Обманщик

      Первую сигарету Арису дал попробовать Карубэ, просто ради эксперимента, на удивление отдал прям свою. Это воспоминание навсегда отпечаталось у него в памяти. В тот день была довольно приятная погода. Лето, но не слишком жарко, лёгкий прохладный ветер раздувал волосы. Они вышли с Дайкичи проветрить мысли, поговорить по душам. Карубэ выученными движениями достал пачку сигарет из карманов джинс, а из неё — очередную никотиновую палочку. Обычно они просто шли дальше, но в этот раз Дайкичи начал сбавлять шаг, останавливаясь в красивом местечке около какого-то переулка, откуда было видно город. Бармен облокотился о перила, выпуская ещё один клуб дыма.       Рёхэй долго смотрел, как Карубэ курит на фоне вечернего оживленного города, а облака дыма рассеиваются в воздухе. Дайкичи, погрузившись в собственные мысли, не сразу заметил пристальный взгляд, но затем уловил странное чувство слежки. Заметив, что друг пялиться, до него дошло почему. Карубэ спросил, протягивая вперёд сигарету и кивая: «Хочешь?». Дайкичи не то чтобы и хотел давать младшему пробовать что-то вредное, и так ведь Чота каждый раз ведет его к нему в бар. Незачем прививать ему вредные привычки.       Арису даже не понял, что тот имел ввиду, ведь просто рассматривал в этот момент профиль друга без каких-либо подтекстов, по крайней мере, осознанных. Просто не мог оторвать взгляда от струящегося дыма и спокойного размеренного дыхания одного из самых близких ему людей.       Он недоуменно смотрел на протянутую сигарету. Да, он часто хотел попробовать, смотря на Карубэ, проверить, насколько это расслабляет, когда дым заполняет лёгкие, но никогда не осмеливался. Такой жест со стороны бармена стал неожиданным, но то, что это предложил сам Дайкичи, стало толчком, чтобы наконец испытать это чувство. Геймер неуверенно согласился, ведь большие сомнения всё ещё занимали голову. Взгляд родных карих глаз внимательно следил за каждым действием Рёхэя, до сих пор жалея, что вообще предложил.       Сделав короткую затяжку, Арису закашлялся так, что переживания Карубэ быстро сменились громким раскатистым смехом. Он никак не мог успокоиться, наблюдая за тем, как его друг пытается избавиться от едкого дыма в лёгких, корча глупое лицо. Понемногу успокаиваясь, старший приблизился к Рёхэю, протягивая к нему руку. Чужая большая ладонь легла на худощавую спину. Похлопывая парня со словами, прерывающимися на смех, «Хэй, ты в порядке?», тот забрал у него из рук сигарету, слегка мазнув касанием по чужим пальцам своими. По мере того как Арису успокаивался, хлопки сменялись мягкими поглаживаниями, как бы говоря: «Всё в норме».       После того как кашель совсем прекратился, геймер, прерываясь на глубокие вдохи, проговорил:        — Я этой дрянью в жизни больше не затянусь… На это Карубэ лишь усмехнулся и вновь отвернулся в сторону города. Затем, выдыхая очередной клуб дыма, ответил:       — Да-да, конечно, — короткий смешок и эта улыбка. — Правильно, на самом деле… — ещё одна затяжка, — эта дрянь только организм портит.       Но самому бармену уже нечего бояться. Он и так плохо спит, который раз смотря в потолок с бессонницей или выходя проветриться ночью, а также регулярно выпивает с Чотой и Арису, а иногда, чтобы легче было заснуть. Не совсем здоровое питание тоже организму не помогает. Ещё от одной вредной, но расслабляющей, привычки, от которой никак не получается избавиться, ничего не будет. Главное, не дать этому парню угробить свой организм окончательно, если уж не получается вдохновить идти к своей мечте и заняться собой, то хотя бы от вредных привычек сберечь. К сожалению, от любви расслабиться с алкоголем уже не защитит.       После недолгого молчания Карубэ перевел взгляд на него и посмотрел прямо в глаза Арису своими чёрными и такими глубокими. Его выражение лица было серьёзным, в такие редкие моменты их глупые и непринужденные разговоры сменялись чем-то более душевным и взрослым. Рёхэй иногда задумывался, что на его памяти не всплывает почти ни одного момента, когда тот ведет себя так в компании Чоты. Да, определенно такое было, но почему-то намного реже.       — Я запомнил твои слова, — голос был таким же, но выражение лица говорило о серьёзности его слов. — Если закуришь, дам не слабый такой подзатыльник, — затем тыкнул пальцем друга в лоб, заставляя пошатнуться, и потрепал по чёрным, словно уголь, волосам.       Затушив сигарету о перила, Дайкичи дал знак, что они продолжат путь. В тот момент Рёхэй выпал из реальности и простоял некоторое время в недоумении от ситуации. Заметив, что Карубэ за это время успел отойти на приличное расстояние, он быстрым шагом направился за ним.       Этот вечер отложился в памяти у геймера, как и огромное количество других тёплых воспоминаний в       компании Чоты и Карубэ…       После этой ужасной трагедии, когда Арису выписали из больницы, уже как недели две, он отправился вечером в магазин за продуктами. Стоя у кассы и дожидаясь своей очереди, он перевел взгляд на прилавок позади кассира. Рёхэй увидел тесигареты. Дизайн пачки, четко запечатлённый в памяти, вызвал новый прилив скорби и вины. Сигареты, которые курил Дайкичи… Сердце сжалось, вновь затягивая пустотой, а в легкие будто не проходил воздух.       Застыв, он даже не заметил, что совсем молодой парнишка за прилавком уже который раз окликает клиента, что вывело его из себя: «Эй! Мужик! Пробивать будешь или нет? Не задерживай очередь». Очнувшись, Арису резко и неожиданно для самого себя попросил пачку сигарет. Что-то внутри него толкнуло к твердому решению — купить одну.       Выходя из круглосуточного, Рёхэй крепко, но бережно сжимал в руках сигареты, словно что-то родное. Остановившись около первого попавшегося переулка и оперевшись о перила — он осознал, что был здесь с Карубэ, когда впервые попробовал сигарету, — Арису впился взглядом в эту злосчастную упаковку, словно в ней была какая-то очередная головоломка, которую ему нужно разгадать.       Он одним движением открыл пачку и выдвинул сигарету. Рёхэй долго сверлил её взглядом, ещё чуть-чуть, и она загорелась бы без зажигалки. В голове всплыло то самое воспоминание, то самое обещание, тот самый вечер, те самые широкие плечи, разноцветная рубашка, сережки, крашеные короткие волосы, заливистый смех и черные, как       ночь, как уголь, глаза.       Горло сжало. Хотелось кричать. Прямо как тогда… но когда«тогда»? Что это за всплывающее воспоминание, вечно утекающее из рук, как бы ни пытался удержать?       Рёхэй резко опустился на корточки, ставя рюкзак на землю. Покопавшись в нем, он резко остановился, а затем с уверенностью открыл один единственный карман, словно зная, что то, что он ищет, точно там лежит. И правда, сейчас в руке он сжимал зажигалку, про которую даже не помнил. Эту зажигалку он когда-то одолжил у Карубэ, обещая позже вернуть, но совсем про неё забыл.       Геймер медленно встал, оставляя брошенный рюкзак на асфальте. Еще долго сверля взглядом открытую пачку, он вытащил и вложил между губ сигарету. Арису попробовал высечь искру, но трясущиеся пальцы постоянно съезжали с колесика. Глаза уже щипало от сдерживаемых слез, а в горле стоял ком, не дающий нормально вдохнуть. Каждая неудачная прокрутка колеса заставляла вновь и вновь сжимать губы крепче, в попытке сдержать наступающую бурю эмоций. Через несколько минут тщетных попыток зажигалка дала пламя. Рёхэй крепче прежнего зажал губами сигарету и поднёс дрожащей рукой обжигающее пламя к её кончику.       Но сделать затяжку сразу он не смог. Сердце билось, как сумасшедшее, нутро сжалось, по всему телу ощущалось волнение и тревога, он просто трясся. Трясся от тревоги, от сдерживаемых чувств. Это действие ощущалось так, словно будет последним в его жизни. Оно вызывало страх и пустоту, но в то же время некое возбуждение и родное тёплое чувство, будто сейчас Карубэ прямо тут, выкуривал очередную за день никотиновую палочку и источая этот резкий запах, который вечно его преследовал.       Бывший игрок зажмурил глаза, отчего несколько слезинок скатились по щекам. Почему сделать простую затяжку так тяжело..? Мир вокруг просто перестал для него существовать. Тяжело выдохнув, Рёхэй всё же сделал медленную затяжку, вновь закашлявшись, как в тот раз.       «Если закуришь, дам не слабый такой подзатыльник»…       В груди снова будто была сквозная дыра от потери близких людей. На лице и руках чужая горячая кровь… Почему выжил он, а не они? Арису сжался, а затем все те слезы, которые он всё это время сдерживал, начали неконтролируемо бежать, оставляя лишь мокрые дорожки. Тихий плач, трясущиеся плечи и нервно сжимающая сигарету рука перешли в истерику…        Рёхэй скатился на асфальт, расслабляя пальцы, отчего сигарета бесшумно выпала, рассыпая пепел. Он ухватился за голову, сжимая тёмные волосы, пытаясь уловить его прикосновение, когда тот трепал друга по голове. Горло сдавило, словно обручем, а затем всхлипы и шёпот обвинений самого себя сменились животными криками, напоминающими скорее вой. Голову заполняли угнетающие мысли, чувство вины за их смерть прожигало изнутри.       Сквозь эти крики было слышно лишь одно:       — Появись и дай мне этот грёбанный подзатыльник, Карубэ! Ты обещал, чёртов обманщик! — слова вновь перешли в крики, разрывающие горло. Голос уже давно был сорван. — Ты ведь обещал…