Так или иначе, я дам тебе уйти

Густой серый туман окутывал смеркающийся Форкс, пока молодая женщина, вцепившаяся в гриву лошади, неслась галопом по лесу. Вот-вот должен был начаться ураган. Гроза уже озаряла едва потемневшее небо яркими зигзагами молний. Белла Свон ещё в начале своего пути знала, что ничем хорошим это не кончится. Но на какой-то чёрт она всё равно потащилась на окраину города. Да ещё и на лошади. Сейчас бы могла сидеть в своём пикапе и спокойно добираться до дома. Но сроки поджимали: редактор издательства требовал от неё финал последней книги из её серии дарк романов. А вдохновение всё не приходило. Поэтому решение покататься на лошади по лесу не казалось ей слишком безумным. Но не теперь, когда усиливался ветер и деревья раскачивало в разные стороны. Животное под ней пугалось, и Белле становилось всё тяжелее с ним совладать. И о чём она думала, когда решила поехать одна, чувствуя, как адреналин поднимается в крови, а сердце стучит, словно отбойный молоток? Сильный прохладный ветер ударил ей в спину, раздувая безрукавку, которая и так была на несколько размеров больше, и обдувая джинсы с начёсом внутри. Середина октября давала о себе знать, бабье лето уже давно прошло в их богом забытом городе. Страх становился всё сильнее. Эта поездка могла обернуться для неё трагедией. Лошадь под ней уже была готова встать на дыбы, отчего Белла ослабила поводья — не давая возможности животному сделать это — и ещё крепче вцепилась в её шею. Пытаясь хоть немного показать, что она всё ещё контролирует ситуацию, Белла погладила коня по загривку. И вроде бы движение стало чуть медленнее, чуть спокойнее. Она смогла пережить этот безумный галоп. Но никто не знал, в какой момент снова прогремит гром и конь под ней испугается, а Белла потеряет над ним контроль. И никто не знал, какой из этих моментов может стать для неё фатальным. Она даже не могла никому позвонить — телефон сел. Благо, все заметки для книги у неё были в блокноте. «Как хорошо, что рюкзак не промокает», — подумала она, понимая, что её жизненные приоритеты как-то сместились с годами. Вместо того чтобы думать о том, как выбраться живой, Белла думала о том, как бы её заметки не испортились. С каких пор она стала такой? Неужели суровая действительность бытия поглотила её полностью? Начинал накрапывать дождь. Холод испорченной погоды ощущался даже под тёплым свитером. Но тут, за кронами деревьев, которые потеряли почти все свои листья, нельзя было точно понять — сейчас поздний день или ранняя ночь. В какой момент она пропустила конец сумерек? В лесу ни души. Все спрятались, предчувствуя стихийное бедствие. Тут была только она и белый жеребец, взятый на несколько часов у одной из семей в пределах её адского маршрута. Находиться здесь становилось всё опаснее. Позади осталось побережье Тихого океана. В нескольких километрах к востоку и западу такая же неспокойная, как и всегда в такую погоду, была река Квайлатт. Белла в дерьме. И с каждым дуновением ветра её надежда выбраться таяла. Ночью в таких местах, как лес Форкса, — кромешная тьма. На глаза постепенно наворачивались слёзы, готовые политься солью негодования. Она тут совсем одна. Родители умерли. Друзья растворились во времени. Она одна последние пять лет. И это чертовски невыносимо. Но Белла не сдавалась и всё ещё пыталась найти обратный маршрут, который мог бы привести их с лошадью прямо к её дому, пока не стало хуже и не прогремел очередной раскат грома, чтобы уж точно потеряться среди вековых деревьев. В худшем случае для Беллы — умереть.

«Так или иначе,

я найду тебя…»

— Как обстоят дела? — поинтересовался Карлайл у одной из медсестёр, подходя к регистратуре. За окном вовсю бушевал ураган, и только самый неудачливый человек мог оказаться на улице в такое время. В больнице было тихо, как и в большую часть его вечерних смен. Какие-то больные шли на поправку, кто-то ждал операции. Ничего экстренного. Ничего сверхъестественного, за исключением его самого. — Поступила молодая женщина, доктор Каллен. Минут двадцать назад. Лошадь сбросила её, выскакивая прямо из леса. Все документы уже в процедурной, она в сознании. Ждёт, когда зашьют раны. Мужчина напрягся, но кивнул и пошёл в сторону процедурной. Мало кто из обычных людей способен пережить такую погоду, особенно находясь в лесу. Ветер в этих широтах во время бурь и ураганов был достаточно силён, гонимым со стороны Тихого океана. Неужели это её аромат он уловил, находясь у себя в кабинете? Триста лет бессмертия, большая часть которых отдана самоконтролю над жаждой людской крови. И всё ради того, чтобы сходить с ума от этого аромата жасмина и корицы. И чем ближе он подходил к кабинету с пациенткой, тем сильнее был её аромат. Возможно, его медовые зрачки давно расширились и потемнели от желания попробовать, он не знал. Но сильное слюноотделение говорило о том, как сильно его организм жаждет ощутить этот вкус у себя во рту. И, нет, он по-прежнему не готов и никогда не станет питаться людьми. Он всегда был и будет «вегетарианцем» в этом плане. Долгие годы практики в медицине и работы с кровью позволили ему исключительно помогать людям. По крайней мере, так ему хотелось думать. Но потом он увидел её. И впервые за три столетия Карлайл Каллен испугался. Эта женщина заставила его усомниться в силе своего контроля. Она сидела на кушетке, облокотившись на холодный кафель стены, и глубоко дышала. Каштановые волосы большими длинными волнами обрамляли обнажённые плечи, создавая приятный глазу контраст с кожей цвета слоновой кости. Её грудь — в едва прикрывающем соски синем бюстгальтере — вздымалась от каждого движения. И, нет, это не было грязно, вульгарно или пошло. Это было… в меру. Просто мягкая кружевная ткань, поддерживающая грудь. Почти вся левая сторона её тела едва заметно истекала кровью. В верхнем отделе рёбер через пару дней начнёт формироваться синяк. А на ключице и нижней части шеи останется шрам, но доктор Каллен ни в коем случае не должен этого допустить. Таков был его вердикт как врача. Иных мыслей он просто не мог себе позволить. Он не должен их себе позволять. Эта женщина — всего лишь очередной пациент. Не более. Хотя сейчас Карлайлу больше казалось, что он ведёт торги с самим собой. Со стороны могло показаться, что мужчина пожирает её глазами. И, да, так и было. Непрофессионально. Не тактично. Лишено всяких этических и моральных норм, но ему на долю секунды стало плевать. И тут дело было далеко не в сексе, хоть она и была сексуальна. Хвала небесам, что долгие годы жизни научили его не показывать своих истинных эмоций. Исключительно добродетель — единственное качество, которое он демонстрировал людям. Но Карлайл уже не знал, как сложится его жизнь и жизнь этой женщины в ближайшем будущем. Аромат её крови — единственное, о чём он мог думать прямо сейчас. Она никогда не должна узнать всю силу его жажды по отношению к ней. А он всеми силами должен совладать со своими пороками. Ох, если бы он только мог… Взяв со стола планшет с информацией о пациентке, Карлайл подошёл к кушетке, не оставив своё присутствие незамеченным. Она резко открыла глаза, повернувшись в его сторону. И на одно мгновение Карлайл подумал, что она обомлела, когда увидела его. Впрочем, как и большая часть женщин, он привык к этому вниманию, хоть и смущался каждый раз. Вот только это мгновение, как ему показалось, было обманчивым. В её глазах была только боль, перемешанная с облегчением и безразличием к происходящему. А может, она просто хорошо играла? — Добрый вечер, мисс… — Карлайл сверился с планшетом в его руках, где уже были внесены все данные пациентки. — Изабелла Свон. — Белла, — поправила она охрипшим голосом. — Хорошо, Белла. Неудачный вечер? — отложив планшет, спросил Карлайл и пододвинул столик с инструментами. — Максимально, — на выдохе ответила она и отвернулась к окну. — У меня непереносимость запаха крови. — Я так и предположил. Техника дыхания была правильной, Белла, — он ещё раз внимательно осмотрел её, прежде чем надеть перчатки. — Спасибо, доктор Каллен, — ответила Белла, прочитав его имя на бейджике, в тот момент, когда повернулась к нему лицом. — Можешь звать меня Карлайл, — поправил он, прежде чем начать обрабатывать её раны. — Я постараюсь зашить глубокие раны так, чтобы не осталось шрамов. — Это не самое страшное, что может быть в жизни, — тихо ответила Белла, грустно улыбнувшись. — Да, ты права. Так что случилось? — начал интересоваться Карлайл, чтобы отвлечь её от укола обезболивающего в области ключицы и груди, и всех манипуляций, что ему ещё предстояло сделать. — Мне нужно дописать книгу. Я писатель, если можно так сказать. Издательство требует закончить последний роман из серии, но… — Белла сделала резкий вдох и зашипела, почувствовав иглу в области шеи. — Прости, шея — чувствительное место, кожа очень тонкая, — прокомментировал Карлайл свои действия. — Продолжай, пожалуйста, тебе лучше не концентрироваться на том, что я делаю. — В общем, у меня пропало вдохновение, и я решила поехать на окраину города на лошади. Вот, это всё, — Белла прикусила нижнюю губу, прежде чем сжать её в тонкую линию и зажмурить глаза. — Ты знала, что погода испортится и всё обернётся твоей встречей со мной сегодня? — продолжал отвлекать её Карлайл. Аромат жасмина с корицей, исходивший от её крови, кружил ему голову, словно он был где-то в матрице, а не в процедурной с Беллой Свон. — Я слышала прогноз, да, но я и вернуться планировала до сумерек, — промычала Белла и встретилась взглядом с Карлайлом впервые за всё время пребывания рядом с ним. — Твои глаза… — Это семейное, — резко ответил Карлайл и заметно напрягся, что, по его ощущениям, не ускользнуло от внимания Беллы даже в таком состоянии. — Мне придётся разрезать твой бюстгальтер, если ты не против. — Мне… надо раздеться? — немного нервно уточнила Белла. — Мне нужен доступ только к левой части, — уточнил Карлайл, наложив последний шов на рану в области шеи и ключицы. — Большая часть работы уже проделана. На рёбрах останутся синяки из-за ушиба и маленькие ссадины, мы их потом обработаем ещё раз и забинтуем. Тебе ещё повезло, что тебя не затоптали копытами, — грустно улыбнулся Карлайл, положив нитку с иглой на металлический поднос с медицинскими инструментами. — Ладно, хорошо, я куплю новое нижнее бельё, так уж и быть, — смирилась Белла со своей участью и позволила Карлайлу начать разрезать её бюстгальтер с линии бокового шва. — Видишь, тебе уже лучше, — заметил он её лёгкий юмор, закончив разрезать ткань ножницами. Карлайл слишком уважал женщин — если те были вынуждены обнажаться на осмотрах в его присутствии — чтобы позволить себе смотреть куда-то ещё, кроме их глаз. Вот и сейчас, в очередной раз промакивая раны Беллы марлей, смоченной в перекиси водорода, он смотрел только на рану в области её левой груди, под которой чуть ниже находилось её активно бьющееся сердце. Карлайл слышал каждый удар, который отдавался набатом в его ушах. Он пытался понять, что чувствует женщина, которая сидит перед ним. Потому что всё, что чувствовал он, — это всепоглощающее желание попробовать хоть каплю её крови. На протяжении всех этих минут Карлайл только и делал, что боролся с инстинктами хищника, которые жили в нём столетия. Всё это время он благополучно их подавлял. Он не дышал, хоть и должен был поддерживать иллюзию того, что нуждается в дыхании, лишь бы аромат жасмина и корицы не будоражил его ноздри, так и маня окунуться в него с головой. — Я не любитель больниц и врачей, если честно, — продолжила Белла. — И это не из-за того, что я против каких-то процедур, просто… — Непереносимость крови, — напомнил Карлайл и взглянул на Беллу, снова взяв в руки иглу с ниткой. — Да, как я и сказала ранее… — невнятно пробормотала она, но он всё равно прекрасно расслышал. — Я почти зашил твою последнюю глубокую рану. Через десять дней приходи снимать швы, — начал давать рекомендации Карлайл. — Мази и таблетки будут выписаны в рецепте, через неделю жду на перевязку. — Обмотав грудь и рёбра Беллы бинтом, он завязал крепкий узел, прежде чем позволить ей встать с кушетки. — Раны на рёбрах неглубокие, там больше стёсана кожа, но лучше перестраховаться, чтобы не занести инфекцию. Швы ничем не мазать и не мочить. Исключительно орошать жидким антисептиком около трёх раз в день. Белла глубоко вздохнула, скривив лицо. Всё же ощущать бинт на теле было немного дискомфортно, и Карлайл понимал её чувства. — Хорошо, доктор, — она снова посмотрела на него своим, как ему казалось, безразличным взглядом цвета кофе. — До встречи. — Да, Изабелла, ещё увидимся, — добродушно ответил Карлайл, отводя взгляд от её лица, и снял перчатки, чтобы выбросить их в корзину с отходами класса Б для дальнейшей утилизации. Ураган ещё не закончился, за окном отчётливо слышались сильные капли дождя, которые стучали в окно, и раскаты грома где-то в отдалении. Белла встала, немного пошатнувшись, что не ускользнуло от внимания Карлайла. Но он не стал предпринимать попыток помочь, пока не заметил, что её одежда — свитер и безрукавка — лежала на стуле в грязи и крови. Джинсы, что были на ней, не отличались от другой одежды по состоянию после падения на мокрый асфальт. Белла была почти без одежды, без машины и, скорее всего, с разряженным телефоном. За те полчаса, что Карлайл зашивал раны, телефон в её обветренной от октябрьского холода руке так и не подал признаков жизни. И это был вопрос времени, когда Карлайл будет готов предложить Белле свою помощь. Только чтобы чуточку узнать её, не больше. Жалкое оправдание, которым он прикрывал своё желание впиться клыками в её артерию. Карлайл сложил все инструменты в дезинфицирующий раствор, почти не замечая её нежно-розовые соски, которые вызывающе затвердели от разницы температур тела и помещения. Белла всё ещё являлась его пациенткой. Он твердил себе это снова и снова. Карлайл не мог понять, что с ним происходит. Что-то изменилось с тех пор, как эта женщина попала к нему в больницу. «Это всё аромат её крови — не более», — ему так хотелось в это верить. Но он так долго был один. Одиночество поглощает, особенно если ты вынужден жить вечно. Да и, в конце концов, он всё ещё мужчина. Потребности плоти ему не чужды, как и всем остальным. Но эта грань у вампиров всегда была размыта. Иногда что-то одно просто дополняло другое. — Блять, — тихо выругалась Белла, подойдя к стулу с одеждой, что он, конечно же, услышал. — Могу я тут остаться до утра? — не без надежды в голосе спросила она, прикрывая голую грудь простынёй, которую Карлайл заботливо ей выделил, и посмотрела на него умоляющим взглядом. — К сожалению, это не по правилам больницы, Белла, — Карлайл наконец решил сделать глубокий и медленный вдох, перед тем как снова перестать дышать, лишь бы не соблазняться на её запах. Но он уже давно был в его власти, просто ещё не понял этого. — Но моя смена заканчивается через час, я могу отвезти тебя домой, если хочешь, — как бы невзначай сказал мужчина. Карлайл предлагал ей сделку с дьяволом. Белла и понятия не имела, на что она могла подписаться, сказав ему «да». — У меня есть ещё один комплект одежды в раздевалке. Могу, конечно, выделить медицинскую сорочку для пациентов, но… — Нет, никаких сорочек, — резко сказала она, отрицательно мотая головой и ещё крепче прижимая к себе простынь. «Боже, не введи меня в искушение, избавь от лукавого. Неужели я такой развратник?» — подумал Карлайл, представляя, как кулачок Беллы сжимает простынь у него дома, пока её ноги крепко сжимают его бёдра, а тело близится к долгожданной разрядке, пока из шеи едва заметно течёт кровь… «Господи, стоп!» — остановил Карлайл поток своих грязных мыслей, поспешно делая заметки в планшете с анамнезом Беллы Свон. — Нам нужно покинуть процедурную, Белла, — поторопил он её с решением. Она всё так и стояла у стула со своей грязной одеждой в руках, как потерянный ребёнок. В какой-то степени она была им для него. Выглядела она точно не на свои 32 года. — Если ты согласна с моим предложением, то я отведу тебя в раздевалку, а после подождёшь меня в столовой. — Эм-м, я… — Я не кусаюсь, Белла, — какая же наглая ложь сейчас вылилась из его уст. Он уже почти открыл дверь, чтобы покинуть перевязочный кабинет, как её рука обхватила его ладонь, останавливая. Простыня, которую Белла так крепко держала, плавно сползла с её груди, будоража воображение доктора Каллена. Но мужчина и на секунду не позволил себе посмотреть туда, быстро поправив сползающую ткань свободной рукой. — Ладно, я думаю, что это жест доброй воли. Но это не отменяет того, что мне страшно, — тихо сказала Белла, глядя прямо в ярко-золотые глаза напротив. — Я тебя почти не знаю. — Не думаю, что это проблема, — с улыбкой ответил Карлайл и пропустил её вперёд.

***

Белла сидела в столовой в ожидании доктора Каллена, медленно потягивая кофе с молоком и доедая круассан с ванильным кремом и миндалём. Она всё ещё пыталась прийти в себя после случившегося. Это чудо, что лошадь сбросила её возле больницы. Белла почти была у дома и радовалась, что смогла бы добраться без последствий для жизни и до начала ливня, который до сих пор барабанил в окна, как грянул гром… Произошло то, чего она так боялась. Лошадь испугалась сильного звука и рванула галопом в противоположную от её дома сторону. И как бы Белла крепко ни держалась за седло, за поводья, да за что угодно, лишь бы не упасть, при втором раскате грома её нагло сбросили. Она до сих пор не могла понять, как не разбила голову, не прокусила язык и избежала других неприятностей, когда тебя на скорости кидают на мокрый асфальт. И не просто кидают, а с высоты в несколько футов. Как хорошо, что Белла оставила ноутбук дома. В рюкзаке, кроме налички, блокнота и шапки, больше ничего не было. Возможно, шапка смягчила падение и спасла голову. Да и чёрт его знает, как так вышло, но сам факт, что она жива, уже делал её счастливой. Смущало только, что на фоне всего этого она дала согласие доктору Каллену подвезти её до дома. «Это всё шок, — думала она. — Стресс. Боль». Что обычно бывает у людей в её положении? Потому что при любом другом раскладе она бы никогда не согласилась показать кому-то место, где она живёт, даже если этот кто-то — доктор в местной больнице Форкса. Да и его глаза… Белла на мгновение перестала жевать и уставилась в одну точку. «Что за хуйня с его глазами?» — задалась она вопросом. Белла ни у кого не видела такого цвета. Слишком яркие, как расплавленное золото. И хоть ей и было прохладно в процедурной, его руки были холодными даже через медицинские перчатки. «А кожа… Он, блять, хуёв альбинос, что ли?» — очередной вопрос в её голове привёл к головной боли. Шумно вздохнув, она откинулась на спинку стула, опустив руки. Надежда одолжить зарядку у стойки регистратуры больницы тоже не увенчалась успехом. Ни один из проводов ей не подошёл. И это в современном веке технологий. Впрочем, кому бы она позвонила? У неё давно никого не было. Поэтому всё, что ей оставалось, — это сидеть в мужских штанах, которые ей были велики на два размера, из-за чего Белла затянула их поясом от старого и никому не нужного медицинского халата. Но это было лучше, чем её грязная и кровавая одежда. «И пахнет приятно», — заметила Белла, уловив аромат мятной свежести от водолазки. Но её смущал этот жест доброй воли. Когда долгое время живёшь в одиночестве, то во всех ищешь подвох. Хотя Белла была готова признать, что Карлайл Каллен очень вежлив, тактичен и учтив. За всё время её вынужденного пребывания с ним, особенно когда она была без верхней части одежды, да и вообще сидела почти голая напротив него, он ни на минуту не посмотрел на неё так, как любой другой мужчина. И, нет, её это не задело. Белла не считала себя менее привлекательной на основании этого. Наоборот, данная черта его характера, а может быть, воспитания, позволила Белле начать уважать Карлайла. Одного джентльменского действия было недостаточно, чтобы быть уверенной в том, что он адекватный человек. А вера в лучшие качества мужчин у Беллы угасла пару лет назад, когда один из поклонников её творчества превратился в сталкера. Тогда она жила в Сиэтле. В серии её тёмного романтизма, которая по задумке должна была состоять из пяти книг, уже были написаны и напечатаны две. И Белла начала писать третью. Как-то вечером, сидя в библиотеке, она заметила мужчину, который стоял на улице, у дерева, и пристально смотрел на неё сквозь окно. Джеймс, как она потом узнала его имя, был не особо высокого роста по стандартам штатов, но выше её. Стандартные черты лица, щетина и безумный взгляд. А его чуть длинные светло-русые волосы были собраны в хвост на затылке. Пробор выглядел так ужасно, что было ощущение, будто мужчина не особо заморачивается с мытьём головы. Он не знал, что Белла его видит. Она сидела к окну спиной. Просто по счастливой случайности, когда экран ноутбука погас, она увидела его в отражении. Он следил за Беллой несколько месяцев, пока его не посадили после попытки нападения на неё. «Люди очень непредсказуемы», — поняла Белла в который раз. Но и Карлайл не был похож на простого человека — в этом Белла не сомневалась. — Ты готова? — Белла аж подпрыгнула, услышав голос Карлайла рядом с собой. Почему она не заметила его шагов? Но, повернувшись в его сторону, Белла снова оказалась под неоднозначным впечатлением, как и при первой встрече полтора часа назад. Он был молод, у него был самый светлый платиновый блонд, который она когда-либо видела у мужчин… и он был красивее, чем любая кинозвезда из тех, кого она знала с экранов ТВ. И вот сейчас он шёл к ней. На нём были брюки цвета хаки, а голубую рубашку отлично подчёркивал белый пуловер и бежевый шарф. Потрясающий вкус. Белла представила, как идеально смотрелось бы на нём то чёрное пальто, которое он держал на согнутой руке. И снова умело скрыла лёгкий интерес под маской безразличия. — Твою мать! У меня чуть сердце не остановилось, — накинулась на него Белла. — Твоё везение, что мы в больнице. — Извини, я не хотел тебя напугать, — виновато сказал Карлайл, подходя к столику и отодвигая стул. — И, да, ты права, моё везение, что я врач и, в случае чего, предотвратил бы инфаркт миокарда. — Оу, правда? — Белла приподняла бровь в псевдоудивлении. — Все проблемы ни по чём, если ночью спишь… Дверь резко открылась, и вошла медсестра, не дав Белле договорить, но, возможно, это было к лучшему. «Пиздец, как я могу так дерзко с ним разговаривать? Что со мной не так? Он незнакомый мне человек, так ещё и мой доктор, чёрт возьми», — подумала она, положив руки на стол перед собой. С точки зрения психологии можно было бы подумать, что она защищается. Может, так оно и было? Белла не знала ответа на этот вопрос, она ничего не знала и не понимала. — Правда, — подтвердил Карлайл, глядя на Беллу. — Тебе ещё рано думать про остановку сердца. Итак, что тебе интересно? — Эм… Я… В смысле? — не поняла его вопрос Белла, как-то резко он перешёл с темы инфаркта на тему интересов. — Чтобы между нами был достаточный уровень доверия и ты не считала меня маньяком, — тут до Беллы дошло, что он имеет в виду под «что тебе интересно?». Ей понравилось, что он помнит про её дискомфорт от того, что она его почти не знает. Кажется, доктор Каллен начинал зарабатывать немного плюсов в её глазах. Но это всё равно ничего не значило. За его ангельской внешностью однозначно скрывался какой-нибудь «мистер Хайд». Собрав в голове несколько вопросов, которые, как ей казалось, помогут определить его уровень адекватности, Белла озвучила их: — Ладно, сколько тебе лет? — Возраста будет достаточно, чтобы ты чувствовала себя в безопасности? — смеясь, спросил Карлайл. — Нет, мне просто интересно, — улыбнулась Белла, понимая, что начала с дурацких вопросов. — Это только начало, не волнуйся. — А ты уже хочешь закончить? — снова спросил Карлайл, на этот раз уже без смеха, как будто он что-то искал в её глазах. Белла растерялась, но быстро взяла себя в руки. — Посмотрим на твоё поведение, — ей пиздец, её дрянной язык когда-нибудь выроет ей яму. Иначе она не могла объяснить логику своих колкостей в адрес Карлайла. Неужели одиночество сыграло с ней плохую шутку и ей стало плевать, что говорить? Боже, этот мужчина зашивал её всё это время, и это её способ сказать ему «спасибо». Отец бы перевернулся в могиле, увидев её сейчас. Карлайл тем временем заливисто рассмеялся. Белла немного расслабилась и даже заслушалась звуком его раскатистого смеха — он был заразительным. Но ей всё равно было неловко сидеть напротив Карлайла в одежде, которую он ей одолжил, и при этом вести себя с ним... так. — А ты мне нравишься, — уверенно сказал Карлайл, усмирив приступ смеха. — И, да, мне 35 лет. — Ну, ты тоже вроде ничего такой, — согласилась с ним Белла и натянуто улыбнулась. — Хорошо сохранился, старик. — Вау, я польщён, — Карлайл округлил глаза в наигранном удивлении и приложил руку к сердцу. — Мне ещё никогда не делали таких комплиментов. — Я буду первой, — вздохнув, Белла протянула руку к остывшему кофе и нечаянно задела пальцы Карлайла, ощутив могильный холод, исходящий от его руки. — Ты такой холодный, — медленно сказала Белла, посмотрев в глаза Карлайла, которые уже были больше похожи на чёрные, чем на золотые. «Что за херня?» — смутилась она, но не подала виду, оставив это на потом. У неё ещё будет время узнать о нём что-то в том же интернете. — У тебя болезнь? Карлайл грустно улыбнулся, но всё же ответил: — Это сосудистое. Сердце плохо гоняет кровь. Ничего серьёзного. — Хм, окей, — Белла не поверила ему. Человек не может быть холодным постоянно, будь он хоть тысячу раз болен, если только он не… Нет, бред. Бурная фантазия Беллы доведёт её до психушки. Пора уже стать менее мнительной. — А что насчёт глаз? Там, в процедурной, они были больше золотистого цвета, а сейчас… Карлайл не дал ей договорить, да и Белла не знала, какие слова подобрать, чтобы не выглядеть ещё более наглой и бестактной. — Как я и говорил, это семейное. Элементарная генетика. У меня есть пациенты с зелёными глазами, но при другом освещении и настроении они могут меняться на серый. Не буду углубляться в медицину, большинство терминов будет сложно понять. В общем, у меня то же самое, — ответил Карлайл и посмотрел на наручные часы. — Надеюсь, такой ответ удовлетворит леди, прежде чем я отвезу её домой? — Допустим, — скептически согласилась Белла. — Что-нибудь ещё? — Ну, про семью и прочее нет смысла спрашивать, думаю… — медленно протянула Белла, сомневаясь, что ей достаточно этой информации. — Наверное, да, всё. От одной поездки вряд ли что-то будет, не так ли? — неуверенно спросила Белла больше саму себя, чем Карлайла. — Всё будет хорошо. Я слишком много и долго помогал людям, чтобы что-то пошло не так, Белла, — заверил её Карлайл. — Я… — Белла уже хотела рассказать ему, что её преследовали однажды, но побоялась, что он сможет воспользоваться этой информацией. Хотя это могло бы оправдать её скептицизм в его адрес. — Ладно, думаю, я готова. — Хорошо, в таком случае, надевай пальто, — Карлайл встал из-за стола и протянул Белле то самое пальто, которое, по её мнению, отлично смотрелось бы на нём. — А ты? — смущённо уточнила она. — А я уже подогнал машину ко входу, и на мне нет ссадин и ран, чтобы переживать, что я могу простудиться, Белла. — Хорошо, — согласилась она и, убрав всё со стола, встала и взяла предложенную ей верхнюю одежду.

«Так или иначе,

я заполучу тебя…»

Переключив передачу, Карлайл плавно поехал по улицам Форкса в сторону дома Беллы, на тот адрес, что она вбила в навигатор. Хотя город был маленький, и Карлайл спокойно мог ехать по памяти. Он знал и помнил всех жителей Форкса за последние восемь лет, как вернулся в город после многолетнего отсутствия. Поэтому стоило только Белле упомянуть имя её покойного отца, как Карлайл сразу понял, что она дочь шерифа. И искренне соболезновал ей — он не смог тогда быть в городе в день похорон. «Может быть, мы бы узнали друг друга раньше», — подумал он. Но всё это не должно было иметь значения, и эти мысли ушли прочь из его головы. Ведь он совсем не мечтал укусить её, а лишь сдерживал себя из последних сил. И совсем не думал о ней всё время с тех пор, как уловил её аромат, стоило ей поступить в больницу. Но эта кровь в её венах так дурманила. Даже сейчас, когда она сидела рядом с ним в нескольких сантиметрах. Белла бы не почувствовала боли, если бы Карлайл внушил ей это — подчинение своей воле было одним из преимуществ его вида — как и его клыков, которые нежно впились бы в её плоть. Хотя, если бы она согласилась добровольно угостить его одним глоточком — слюна вампира была чем-то вроде лидокаина — даже в этом случае она бы ничего не ощутила. Только холод его губ на своей шее, а может, бедре… Влажность его языка в месте укуса, который мог бы стать обжигающе-приятным из-за теплоты её крови. Если бы только она согласилась… Но он не такой. Он не монстр. Он должен бороться, пытался убедить себя Карлайл снова и снова. Все эти столетия были ради того, чтобы доказать себе, что такие проклятые, как он, могут существовать и без человеческой крови. И Карлайл хотел держаться от неё подальше — лишь бы больше не ощущать жасмин и корицу, как и эту сумасшедшую жажду до сухости в горле — и в то же время не хотел отходить от неё ни на шаг. Эта женщина становилась для него наркотиком. Он страдал, находясь с ней рядом, и при этом не мог жить без мысли узнать её на вкус. Карлайл на минуту повернулся к пассажирскому сиденью, когда они стояли на светофоре. Белла смотрела в окно, а её светлая кожа так красиво выделялась на фоне тонированных стёкол. Ехать до её дома от больницы было около двадцати минут, может, чуть больше. И Карлайл так хотел растянуть это время. Ведь потом, когда они приедут, он будет сходить с ума от аромата, который она оставит на его одежде и в салоне машины, когда покинет его. Сделав глубокий вдох, он на мгновение прикрыл глаза, пока на перекрёстке не загорелся зелёный. — Мы почти приехали, — тихо сказала Белла и посмотрела на Карлайла усталым взглядом. Ему казалось, что она что-то ищет в его внешности, в чём-то его подозревает. И как же она была права в своих подозрениях. И Карлайл мог понять её недоверие, её скептицизм. Может быть, когда-нибудь он заслужит её доверие, а пока пусть всё идёт своим чередом. — Как скажешь, — мужчина увидел третий дом за поворотом и подъехал к нему на подъездную дорожку. Рядом лес. Карлайлу это нравилось. Но это на тот случай, если он совсем обезумеет и захочет подышать её запахом чуть ближе, заполнить им свои давно умершие лёгкие. Или сойдёт с ума от тотального одиночества в своём большом особняке и просто придёт посмотреть, не ошивается ли кто-то рядом, такой же опасный внутри, как и он сам. Карлайл не знал, но и не исключал такого поворота событий. Всё же его выдержка не безгранична. Как бы он ни старался, он вот-вот падёт под её гнётом. Но он должен держать себя в руках. Он не монстр. — Спасибо, — тихо сказала Белла и снова посмотрела на него. — И за помощь, доктор, — чуть позже добавила она. Карлайл сдержанно улыбнулся, поворачивая ключ зажигания, но не заглушая мотор. — Я всегда рад помочь, Белла. — Я… — её сердце участилось. «Она боится, или…» — начал размышлять Карлайл, не понимая, что пошло не так, почему её сердечный ритм изменился. Она глубоко вздохнула и сказала: — Можешь зайти, если хочешь. Он очень удивился. Это было максимально неожиданно в контексте их знакомства и её сомнений насчёт его личности. И как же Карлайл хотел сказать ей «да», но… Вероятность того, что он не набросится на неё, приближалась к нулю. Он не мог. Ему срочно нужна была кровь. Надо было поесть. Сейчас он старался думать только о том, как вонзится в какого-нибудь несчастного лося, лишь бы не думать о гладкой шее Беллы — где так отчётливо бился пульс — у себя во рту. Но что это было в её взгляде… надежда? Она хотела, чтобы он зашёл к ней в дом? Или… не такие уж они и разные, как могло показаться на первый взгляд. Белла отвернулась, готовая выйти, так и не услышав ответа. Карлайл тем временем ещё крепче сжал руль, молясь, чтобы он не сломался к чертям собачьим прямо на её глазах. Опустив руки чуть ниже, он немного откинулся назад в водительском кресле, выдыхая не нужный ему воздух носом, и стиснул зубы до выступивших желваков на скулах. И неожиданно для самого себя потянулся к её руке: — Стой. Белла вздрогнула от его холодного прикосновения к запястью. Дверь машины уже была немного открыта, что усиливало эффект от прохлады осенней ночи. Карлайл медленно убрал ладонь. — Я бы с радостью зашёл к тебе в гости, Белла, правда, — и это было искренне. Карлайл говорил это со всем состраданием и добродетелью, что в нём была. Но он был проклят. И сейчас проклятие сильнее его. — Эм… Не бери в голову, это… Неважно, — начала Белла. Карлайл почувствовал её смущение и страх. — Важно, и я готов составить тебе компанию у тебя дома, Белла, — извиняющим тоном сказал он, будто ему было жаль, что он не может в чём-то ей помочь, даже в этом. — Но не сегодня.

***

Плавно закрыв дверь, Белла вошла в дом. «Что это сейчас было? — пыталась она понять. — Какого чёрта со мной происходит? Серьёзно?» — задавала она вопросы самой себе. Чем она вообще думала, снова?! Пригласить незнакомого мужчину, пусть и доктора, домой, где она живёт совсем одна. Никакой защиты, в случае чего, ничего… И она вот так легко: «можешь зайти, если хочешь». «Глупая Белла», — подумала она. Неужели прошлый опыт ничему её не научил? Бросив рюкзак на диван в гостиной, она пошла на кухню. Наконец, найдя зарядку для телефона в одном из кухонных ящиков, поставила заряжаться этот никчёмный кусок старого говна. «Надо держать себя в руках», — думала она. Пять лет тотального одиночества, конечно, взяли своё, но Белла прекрасно понимала, что она и этот доктор Каллен максимально разные. Они не смогут быть друзьями, парой или даже любовниками. Они не смогут быть ничем и никем друг другу. Ей просто одиноко. Вот и всё. Это просто недотрах и некое безумие в её голове. Иначе она не могла оправдать своё поведение. Она как маятник, как загнанная в угол лань. Сейчас она его подозревает во всём и сомневается, а в следующий момент готова позвать его домой. Слишком безрассудно. Проведя руками по волосам, Белла села за стол, склонив голову на руки. По пути включив чайник. Почти первый час ночи — показывали часы на кухне. Глубоко вздохнув, она оглядела свой пустой дом в который раз и решила через час лечь спать. Ей нужно было помыться хоть как-то, выпить чай или что покрепче, и отдохнуть. Надо было смыть этот день. А заодно придумать, что говорить хозяевам про сбежавшую в ураган лошадь. Всё это требовало сил и времени. И всего этого у Беллы сейчас не было. Конец недели наступил достаточно быстро. Белла смогла дописать финал своей книги и закрыть серию романов. Но финал пришлось буквально выжимать из себя по остаткам. Зато редактор и издательство теперь оставили её в покое, а заслуженные деньги с продаж скоро начнут падать на её счёт. Со всеми этими заботами Белла совсем забыла, что ей нужно на перевязку. Сегодня. В пятницу. После того случая с доктором Калленом они не виделись. И это было облегчением для Беллы с одной стороны, а с другой она чувствовала себя максимально неловко. Но, приехав в больницу, Белла его так и не увидела. Не сказать, что она сильно расстроилась, но заметила лёгкую грусть в своём настроении. Может быть, она хотела увидеть его? Раны на её теле болели меньше, но всё так же кровоточили время от времени. Сев в машину, Белла глубоко вздохнула и включила дворники. В Форксе снова шёл дождь.