Put 'em up

***

Шум зала немного стихает здесь, за сценой, и Сынмин, тяжело дыша, приваливается к стене и пытается аккуратно смахнуть со лба вступившие капли пота, при этом не испортив мейк. — Что с тобой? Чанбин подходит сзади, но не касается, и Сынмин болезненно хмурится, пряча лицо. Бывают моменты, когда поддержка и близость просто необходимы, но именно тогда, как правило, нужно держать себя в руках. Они на фанмитинге. Им нужно быть профессионалами. — Сынмин. В голосе недовольство, и Сынмин со свистом втягивает в себя воздух. Он не чувствует себя комфортно. Одного слова, одной фразы хватило, чтобы засомневаться. — Сынмин? — тон голоса проседает вниз, но при этом смягчается, и Чанбин все же делает шаг ближе. Сынмин чувствует его, буквально ощущает всем своим существом, отмечая, как волоски на руках встают дыбом, а по коже бегут мурашки. Каждый раз когда он рядом, с Сынмином творится что-то странное. — Правда было слишком высоко, да? Чанбин кряхтит, запинается и наконец понимает, в чем дело. — Посмотри на меня. Чанбин подходит вплотную, касается пальцами талии, и Сынмин, все еще дыша урывками, разворачивается к нему и заглядывает в глаза. — Можно было бы ниже. Неудобно, но можно было. Мы ведь обсуждали эту возможность, но ты вроде сказал, что я могу петь в своем ритме. — Ты справился потрясающе, — тихо говорит, Чанбин, прижимая его собой к стене и глядя в глаза так, что хочется взвыть, вцепиться в него и утащить куда-нибудь подальше, позволить себя раздеть и… Сынмин прикрывает глаза и сжимает зубы так, что ходят желваки. Ему надо срочно успокоиться. Он не может набрасываться на Чанбина посреди фанмитинга только потому, что ему нужна эмоциональная поддержка, а Чанбин стоит слишком близко и слишком охуенный. Они профессионалы, в конце-то концов. Сынмину кажется, что он скоро эту фразу как мантру будет читать. — Тебе не нужно было меня копировать, не нужно было за мной повторять и мучать себя неудобным тембром. Я хотел, чтобы ты вдохнул в мою песню новую жизнь, чтобы она звучала уникально, чтобы каждый говорил бы про то, что Сынмин-ультра это не просто кавер, это что-то новое. — Но ты ведь сказал, что высоко… — Да, высоко. Объективно — высоко. Они жаждут моих шуток, и я им даю их, но для меня твое исполнение — совершенное. Знаешь, почему? Помимо того, что ты прекрасный вокалист и тебе что ни дай спеть, ты со всем справишься? — Почему? — Сынмин больше не стесняется тех, кто может их увидеть, он кладет Чанбину руки на плечи, а потом пальцами переползает к шее, мягко массируя. Чанбин мычит, довольно прикрывая глаза, а потом открывает их и смотрит остро. — Мы оставим след. Нашими песнями. Это наша история любви, рассказанная со сцены в наших соло. Это не забудется, не затеряется, это останется в памяти. То, как мы медленно, но неумолимо прорастаем друг в друге, как меняемся ради друг друга, как делаем друг друга лучше. Моя песня просто отличная, Сынмин, но с тобой она стала целой, идеальной. С тобой и с твоим потрясающим голосом, с твоей харизмой. Эта песня как аллюзия на мою жизнь, — с ней все было хорошо, но в ней просто не хватало тебя. — Бин, — Сынмин утыкается Чанбину в плечо, слегка горбясь и надеясь, что тот не заметит мокрых пятнышек на плече, — ты меня сейчас в лужу превратишь. Можно я тоже для тебя речь подготовлю потом? Про песню? Ты ведь тоже столько сделал, написал целый кусок нового текста, учел мою историю и мои чувства. Кто бы еще так постарался для меня? Только ты и никто более только. Только ты. Ты так говоришь сейчас обо всем этом, а я… — Дело не в песнях, Сынмин, — Чанбин подцепляет его подбородок и коротко целует, наплевав на все правила и меры предосторожности, — дело в нас. В нас нет ничего похожего, ничего общего, но вместе мы идеальны. Песни лишь способ показать это. Я столько часов провел с тобой в студии, предвкушая как ты со сцены гаркнешь это свое уникальное «Put 'em up!». — Тебе правда нравится? — Сынмин вообще не чувствует себя виноватым перед стаффом, когда лезет к Чанбину с новыми поцелуями. Если бы у них было чуть больше времени, он бы вообще Чанбина утащил куда-нибудь в свободную гримерку. — Да, и ты это прекрасно знаешь. Ну хватит, Сынмин-а. Чанбин ворчит, пытаясь его от себя отцепить, но Сынмин, молча ухмыляясь, упорно продолжает лезть и не собирается сдаваться. — Последняя часть осталась, потерпи, а потом… — Выгоним Хенджина из твоей квартиры? — Да, выгоним… Сынмин откидывает голову назад, обнажая шею и намерено сглатывая, заставляя кадык дернуться вверх-вниз. Он улыбается, чувствуя губы Чанбина на своей шее и сходя с ума от влажных звуков поцелуев, которые, кажется, заглушают любой шум вокруг. — Все, ты меня убедил, я больше не переживаю, — издевательски тянет Сынмин, слыша недовольный рык в ответ. Чанбин явно завелся не на шутку, — пойдем к остальным. Ты правильно сказал, последняя часть осталась. Надо просто потерпеть.

***