой же всё-таки пиздец, что одна необдуманная фраза так чётко вывела его из равновисия и размышлений о пациенте. Он не скатился в пучины своего разума, благодаря Кевину. Он его любит до чёртиков, до замирающего сердце при мимолётной встрече с зелёными глазами и отвратительной счастливой улыбке после каждого такого осознания, но, увы, он не может позволить себе роскошь любить Дэя открыто, а посему и остаётся, лишь наблюдать из дали и таять.

***

Вечер окончен. Эндрю лежит в своей кровати, а всё его внимание приковано к так и оставшейся лежать книжке. Он практически гипнотизирует её, словно та по одному его желанию отростит ножки и вернётся к нему в руки, но чуда не происходит. Тяжко вздохнув, одеяло откидыввется, а писатель бредёт до книги и пожнимает её. Продолжая читать моменты жестокости из детства автора, пока тому не исполнилось десять. Тогда,помимо ежедневных тренеровок с любовницей отца на ножах, случается одно примечательное событие : "Крики из подвала не прекращаются ни на минуту. Маленький мальчик может лишь взять подушку и закрыть так уши в попытке приглушить звуки. Он любил мучать других людей с особой, присущей лишь ему, щепетильностью, что не давала ему часами выходить из подвала, наслаждаясь каждой гримасой ужаса, хрипом, стоном боли. Пожалуй, больше всего ему нрааилась реакция жертвы на тесаки. Он даже прозвище получил соответствующие. Его заводил страх, кровь и крики, которые были вынуждены слушать все, находящиеся в доме люди, да вот только не из завеобованной прислуги были только он и его мать. Они не могли просто пойти в полицию и сдать его, их бы убили, да и полицейский участок завербован. Он всё продумал так, чтобы обезопасить свою жопу, всех под себя прогнул-молодец. Мальчик отключился от усталости. Пусть крики пугали его, мешали спать, машали провалиться в мир сновидений, напоминая о жестокой реальности где ему приходится жить. Проснулся он от тормошения нго плеча. Мальчик не сразу понял, что его трясёт мать, полностью собранная. За её спиной было два рюкзака, каждый висевший на одной лямке. Его сборы были минимальны. И так, глубокой ночью, с двумя рюкзаками, хранившими все необходимые для них вещи, они покинули место их ада на долгие годы. Так началось их "путишествие". Ох, пардон, блядские бега. " Засыпал Эндрю с разными мыслями о том, как же мальчик вышел из этой ситуации, а ведь Кевин действительно оказался прав. Книга интересная, но автор вероятней всего интересней. Похоже Кевин прознал о том, как он начал писать. Миньярд догадывается, что мальчика зовут не Нил Джостен, а как-то иначе, но Нил Джостен и мальчик явно один человек, кто бы что не говорил. Впервые за долгие годы уснул он спокойно, а кошмары, начавшие отступать спустя годы, его не вовсе не мучали. Возможно, по утру он осознает, что ему явно не следовало бы связываться с этой книгой и перемены, которые она повлечёт, а он уверен, что так и будет, могут перевернуть всё с ног на голову, но это будет завтра, а не сегодня.