— 벚꽃 [Цветущая вишня]

— Мизи, ты хотела мне что-то показать, да? — Тилл, ты когда-нибудь видел цветущую вишню?       Мизи завороженно смотрит в детскую книжку, которую ей недавно подарила хозяйка, дабы сбавить энергию в своем питомце. Ее привычный громкий голос, схожий со звоном маленьких колокольчиков, стал едва уловимым шёпотом, боязливым и поддрагивающим, будто воспитатели их сада отберут книгу, отберут то, что завлекло ее целиком.       Тилл медленно сел рядом, к щекам снова прилип застенчивый румянец следующий за ним как тень. Никак не избавиться. — Цветущая что?       Брови нахмурились, а в голове пустота, два незнакомых слова крутятся как новые ноты с занятий и Тилл не уверен что слышал это раньше, но ему интересно. Интересно всё, чем увлекается Мизи. В чем Тилл точно уверен, что слова звучат также мило как та, что сидит рядом. — Вишня. Шайн сказала она вкусная, сладкая.       Мизи поднимает свой взгляд и вместе с ним поднимаются уголки ее губ. Нежность и какая-то легкая детская наивность. Одно видно другому, второе предстоит понять будущим «Им». Пальцы приподнимают книгу на уровне бирюзовых глаз. — Ты похожа на эти цветы.       Бездумно, хотя скорее бесконтрольно, слова слетают с сухих и обкусанных губ. Сердце бьётся в ритме выученных наизусть мелодий, напоминающих темноту и может одиночество. Мизи замирает удивлённо моргая, а затем раздражается хохотом, да таким, что в уголках глаз скапливаются слезы, чистые и искренние. Привычные звон и мелодия чудесного рассвета возвращаются вместе с новыми словами. — Глупенький! Я не похожа на цветы, у меня ручки и ножки есть, а у них нет. Жаль. Мы могли бы бегать с ними и играть в прятки... — Не думаю что это хорошая идея, Мизи.       Тилл выглядит растерянным когда воображение приподносит жуткие цветы с четырьмя конечностями и зубастым ртом, готовым откусить голову за любой лишний звук. — Тилл. — Да? — Обещай, что когда мы вырастем, ты пойдёшь смотреть со мной на сад цветущей вишни! — Я обещаю, Мизи.

***

      Рука тянется вперед, свет падает на дрожащие пальцы. Нервная улыбка овладела губами, точно такая же видится ей напротив. Бирюзовые глаза, тусклые всего пару секунд назад, загорелись ярким огоньком, готовым сжечь все до тла.

Выстрел.

      Кровь брызжет, как яркие фейерверки, которые они видели через огромное окно в зале тренировок для танцев. На таблице мелькают злополучные слова: «Лука выиграл», они с Хёной не успели, не хватило каких-то жалких нескольких секунд. Но ничего уже не исправить. Громкие крики и аплодисменты слились в один гул, когда слезы пеленой затуманили зрение. Ее некогда спокойные руки покрылись противной, мерзкой дрожью. Такой же липкой и теплой. Пальцы пытаются надавить на рану. Тщетно. Кровь стремится разлиться морем, утопив все чувства. — Прости, я... - слова прерываются кашлем, пробивающим на панику. — Я обещал, но не смогу... Но ты рядом. Я счастлив.       Тилл улыбается, его слабая рука судорожно тянется к руке отобравшей его сердце много лет назад, но не дотягиваясь падает, вместе с дыханием и веками, плотно сомкнувшимся. Они больше не откроются. — Я рядом, ничего не бойся...       Замедляющееся дыхание режет больнее острого ножа.       Горло перестало сдавливать только тогда, когда воцарилась мертвая тишина. Раздался нечеловеческий вопль, скрывая мелодичный голос, навсегда лишая возможности петь снова. С убитым сердцем не запоешь.

***

      Сад выглядит безмятежным, как пребывающий в блаженном неведении ребенок, закрывший глаза на все вокруг, желая видеть только радость и сладость мира. Легкий ветер колышет ветки заставляя особо хрупкие лепестки отрываться и плавно падать на землю, где на них обязательно наступят, сгубив чистоту и нежность.       Движение руки медленное, похоже на вялую попытку взаимодействия с окружающим миром. Пальцы срывают бордовую ягоду и вертят ее. Потухшие глаза не выглядят заинтересованными, но зубы аккуратно надкусывают. Мизи морщится и выпускает вишню из рук, позволяя ей упасть на землю, заставив мозг напомнить о нём. — И как? Действительно сладкая? — Горькая.