Щелчок судьбы

Тихий шелест листвы нарушал лишь легкий ветер, лениво пробегавший по траве. Под массивным деревом, в густой тени, два юных шиноби спали, устало прислонившись друг к другу. Наруто тихо посапывал, раскинувшись на траве, его голова чуть наклонилась к плечу Саске. Тот, напротив, спал настороженно – руки скрещены, лицо нахмурено, словно даже во сне он был готов к битве. Их дыхание было ровным, мирным, и в этом спокойствии было что-то необычное. Из-за дерева неслышно вышел человек в черном плаще с алыми облаками. Глубокие темные глаза с бездонной грустью внимательно оглядели двух мальчишек. Итачи Учиха. Его младший брат — тот, кого он когда-то покинул, отверг, но не переставал любить. И тот, кто всегда шел за ним, даже не понимая почему. Его взгляд задержался на них. В этой картине было что-то… теплое. Наруто и Саске — такие разные, но связанные чем-то невидимым. Возможно, судьбой. Итачи медленно присел рядом. Его пальцы, привыкшие к кунаям и боли, осторожно, почти нежно, коснулись их запястий. С легким движением он переложил их руки так, чтобы их пальцы соприкоснулись. Тепло. Даже через бинты и ткань перчаток оно ощущалось. Наруто слабо пошевелил пальцами во сне, а Саске, даже не просыпаясь, крепче сжал его руку. Будто так и должно было быть. На губах Итачи появилась едва заметная тень улыбки. Он достал небольшую камеру и, не спеша, сделал снимок. Щелчок. Фотография мягко легла в его ладонь. На ней двое детей, скованные вечным соперничеством, но в этом миге — не враги, не шиноби, а просто двое, доверяющих друг другу. Итачи посмотрел на снимок еще мгновение, а затем спрятал его в складках плаща. — Пусть это останется напоминанием… — тихо прошептал он, поднимаясь. Они не знали, что он был здесь. И, возможно, никогда не узнают. Но это не имело значения. Итачи развернулся и растворился в тени деревьев, оставляя после себя лишь легкий порыв ветра. А Наруто и Саске продолжали спать, их руки все еще были сомкнуты.