Пиршество Краипали:танец греха и вина

Пламя Краипали: танец греха и вина Представьте себе величественный храм,возведённый в древнегреческом стиле,но искажённый сущностью титана разврата Краипали.Этот монумент–гибельная симфония изысканной архитектуры и тёмного упадка,где классические формы сочетаются с чувственной извращённостью. Храм возвышается на мраморном утёсе,его колонны—массивные,выполненные в коринфском стиле,но они словно извиваются,как живые,обвиваясь вокруг друг друга,напоминая сцены из сладострастных оргий.Фасад украшен горельефами,изображающими сцены неистового поклонения Краипали:люди, боги и демоны сливаются в экстатическом танце,их тела переплетаются в хаотичных узорах,как будто сами камни горят похотью. Внутри храм наполнен чарующим полумраком,свет проникает сквозь витражи,отбрасывая на стены узоры,похожие на греховные видения.Пол выполнен из отполированного обсидиана, отражающего потолок,который покрыт фресками,изображающими сцены декадентского веселья и разврата под покровительством титана.Запах ладана смешивается с дурманящими ароматами экзотических смол,усыпляющих волю. В центре храма возвышается алтарь-резной пьедестал из пурпурного мрамора,покрытый узорами,которые пульсируют,как будто живые.Над ним парит призрачное изображение самого Краипали:высокий,статный силуэт с изящными чертами,его шесть рук вечно находятся в движении,маня,лаская и призывая к наслаждению. Каждое полнолуние храм наполняется шёпотами–жрецы и жрицы Краипали предаются безумным пляскам,теряя себя в вихре удовольствий.Их глаза затуманены, тела покрыты золотой пылью,а губы шепчут сладкие речи титану.Говорят,те,кто осмелится вкусить благословение Краипали,теряют себя в вечном экстазе,став лишь призраками желания,блуждающими в лабиринтах храма. Этот храм—не просто место поклонения,а живое воплощение сущности титана.Здесь стены шепчут грешникам,а каменные изваяния взирают на каждого вошедшего с понимающей похотливой улыбкой. Златиусы тщетно пытались игнорировать существование древнего сооружения,Аглая даже выпускала воззвание к народу,указывающее на опасность тешних земель,ведь,не по слухам любой ступивший на порог придавался вечному дурману-разврату. одним системным днем,когда Деметрия воззывала к своей лавке,а дети чертили мелом узоры на площади,Мидей и Фаенон получили приказ:отправиться к храму,скрытом в пыльных чащобах древнего мира,и добыть реликвию,заключённую в сердце сооружения.Поручитель предоставил подробный план и уверил,что даже если гипноз настигнет их,то они не смогут войти в процесс "пиршеств",так как не прошли посвящения в жрецы,что звучало довольно убедительно. —Ты уверен,что справишься?—спросил Мидей,бросая на спутника ленивый, но проницательный взгляд. Фаенон едва заметно усмехнулся,но в его глазах промелькнуло что-то глубоко тревожащее. —Я всё ещё с тобой,не так ли? Они шли через тёмные коридоры,где воздух был насыщен ароматами благовоний и чего-то более тягучего,дурманящего.Стены, покрытые мраморными резьбами,словно двигались,искажая образы:сцены пиршеств,тел,переплетённых в экстатических позах,ликов,застывших в блаженном забытьи. —Что-то здесь…не так,чувствуешь?,—прошептал Фаенон,касаясь массивной колонны слегка отдававшей живым теплом. —Мы знали,куда идём,—ответил наследный принц,но даже в его голосе скользнул оттенок сомнения,мигом сменившийся безразличным ожиданием скорой встречи с самим лицом разврата. Шаги по винтовой лестнице из розового мрамора гулом отдавали по стенам,все тут ощущалось по другому,словно они опьянели от собственных скрытых желаний.Ступив на последнюю ступень,в ранее поглощенном тьмой помещении,вспыхнули ярким светом красные огни ламп.Взгляду пал тронный зал раскинувшийся перед ними.Бархат и мрамор,лилии и вина.Мир потерял чёткость.Реальность размывалась,превращаясь в узор из движений,прикосновений,приглушённых голосов и грязных касаний. Гулкие шаги отражались от мраморных стен,пропитанных затаёнными шёпотами.Воздух был густым,пропитанным сладкими,почти удушающими ароматами–смесь ладана,опиатов и цветов,что расцветали лишь в тени титанов. Когда Мидей и Фаенон ступили в центральный зал храма,их встретило мерцающее сияние сотен масляных лампад.Высокие колонны,испещрённые резьбой,извивались в танце,который казался то иллюзией,то дыханием самого камня.В центре зала,на возвышении,покоилась пиршественная ложа,устланная пурпурным шёлком и золотой вышивкой. Перед ними возникли фигуры –не люди,не тени,но нечто среднее.Слуги храма.Их лица терялись за масками из чёрного оникса,а руки,бледные,точно выточенные из слоновой кости,несли тяжёлые кубки. Они поднесли напиток. Вино переливалось густым рубиновым блеском,словно улавливая тусклый свет лампад.Оно казалось слишком тёмным,слишком плотным,текло медленно,как патока,и оставляло на стенках кубков тягучие следы.Аромат…сладость,пряность,нечто острое,почти хищное в запахе. Фаенон колебался,задержал взгляд на поверхности напитка,в которой отражалось его собственное лицо–и чужие глаза,мерцающие в глубине жидкости. —Пей,—голос Мидея прозвучал чуть хрипло,непривычно низко.Он уже сделал глоток. Фаенон сглотнул. Когда тёплая жидкость коснулась его губ,он почувствовал,как реальность смещается.Храм словно задышал.Камень стал тёплым под пальцами.Маски слуг обернулись живыми лицами,то смеющимися,то застывшими в экстатическом изумлении. Голова закружилась. Его взгляд встретился с глазами Мидея–тёмными,голодными,полными странного,неодолимого света. Шёлковые подушки поддались под их телами. Их ждал пир титана. Фаенон хотел сказать что-то,но губы не слушались.В глазах его спутника плескалось что-то дикое,первобытное,неизбежное,он напоминал льва во внутренней агонии. Их тени слились в одну на фоне танцующего света словно так и надо было. Ночь в Храме Краипали дышала живым огнем,винами и тихими стонами,растворёнными в полумраке. Фаенон чувствовал,как реальность ускользает.Казалось,что он тонет в волнах шелков,в горячем воздухе,в чём-то неизбежном.Тело отзывалось неразумным трепетом,мысли рассыпались,точно перлы,выроненные в темноту. Мидей склонился к нему,его взгляд был затуманен тягучим огнём,в котором отражался тот же дурман,что теперь наполнял и самого Фаенона.Их дыхания смешивались,касания были то лёгкими,как прикосновение ветра,то требовательными,властными. Статуи по углам ложи смотрели на них с немым одобрением.Их мраморные лица застыли в нескончаемом экстазе,и казалось,что камень понимает их куда лучше,чем они сами себя. Вино каплями скатывалось по губам,по обнажённой коже,исчезало в жаре,в поцелуях пропитывая тела поддавшиеся здешнему разврату. Фаенон больше не знал,где заканчивается его тело и начинается грязная воля титана,охватившая разум.Всё вокруг—запах воска,густая сладость вина,тепло чужих прикосновений—смешалось в один затяжной,бесконечный миг. Мидей держал его крепко,с той уверенностью,что не требовала слов.Его движения были неспешны,выверены,но в них чувствовалось нечто первобытное,неотвратимое.Он касался его,как изучают запретные тексты—жадно,с благоговением,словно стремился постичь до последней тайны. Фаенон застонал,но этот звук растворился в глубине храма,в отблесках пламени,в пьянящем гуле голосов,которых,казалось,уже не существовало.Только они,сплетённые в этом ритме,в этой тягучей,сладостной пытке наслаждения. Шёлка под ними сминались, пропитываясь потом и вином.Лёгкие укусы,пальцы,скользящие по чувствительной коже,тяжёлые вздохи—всё слилось в один поток,которому не было конца. Статуи,замершие в извечных позах греховного экстаза,наблюдали за ними,уважая их поклонение пред титаном. Храм их принял.И они покорились. Где-то далеко,в самом сердце этого места,Краипали улыбался держа в одной из рук светившийся алым огнем развращенный венец целомудрия за которым и велась охота в кругах власти Охемы-заполучить его,значило подчинить любого в развращенном плане,поэтому уничтожение проклятой вещицы было предначертано. Мидей не собирался медлить и прелюбодействовать.Он двигался уверенно,требовательно,точно древний жрец,приносящий жертву,точно охотник,что загнал добычу и теперь впивается в неё глазами,разрывая её последнее сопротивление. Фаенон дышал неровно сбиваясь с ритма,вино текло по его коже,смешиваясь с жаром,прилипая к губам сладким привкусом,что тянулся нитью с каждого поцелуя.Всё в этом месте звало к греху,стонало в их движениях,в пламени,что отражалось на их сплетённых телах. Шёлка поддавались,принимая их жар.Их тени дрожали на стенах,извиваясь подобно фигурам,высеченным в камне.В этом храме наслаждение было священным ритуалом,а их тела стали частью древнего поклонения,что длилось веками. Храм не требовал слов.Лишь движений,резких и равзратных.Лишь отдачи.Лишь полного погружения в ритм,которому невозможно было сопротивляться. Вино и воск стали неведомой смазкой для их встреч,а шелка мягко укрыли спину Фаенона,скрывая её от пристального взора молчаливых слуг.Мидей, окончательно потерявший контроль,позволил себе поддаться наваждению,в его глазах вспыхнул дикий огонь,а с ним—неизбежное, безудержное желание. Мужская плоть прильнула к кольцу мышц,принц Кремноса,завороженный будущим,сделал первый толчок,содрагая чужое тело,заставляя Фаенона накрепко сжать шелковую перину мягко обжигавшую ладони. —Мидей...,—голос дрогнул словно прерванная мелодия на божественной арфе,не отпуская подушки,златиус исправился в одобрительной улыбке. —Продолжи,—и он слушается,постепенно задавая темп,наслаждаясь усладой для слуха в качестве множества развратных стонов,без умолку сыпавшихся от них обоих.Казалось это все-лишь странный сон постигший их по воле титана,но капля ясности выбивала из этих сомнений,возвращая в сладкую реальность. Мидей ускорялся с каждым новым вздохом,тело под ним экстазично извивалось находясь на самом пике излияния.Наследник Никадора не уступает,тот тоже на божественном пределе этого места,наконец заканчивая акт соития изливаясь в товарища по несчастью оказаться на этой ложе,плотно прижимаясь к чужому заду,смахивая капли пота рукой.Оргазм Фаенона не был столь же ярким,но отпечатался на простыне белым пятном,словно узор. Опьянение за считанные секунды сменяется осознанием,а слуги рассыпаются в сумраке теней,взгляды только что отрезвевших за мгновение встречаются в неописуемом ужасе произошедшего,Мидей готов измучить того,кто за этим стоит,а Фаенон пытается подобрать слова пока по бедрам течет чужое семя. —Хах...что же это...было,—запыханный,раскрасневшийся златиус в спешке прикрывается шелковым полотном скрывающим за собой прелести иного тела. Мидей не желает смотреть на проклятую ложу,и результаты их совместного пребывания под опьянением титана. Фрагменты воспоминаний постепенно возвращаются на свои места надавливая на сокровенное,воин лишь устало подымает доспехи и одежду натирая рукой шею усыпанную алыми пометинами.Казалось его взглядом можно было прожечь дыру в мраморном полу,хотя,его можно было понять. Беловласый герой не спешил вставать с шелковистых перин,недавний "пир" забрал у него добрую часть накопленных сил,а губа болезненно кровоточила напоминая о произошедшем не как о сне,а как о тревожащей реальности. —Фаенон,я не буду тебя ждать,—принц не желая продолжать неловкую беседу,оставляет напарника один на один с плодами пиршества растворяясь в тумане одного из коридоров.Возможно,он знал,что это может повториться снова,поэтому и сбегает. Голубые глаза проводят чужую спину следом,этот человек всегда не давал ему покоя,но сейчас все по другому. Фаенон остался в одиночестве,окружённый тихими отголосками ночи,что всё ещё витали в воздухе,словно незримые призраки.Храм был пуст и безмолвен,но внутри него,в глубине теней,будто всё ещё слышался отзвук шагов,растворившихся в тумане коридоров. Он медленно выдохнул,чувствуя,как остатки дурмана покидают разум,оставляя лишь странную пустоту.Глаза его задержались на смятых тканях,на следах чужого присутствия—всё вокруг ещё хранило тепло,но сам Мидей уже исчез. Он всегда так делает. Фаенон не знал,почему это должно было его тревожить.Но сейчас…сейчас всё было иначе.Ночь в храме не просто оставила отпечаток,она выжгла нечто в их душах,может против их воли,заставив стены раздвинуться,а потом снова сомкнуться,оставляя после себя странное послевкусие. Он провёл рукой по шее,где ещё ощущался призрачный след чьих-то прикосновений,и,не сдержавшись,прикрыл глаза.Вино,пиршество,огонь,приглушённые слова—всё это было мгновением назад,а теперь словно принадлежало другой жизни. Фаенон поднялся,натягивая на себя одежду и доспех,которая казалась ему чужой,будто он уже не принадлежал себе прежнему.Ему следовало уйти,догнать Мидея,но что-то в его собственном сердце не давало сделать этот шаг. Ты же вернёшься. Эта мысль не была вопросом.Она была знанием. И,пусть сейчас Мидей исчез в лабиринте коридоров,он знал—рано или поздно,этот человек снова появится в его жизни,как неизбежное возмездие,как клеймо,как тень,от которой невозможно скрыться.