Люблю, слышишь?

В отделе полиции пахнет копировальной бумагой и дешёвыми сигаретами. За окном пасмурный Петербург изредка пропускает лучи солнца в окна зданий. Оперуполномоченный Женя Комаров сидит за рабочим столом в своём совместном с начальником кабинете и лениво заполняет протокол, параллельно прикрывает рот кулаком, зевая. Знакомый участковый подметил курящего на детской площадке парня, хотел было быстро расправиться с административкой, но, подметив расширенные зрачки, сразу понял, что дело пахнет керосином (ну, или травкой). И вот напротив Комарова смиренно сидит парнишка, Денис Морозкин, и ждёт своего приговора за хранения марихуаны в мелком размере. Мальчишка хрустит пальцами рук, которые трясутся то ли от того, что он давно не принимал, то ли от нервов. Денис уже зарылся носом в ворот толстовки, капюшон которой натянул на кепку, но дрожь в теле всё равно унять не мог. Морозкина можно было гордо назвать частым посетителем отдела полиции и точно опытным наркодилером, если бы парня каждый раз по стечению обстоятельств не отмазывали. Денис прекрасно знал о своём приоритете в виде своего человечка в органах и старался вести себя уверенно, точно зная, что вечером он уже будет дома. Морозкин не выделялся особыми физическими способностями, дрался так себе, скорее чаще группируясь и огребая от местной шпаны, нежели сам давая сдачи. Но красноречивостью славился знатной. Его острый язычок был его вторым врагом после зависимости. Но если со вторым как-то получалось бороться: отсутствие денег на дозу или лишний раз, когда его закроют в обезьяннике, то со своей способностью лебезить Денис справляться был не в силах. Вот и сейчас, глубоко вдохнув, расправив пару раз свои худощавые плечи, Морозкин корпусом поворачивается к оперуполномоченному и наваливается грудью на край стола. – Гражданин начальник, но ведь что я, что ты, прекрасно знаем, что я выйду отсюда вечером, отделавшись каким-нибудь предупреждением. Чё ты чернила переводишь? – язвит Морозкин, переводя взгляд расширенных зрачков с протокола на Комарова. – Морозкин, сиди тихо, а? – уставши говорит Евгений, делая паузу в заполнении документов. Проблема в том, что он знает, что Денис прав, и сделать с этим ничего не может. Будь его воля, он давно бы уже закрыл парня, уж в тюрьме-то его уму-разуму бы научили. Но как это объяснить полковнику Михаилу Шибанову, который взял на себя роль ангела-хранителя Дениса? Шибанов был на хорошем счету у начальства, пользовался уважением у младших оперов, да и высокий уровень раскрываемости в их отделе был заслугой полковника. Единственной слабой стороной Михаила был Денис Морозкин. Они не приходились друг другу родственниками, просто жили в одной парадной на одной лестничной площадке. Отец Морозкина, такой же заядлый любитель расслабиться, ещё до рождения Дениса ушёл из семьи за очередной дозой и не вернулся. Мама Морозкина, преподавательница младших классов, самостоятельно не справлялась с воспитанием хулиганистого сына. Дэн попал под влияние плохих компаний, проведённые на улице детство и юность взяли своё, и, когда Морозкину стукнул пятнадцатый год, встал вопрос о том, чтобы ставить парня на учёт за хулиганство. Тогда в игру вступил на тот момент ещё майор полиции Миша Шибанов. Он был частым гостем в доме Морозкиных, заглядывал вечером на чай с вафлями, проводил воспитательные беседы с Дэном, когда тот в очередной раз учинял какой-нибудь беспорядок в школе, да и просто был рад посидеть подольше на кухне за беседой с мамой Дениса, чем возвращаться в пустую квартиру и смиренно ждать наступления следующего тяжёлого трудового дня. Шибанов для Морозкина, наверное, даже в какой-то степени заменил отца, по крайней мере так считали окружающие. Может быть, мама Морозкина даже вышла бы за Михаила замуж, если бы Шибанов был чуть напористее и не так часто пропадал на работе. Но Денис был резко против такого брака и позицию свою никак не объяснял. Только тихо по ночам удовлетворял себя под одеялом, прикрывая глаза и вспоминая, как накануне они с дядей Мишей несли пакеты с продуктами до его квартиры и Шибанов вновь вскользь обещал "всыпать парню ремня", если тот не прекратит баловаться. Вот и сейчас, стоило Шибанову появиться на пороге, как у парня по спине пробежали мурашки. Полковник был одет по форме, а не как обычно, в гражданском: приталенная рубашка, которая не в силах скрыть широкие плечи и грудь мужчины, свободного кроя брюки, китель, расстегнутый на пару пуговиц сверху, открывающий взор на крепкую шею полковника. Шибанов уставши заваливается в кабинет, уже осведомлённый о том, что, а точнее, кто его ждёт внутри. Миша снимает с головы фуражку, убирает её под мышку, широкой пятёрней проводит по своим коротким волосам и только по характеру его действий Морозкин понимает, что сейчас будет. Дэну, кажется, в данный момент намного страшнее от реакции Шибанова, нежели от факта того, что он уже одной ногой в СИЗО. – О, дядь Миш, как раз Вас вспоминали с товарищем начальником, – язвит Денис в своей привычной манере, дабы не подать виду. – Здорова, Жека, – игнорируя парня, говорит Шибанов и направляется к своему столу. Михаил бросает фуражку на свободное от бумаг пространство, быстро расстёгивает китель и вешает его на спинку стула. Морозкин сглатывает, взглядом поглощая как кожаная портупея с кобурой Шибанова подчеркивает его подтянутую грудь. Когда Миша подходит к Комарову для рукопожатия, Морозкину в нос ударяет тяжёлый одеколон полковника и Дэна торкает от этого сильнее, чем от любого вида синтетики. – Здравствуй, командир, – не отрывая взгляд от протокола, в ответ здоровается Женя и продолжает заполнять бумаги. Шибанов в своей привычной манере нагло вырывает протокол из рук Комарова и за пару секунд пробегается взглядом между строк. – Марихуана? – без слов понятно кому Шибанов адресовал свой вопрос и Денис, сглотнув, охрипшим голосом отвечает. – Дядь Миш, да я может ромашку курил, ничего не знаю, – игриво улыбается Морозкин, стреляя исподлобья своим щенячьим взглядом небесно-голубых глаз. – Рот закрой, – грубо обрывает его Шибанов, бросая обратно на стол к Комарову бумагу. В кабинете повисает минута натянутого молчания. У Дениса даже на секунду в голову приходит мысль, что Шибанов наконец-то решился впервые не отмазывать парня. Морозкин быстро отгоняет эту мысль. Да, зачастил в этом месяце Денис появляться на работе у дяди Миши. Наверное, раз третий за последние четыре недели. Ну и что? Наглость – второе счастье, так люди в народе говорят, и наглостью Денис не обделён. Шибанов прерывает тишину и начинает тихо говорить. – Жека, ну сколько там у него было? До шести грамм же не дотянет? Административку я заплачу, – через силу, сквозь зубы проговаривает Шибанов, где-то глубоко внутри обещая себе, что это в последний раз, и так же осознавая, что сам себе врёт. Полковник стреляет злющим взглядом в сторону юного наркомана, а Денис, в свою очередь, расслабившись, в ответ улыбается Шибанову во все зубы, словно чеширский кот. Миша чувствует, как начинает жечь руки от желания начистить эту счастливую морду. – Командир, ну нельзя же так… – начинает было своё нравоучение Комаров, но под тяжёлым взглядом полковника тут же замолкает и медленно убирает протокол в стол. – Вот спасибо, дядя Миша, я всегда знал, что ты хороший… – с явной насмешкой над системой, говорит Дэн, но в момент затыкается, когда его хватают за грудки толстовки и подтягивают к себе, словно тряпичную куклу. – Денис, это в последний раз, мать твою. В следующий раз я тебя лично закрою, – Шибанов зол, но в первую очередь на себя. Зол, что не может выкинуть из головы мысль о том, что если парень сядет, Миша себя с потрохами сожрёт. Можно было бы оправдываться тем, что полковник переживает за мать Морозкина, но Шибанов хотя бы сам себе имел мужество признаться, что просто не сможет без Дениса. Ему нравится тешиться даже малым контактом с парнем, лишний раз поднимаясь по лестнице в квартиру и замечая курящего около открытого окна парня, говорить ему о том, что какая-нибудь тётя Вера с четвертого ругается и что Шибанов лично будет контролировать, бросил ли Денис курить. – Ты понял меня? – ещё пару раз встряхнув парня, спрашивает Шибанов, бегая взглядом от одного широко раскрытого глаза мальчишки до другого. Морозкин одобрительно мотает головой, но Мише этого мало, он в последний раз чересчур грубо дергает толстовку Дениса, почти вплотную притягивая к себе парня, – понял!? – Да понял я, понял, пустите… – Шибанову достаточно хотя бы мизерного чувства вины в голосе Морозкин. Миша грубо отталкивает от себя парня и тот, боясь, как бы полковник не передумал, быстро ретируется к дверям, – дядь Миш, Вы так и в прошлый раз говорили… Шибанов даёт Морозкину грубый пинок под зад и Денис вылетает из кабинета, демонстративно громко смеясь. – Зря ты это, командир, он же уже давно на шею тебе сел и ножки свесил, – говорит Комаров, доставая другую форму документов и начиная её заполнять. – Ой, Жека, не лечи меня, и так всё понимаю… – с сожалением подытоживает Шибанов и отвечает на входящий звонок, вводя на телефоне пароль – дату рождения Морозкина. * – Сейчас подслушал у ребят, что в Петрогадке сегодня у их местного наркоши передача, ориентировка пришла на парня двадцатилетнего, отличительные приметы – рюкзак, кепка, толстовка. Ничего примечательного, но меня зацепила серёжка в ухе. Мне кажется, что твой клиент, – входя в кабинет, вскользь бросает Комаров. Шибанов слушает его вполуха, Евгений всё время подкидывает ему какой-то второстепенной информации, но сейчас интуиция Михаила резко начала зашкаливать. Сразу становится ясно, что ориентовка пришла на его головную боль, имя которой Денис Морозкин. У полковника сразу одна ужасная мысль стала сменять другую: сейчас парень находился на чужой территории, если Шибанов не успеет до местных пепсов, то уже ничем помочь Денису не сможет, а там уже можно будет привязать то, как часто Миша закрывал глаза на задержание Морозкина и потянет его Дэн с собой на нары. Шибанов сам себя обманывает, понимая, что переживает лишь за парня, но точно никак не за себя. Ему его нагретое место вообще не сдалось без Морозкина. Миша в восьмёрку завернуться сейчас готов, ведь страх того, что он не успеет перехватить парня, уже крепко поселился под кожей. – Где? – хрипло вырывается откуда-то из груди у Шибанова, когда он вскакивает с места и хватает с вешалки свою кожаную куртку. – Около каменного острова вроде... – испуганно выпаливает Комаров, не осознавая, что принесенная им новость так взбудоражит начальника. Евгений предполагал, что Миша что-то моментально предпримет: позвонит кому-нибудь, или пошлёт кого-то из отдела, но чтобы он рванул туда сам... – Спасибо, Жека, – бросает Шибанов на автомате, вылетая из кабинета. Евгений провожает его удивлённым взглядом. И пока Комаров отходит от слов благодарности, которых никогда не дождаться от начальника, Шибанов уже летит вниз по лестнице, за пару секунд сокращает расстояние от входа в отдел до своей машины. Миша быстро заводит свою бэху и вдавливает педаль газа в пол, нарушая всевозможные ПДД, лишь бы успеть. Сейчас он не думает о том, что будет делать с парнем, когда поймает его. Безграничная фантазия Шибанова начнёт работать уже после того, как полковник надерёт уши парню. Сейчас главное перегнать местный петроградский патруль и забрать парня в свою орбиту предприятия, а дальше уже Шибанов разберётся что делать. Тем временем Морозкин, чуть ли не припрыгивая, идёт вдоль проезжей части, направляясь на встречу с новым клиентом. Приторговывать Денис стал совсем недавно, парень и баловаться-то кокосом начал всего пару месяцев назад, раньше по мелочи: травка, медикаменты разные, но не слишком часто. Всё-таки Морозкину ещё не все мозги отбили, он понимал, что университет, в который его пристроил Шибанов, окончить всё-таки стоит. Но новые знакомства сыграли свою роль, Дэн пару раз попробовал предложенный порошок и прикипел. О его зависимости знал только Шибанов, который при каждом удобном случае запугивал парня рассказать всё матери, но почему-то не делал этого. Когда в какой-то день обдолбанный Морозкин кое-как зашёл в парадную, из неё как никогда кстати выходил выкинуть мусор Шибанов. Дэн тогда синяк, заработанный с помощью Миши, наверное, около недели маскировал от матери её же консилером. Морозкин в тот вечер до своей квартиры так и не дошёл, ночевать его у себя оставил полковник, перед этим проведя с парнем воспитательную беседу, которая как раз и закончилась этим злополучным синяком. В ту ночь, отсыпаясь на диване Шибанова, Морозкин впервые задумался о том, чтобы завязать. Но буквально на следующий день, когда ломка взяла своё, денег на дозу в кошельке у парня не оказалось, а красть у дяди Миши было слишком даже для Морозкина, Дэн позвонил нужным людям и впервые предложил себя на должность поставщика. И вот, в свободное от учёбы время, Денис доставлял нужным людям дозу, а с процентов от торговли, сам покупал себе что-нибудь побаловаться. Маленький свёрток с кокаином Денис спрятал под кепку – проверенная для парня схема. Морозкин подцепляет большими пальцами лямки рюкзака и прибавляет шаг, интуитивно ощущая, словно за ним кто-то наблюдает. Местечко для обмена закупщик выбрал конечно не очень, прямо на обочине дороги, но кто платит деньги, тот и заказывает музыку. А заказчик был человеком более важным, чем среднестатистические клиенты Дэна, поэтому парень надеялся на какие-нибудь чаевые. Морозкин был уверен, что его персона не привлечёт лишнего внимания проезжавшей мимо полицейской машины, ведь для прохожих он выглядел буквально как школьник, да и что с него можно взять. Но Денис не видел себя со стороны: начавшие появляться под глазами тёмные синяки, дёрганная походка и вечно трясущиеся холодные руки, бешеный взгляд почти всегда расширенных зрачков. И Морозкин ошибся, когда не насторожился и списал своё волнение на расшатанные нервы, ведь полицейские, проезжавшие мимо, были по его душу. Служебный патриот останавливается на аварийке прямо посреди дороги и из него выходят два сержанта по форме. Морозкин успевает только обернуться через правое плечо и в своей привычной заигрывающей манере спросить: «Проблемы, дяди полицейские?» Но дяди полицейские, отнюдь, были не в весёлом расположении духа. Один из офицеров прибавляет шаг и у мальчишки срабатывает инстинкт. Дэн срывается с места и начинает бежать. Бежит быстрее, чем когда-либо, даже удивляясь тому, что так умеет. Но судьба играет злую шутку с длинными ногами Морозкина и тот спотыкается о первую попавшуюся корягу. Быстро вскакивает, параллельно поглубже натягивая бейсболку на голову, но этих пары секунд достаточно для того, чтобы сократить расстояние между полицейскими и Денисом. Один из пепсов молниеносно подлетает к парню и одним метким и чётким ударом колена даёт парню поддых. Морозкин скручивается за секунду, падает на землю, пачкая светлые джинсы землёй, и по привычке группируется, прикрывая голову руками. – Добегался, спринтер? – отдышавшись, наседает на Морозкина офицер постарше. Голос его прокурен, от чего звучит вдвойне неприятнее. – Дяденьки, да я ни в чём не виноват! – скулит Денис, когда ему в очередной раз прилетает удар по пояснице. Местные петроградские полицейские славятся тем, что особо не разбираются в своих делах, будь-то какой-то висяк или расследование, всё отправляется либо в бумажный отдел, либо вешается на первого попавшегося. Морозкин знал об этом, но всё равно согласился на работу в этом районе и уже успел десять раз об этом пожалеть, получая очередной удар по почкам. – Да кому ты гонишь? Ориентировка была на сопляка в кепке, где товар? – спрашивает младший сержант, сжимая в руках тонкую ткань толстовки Морозкина, приподнимая его, пока старший из них уже высыпал всё содержимое рюкзака Дениса на землю. – О чём Вы? – Дэну, у которого сейчас каждая кость в теле, кажется, ноет острой болью, даже сейчас язвить не хочется. Его прожигает страх, ведь его впервые задерживают не ребята из отдела его дяди Миши. Его впервые так жёстко избивают. Нет, Денису не в первый раз терпеть побои, но раньше его мутузили хотя бы по делу: девчонку у местного авторитета увёл, подшутил над тем, над кем шутить не стоило или ещё из-за чего-нибудь по мелочи. Но тут Морозкин трезво осознаёт, что этим легавым совершенно всё равно виновен Денис в чем-то или нет. Парень-то понимает, что виноват, но вот этим полицейским, кажется, только за радость закрыть невиновного, лишь бы разобраться с делом. Благо координаты встречи Морозкин помнил наизусть и кроме свёртка, который всё так же благополучно лежал под кепкой, которая только чудом не спала с головы парня, у этих ребят на него ничего не было. – Ты кого из себя строишь? Лежать, рожей в землю, руки за голову, – кричит Денису младший сержант и скручивает парню руки за спиной, от чего Морозкин в голос вскрикивает. Эти ребята работают жёстче, чем шпана из подворотни, Морозкину уж есть с чем сравнивать. Денис в кровь прикусывает нижнюю губу, пытаясь сдержать слёзы, но, стесняясь самому себе в этом признаться, чувствует, как влага набирается в уголках глаз. – Да я не при делах! – вскрикивает Дэн, когда удивляется, что его руки способны вывернуться в такое положение. С Морозкина скидывают бейсболку, ставят на колени, наклоняясь к нему и придерживая в четыре руки, хватают за кудрявые волосы, сильно оттягивая назад. Теперь Денису действительно зверски страшно, кажется, так страшно ему не было ещё никогда. Никто не защитит, не отпустит, перед этим хорошенько отчитав. Морозкин клянётся себе, что завяжет с этим, если каким-то чудом удастся уйти от правосудия. Морозкину стыдно до безумства от того, что по его щекам уже текут две горячие струйки слёз, но чувство животного страха всё равно сейчас сильнее, чем стыд. Денис лишь тихо проскуливает, – я не виноват… – Громче, не слышу! – хватает его за правое ухо младший сержант и поближе подтягивает к своему лицу. – Чё ты там булькаешь, отморозок? – старший дёргает Дэна на себя, и Морозкин уже не видит выхода, рассматривает только вариант чистосердечного признания, лишь бы ему перестали заламывать руки. Спасательный звук трения шин об асфальт от резкого торможения со стороны встречки. Денис прикрывает глаза, шумно выдыхая, молясь, чтобы его замыленный слезами взгляд не обманул собственное сознание. И ведь не обманул. – Так, что тут происходит? Парня хватит кошмарить, – из-за руля вылетает Шибанов, забывая заглушить двигатель машины и даже оставляя ключи в замке зажигания. – Мужик, поезжай туда, куда ехал, у нас задержание, – с гордостью в голосе говорит старший сержант, и, видя, как обмякает в его руках худощавое тело мальчишки, поддаёт ему локтем в спину, от чего из Дэна вылетает лишь злобный и болезненный стон и Морозкин смиренно бросает голову себе на грудь, еле дыша. Шибанов подходит ближе, пока сержанты отходят от настырности и самоуверенности проезжавшего мимо водителя. Михаил грубым жестом хватает Дениса за подбородок, сжимая его худощавые впалые щёки пальцами, для себя убеждаясь, что это его парень. Морозкин лишь поднимает на него уставший виноватый взгляд покрасневших от слёз глаз и улыбается Шибанову, заставляя разбитую нижнюю губу сильнее кровоточить. В глазах Миши можно прочитать лишь слово: «убью», но Морозкин больше будет рад смерти от рук дяди Миши, чем местных ментов. Денис вновь утыкается в землю взглядом, тяжело дыша, когда Шибанов отпускает его лицо. И пока сержанты отходят от наглости мужчины, Шибанов обоим тыкает в нос свою ксиву. – Полковник полиции Шибанов, смею спросить, какого характера здесь проходит задержание? – Миша обоих готов порвать за Дениса, Шибанов мог бы подумать, что эта ситуация – знак свыше, тот момент, когда наконец-то стоит всё пустить на самотёк, позволить не своим, так другим оперативникам наконец закрыть парня и пусть он получит по заслугам, но стоило Мише увидеть зарёванное лицо Дениса, как у полковника сжимаются кулаки от желания разукрасить каждого сержанта поочередно. – Товарищ полковник, так это, у нас ориентировка пришла на наркошу, этот под описание подходит, – привычно начинает оправдываться старший сержант, ослабляя хватку и поднимая Морозкина на ноги. Его примеру следует и младший офицер. – В курсе я. Только я читать умею и сразу приметил серёжку в ухе, а у этого, смею спросить, где? – Шибанов грубым рывком выдергает из схватки полицейских Дениса и тот, быстро сориентировавшись по ситуации, предоставляет для демонстрации правое ухо. Морозкин, не веря собственному счастью, прячется за спиной Шибанова, со злостью, словно нахлобученный котёнок, исподлобья наблюдает за теми, кто хотел его задержать, – этот парнишка – это человек из гражданских, сразу же видно, но провал операции, которая здесь происходит, повесят на ваши плечи! Шибанов наседает интонацией и выдуманными фактами, параллельно подальше пряча Дэна себе за спину. Но Морозкину всё вынь да положь, он быстро натягивает грязный капюшон, прикрывает уши и успевает метнуться кабанчиком за своей бейсболкой, которую вот-вот сейчас затопчут менты и рюкзаком. Денис возвращается в безопасную зону, за спину Шибанова, и натягивает кепку на голову под капюшон, самозабвенно радуясь, ощущая свёрток бумаги лбом. – Товарищ полковник, так нам не докладывал никто… – как-то притихнув, говорит один из полицейских, стараясь избегать злобного взгляда Михаила, не понимая, о какой операции вообще идёт речь. – Здрасьте приехали! – Шибанов сам уже не осознаёт какую туфту он мелит, но Миша готов на любой уровень ответственности и любое враньё, лишь бы сейчас как можно скорее увезти от сюда Морозкина, – человечка заберу к себе, уж как-нибудь упрошу не писать заявление, а вам настоятельно рекомендую не путаться под ногами, здесь же всё отцеплено! – Так точно, товарищ полковник, – продолжая пресмыкаться перед Шибановым, говорит старший сержант, обмениваясь с сослуживцем удивлёнными взглядами. Миша даже натянуто улыбается уголком губ сержантам, хотя внутри себя всё ещё старается заглушить огонь желания застрелить обоих. Демагогия является отличительной чертой Шибанова и он больше чем уверен, что лапша, которую он повесил на уши мужчин, убедительно подействовала на этих пепсов. Как в бреду полковник сажает парня на пассажирское сиденье рядом с водительским, сам приземляется за руль заведенной машины и стартует, оставляя за первым попавшимся поворотом обескураженных полицейских. Только тогда Шибанов громко выдыхает и чуть-чуть расслабляется в плечах. Дэн, видя состояние мужчины, старается его не провоцировать и даже сразу пристёгивается ремнём безопасности, хотя обычно он этого не делает. Рюкзак, который он прижимал к себе, Денис нерешительно бросает на заднее сиденье. Шибанов следит за Морозкиным боковым зрением, но взглядом сверлит дорогу впереди себя, до побеления костяшек сжимая обивку руля. Резко наклоняется в сторону парня и быстрым движением правой руки открывает бардачок, швыряет в Денису пачку влажных салфеток. – Вытри морду свою грязную, бестолочь, – Дэн смиренно ловит упаковку трясущимися руками, ощущая, как своими словами Шибанов режет его без ножа, – ты мне салон вылизывать будешь, как свинья весь извалялся. Морозкин, стараясь контролировать обиду, лишь послушно достаёт две влажные салфетки из упаковки и инстинктивно начинает вытирать землю с лица. Шибанов не контролирует своё тело, лишь сильнее давит педаль газа на очередном повороте, и Морозкина откидывает в сторону, парень впечатывается в дверь ноющим плечом и тихо шипит. Непослушные пальцы роняют салфетку на грязные джинсы и, Денис, отметив, что его штаны спасёт только режим полоскания в стиральной машинке, но точно никак не две жалкие салфетки, сжимает их в руке. Они пару минут едут в тишине, пока Морозкин не начинает переваривать в голове всё произошедшее и неконтролируемо шмыгает носом. На Шибанова это действует молниеносно: Миша сразу осознаёт, как Денису было страшно и больно, как ему сейчас стыдно, хотя по его притихшей, но довольной морде этого сказать нельзя. Шибанов оттаивает и, сглотнув, начинает говорить. – А ты молодец, виду не подал, что мы знакомы как-то, да и с серёжкой быстро среагировал, – мягкой интонацией подкупая Морозкина, говорит Миша, но всё ещё не смотрит в его сторону. Шибанов может быть и хотел бы приласкать парня, приголубить, обнять и успокоить, но это уже пройденный этап, и с Денисом подобное не работает, так что Шибанов сдерживается. Морозкин сразу чувствует прилив сил от слов мужчины, словно отбитая спина моментально регенерировалась от похвалы. – Да, я такой, – набравшись смелости, хрипло отзывается Морозкин, чуть наклоняясь в сторону мужчины, утыкается головой в его плечо, словно котёнок, который ластится к хозяину. После сильного эмоционального переживания Морозкин, кажется, и не на такое готов, – Ваша школа. Тут уже желание избить парня появляется у самого Шибанова. Миша сворачивает на обочину, резко даёт по тормозам, благо перед поворотом он немного сбавил скорость, ремень безопасности спасает Морозкина, но парень всё равно чуть было не вылетел в лобовое стекло. Полковник быстро поворачивается к Дэну, и двумя пальцами, словно тисками, сжимает левое ухо парня, подтягивая к себе. Миша сам от себя не ожидал подобных действий, он всё время ко всему относится с юмором, даже к тяжёлым ситуациям подходил с шуткой-прибауткой, но Денис другой случай. Этот мальчишка заставил начальника отдела подорваться и поехать в другой район забирать его из рук каких-то мелких пепсов, именно из-за Дениса, который последние полгода стал принимать, Шибанов теперь каждый день, как на иголках, ожидает, когда же в его руки вновь передадут парня, попавшегося на очередной глупости, именно из-за Дэна Шибанов сейчас сам себя не узнаёт. – Моя школа, говоришь? Это я тебя кокс нюхать научил, значит? Это я тебе клиентов подкидываю для торговли? – Михаил тянет Дениса всё ближе к себе и Морозкин жмурится, сдерживая новый прилив слёз и поджимая губы, когда его золотая серёжка впечатывается в мочку уха, – это я тебе эту пидорскую серьгу в ухо вставил, из-за которой я сегодня под следствие пойти мог? Моя школа? Шибанов отталкивает Морозкина от себя, впечатывая того в сиденье. Денис оставляет при себе комментарии о том, что у Шибанова у самого заросший прокол в том же ухе. Не к месту сейчас этот факт, но позже Морозкин об этом обязательно припомнит. Денис молча наблюдает, как Шибанов пулей вылетает из машины и огибает её вокруг. Морозкин вжимается в пассажирское кресло, как в единственное своё спасение, когда Миша резко открывает дверь со стороны парня и отстёгивает его ремень. Но Дениса его вид забитого котёнка не спасает и Шибанов привычной хваткой за грудки выволакивает парня из машины. Грубым и резким движением разворачивает парня к себе спиной, а лицом к машине. – Руки на машину, ноги шире, – с неподдельным натуральным рыком в голосе, громко командует Шибанов и Морозкин подчиняется, поникая головой. Денис пугается, когда руки Шибанова грубо начинают щупать его, начиная с ног. Морозкин столбенеет, дергаясь от каждого прикосновения Миши к своему телу даже через одежду, – достал ты меня. Ко мне и так уже много вопросов, если придут по твою душу, ты ж меня с собой потянешь! – Шибанов не выдерживает и слабо шлепает Морозкина по бедру, но в отбитых мышцах парня даже это отдаётся острой болью и он в ответ лишь шипит сквозь зубы, – где закладка? – Какая закладка? – язвит Денис, но прикусывает кончик языка, когда ему прилетает удар посильнее с другой стороны, – да не отдам я! Меня убьют за неё. – Это я тебя убью! Отдай, придурок, я в отдел с тобой поеду, сдам тебя, да ещё сверху что-нибудь накину, чтобы у тебя в тюрьме побольше времени было для того, чтобы посидеть и подумать о своём поведении! – прикрикивая, проповедует Шибанов, а Морозкина как током ударяет от слов мужчины. Он подрывается с места и бежит в сторону леса, подальше от обочины, собирая все кочки и коряги, но на этот раз имея больше времени для того, чтобы вновь встать на ноги и дальше побежать. – Дурак, ну куда ты? – оба мужчины прекрасно знают, что Морозкин уж от Шибанова-то точно никуда сбежать не сможет, но Денис попробовать всё-таки желает. Полковник успевает даже хлопнуть открытой дверью и закрыть машину, перед тем, как рвануть за парнем. Морозкин задыхаться начинает уже спустя пару десяток метров, добегая до какой-то опушки близь мелководной реки. Тут-то Шибанов и делает парню решающую подсечку, из-за которой Денис едва ли не пашет носом землю. Морозкин успевает выставить перед собой руки, спасая тщательно отмытое салфеткой лицо, но ещё больше пачкая когда-то светлые новые джинсы. Шибанов хмыкает, улыбаясь бесконечным попыткам Морозкина избежать суда. Денис переворачивается на лопатки и начинает потихоньку отползать спиной в сторону реки. – А дальше куда? Вплавь, дружок? – насмехается Шибанов, шагая за ползущим парнем, смотря на него сверху вниз. – Если понадобится! Дядь Миш, я в отдел не поеду, что хотите со мной делайте! – Морозкин бросает идею бежать куда-то и теперь в его голове поселяется идея упросить Шибанова помиловать его, всё-таки со своим ментом договориться проще, чем с чужими. – Закладку отдай, сейчас же, – цедит от злости сквозь зубы Шибанов, протягивая раскрытую широкую ладонь Морозкину. Денис, осознав, что на земле не так уж и плохо, да и он уже привык за такое время находиться здесь, смиренно снимает бейсболку, даже не вставая. Миша подмечает примятые кепкой кудрявые русые волосы парня, его аккуратно выбритый затылок и признаётся, что блядская серёжка в ухе парня безумно ему нравится. И не важно, напоминает ли Шибанову эта деталь его же в молодости, или же просто Мише до беспамятства нравится смелое решение парня проколоть ухо, да ещё и носить такую цыганскую золотую серьгу в нём. Морозкин вытаскивает из-под шва кепки маленький свёрток из бумаги, перебарывая желание понюхать, и протягивает Шибанову. – Угоститесь, дядь Миш? – мужчина переводит взгляд с маленького клочка бумаги на уже принявшего сидячие положение Морозкина и, не задумываясь, ударяет парня по руке, заставляя его разжать пальцы и собственноручно выбросить закладку. Бумажка быстро разворачивается, из неё рассыпается содержимое и Шибанов, не оставляя кокаину никаких шансов на существование, затаптывает порошок подошвой кроссовка, – ну куда? Морозкин обнимает свои ноги, смотря в ту точку, где ещё пару секунд назад валялся источник его дохода. Теперь Дениса точно убьют. – Поднимайся. В отдел поедем. Если тебя сдам я, то ко мне вопросов меньше будет, – Миша наклоняется к парню, хватает его под мышку, но Морозкин активно сопротивляется. – Не поеду! Дядь Миш, ей Богу, не поеду, – Денис кувыркается в руках Шибанова, не теряя надежды куда-нибудь сбежать от всего этого ужаса подальше. Кажется сегодняшние события, сменяя себя одно за другим, надолго отобьют у Морозкина желание принимать. – Встать я сказал, – говорит, как отрезает Михаил, и Дэн вытаскивает последний козырь из рукава в виде сложенных домиком бровей и умоляющем взгляде снизу вверх. – Ну пожалуйста… – начинает умолять Денис, шмыгая носом, надеясь, что его расширенные зрачки хоть когда-то сыграют ему на руку. Шибанов не оставляет попытки поднять парня и отвести обратно к машине, конечно никуда он его вести не собирается, но надеется, что подобное глобальное запугивание поставит Морозкину мозги на место, раз другие способы не работают, – ну, хотите, я не знаю, на колени встану? Морозкин вырывается из хватки мужчины и тут же падает на колени, не жалея ни коленных чашечек, ни уже убитых джинсов. – Вот, я на коленях умоляю, дядь Миш, – расправляя руки в доброжелательном жесте, говорит Морозкин, поближе подползая к Шибанову, мысленно надеясь, что они довольно далеко от шоссе и никто посторонний не увидит этот цирк. – Придурок, – ухмыляется Миша, складывая руки на груди. Задрав подбородок, наблюдает надолго ли хватит Морозкина. – Вот всё что угодно сделаю, всё что хотите, – подлизывается к мужчине Дэн, подползая всё ближе, видя, как Шибанов потихоньку начинает оттаивать. – Прямо-таки всё? – уже в открытую смеясь, спрашивает Шибанов, на что получает одобрительное мотание головой, – что же например? Морозкин словно ощущает, что это момент Х. Как будто если ничего не получится, то парень спишет это на неудачную шутку, а если же нет… Такой вариант Денис ещё не рассматривал, там уже надо будет действовать по ситуации. Сколько можно оттягивать момент признания того, что Денис жить без этого полковника не может? Может, он даже потенциально, неосознанно, так часто и попадает в полицию, чтобы Шибанова чаще видеть. Парень ещё давно стал замечать, что, проводя время с девчонками, он подозрительно часто вспоминает своего соседа. А сейчас уже и скрывать бессмысленно, такой случай подворачивается. – Хотите, отсосу? – без запинки говорит Морозкин, но после того, как целиком произносит своё предложение, сильно закашливается, пытаясь избавиться от комка в горле. – Чего-чего? – прекращая смеяться, насупившись переспрашивает Шибанов, и чуть наклоняется к Морозкину, наклоняя голову в бок. Осознав, что всё правильно он услышал, замахивается на парня, – щас как дам тебе. – Так я это и предлагаю! – парирует Денис, на коленях ползя за Шибановым, который взял чёткий курс обратно в сторону машины и не намеревался останавливаться. Миша останавливается подле какой-то берёзы, секунду стоит спиной к парню, который всё не поднимался на ноги, потом разворачивается. – Смелый больно? Ну попробуй, – на слабо берёт парня Шибанов, пытаясь переиграть ситуацию в свою пользу, мол это не он не рискнул дать на клык, а у Морозкина гордость в одном месте заиграла. – Думаете не смогу? – продолжая эту партию на звание «самый острый язык», спрашивает Денис и поближе подползает к Мише, смело кладя руки на гражданские джинсы мужчины. Шибанов намерен идти до конца, правду ему всё меньше кажется, что Денис шутит. А парень и сам не понимает откуда в нём столько смелости, он вальяжно расстёгивает пряжку кожаного ремня полковника, трясущимися пальцами справляется с пуговицей джинсов и медленно растягивает момент расстёгивания ширинки, так и наровясь остановиться, ведя ползунок по зубчикам вниз. Миша сглатывает, не понимая, почему ещё не остановил парня, ведь его джинсы уже болтались на уровне его колен. Морозкин не осознаёт, что происходит, смелости парня хватало только на то, чтобы фантазировать подобное у себя в комнате по ночам, а тут всё наяву. Или он спит? – Всё, Денис, стой… Не смешно… уже… – командует было Шибанов, но от его бывалого приказного тона не остаётся и следа, когда его пах накрывает мальчишеская рука, а дыхание и вовсе останавливается на секунду, когда член Шибанова дёргается в ответной реакции. Миша хочет сбежать от шока, вызванный тем, что он вообще от себя этого не ожидал. Полковнику часто снились интимного характера сны с участием Морозкина, но Михаил надеялся, что этими сновидениями всё и ограничится. У мужчины кончики ушей краснеют в первую очередь от того, что ему самому себе стыдно признаться, что он не прочь согласиться на предложение Дениса даже без последующего вознаграждения. Им и так обоим должно быть ясно, что Шибанов от этого парня никуда не денется. Отдать его в руки прокуратуры? Нет, извините, Миша лично перевоспитает Дэна методом кнута и пряника, ну, или может быть, только первым из методов. Морозкин ухмыляется тому, что видит перед собой, гордо улыбается дёрнувшемуся в его руках Шибанову, и с явной насмешкой поднимает взгляд на мужчину, надеясь увидеть там хотя бы каплю смущения на лице Шибанова. Но Миша искусно замаскировал своё стеснение, уперев обе руки в боки и задрав подбородок, с ответной насмешкой смотрел на Дениса, всё ещё ожидая того, что парень оплошает. Но мужчина не знал, что гордость парня рядом с полковником всё время пряталась в самые тёмные углы души Дениса. Морозкин, понимая, что назад пути нет, да и очень давно он хотел попробовать с мужчиной, одним движением стягивает боксёры полковника и берёт того в руку, пару раз проводит по стволу, приводя в стоячее положение мужчину. Предэякулят, выделившийся почти сразу же, подсказывает Дэну, что он всё делает правильно. Морозкин смущённо приоткрывает рот и языком пару раз проводит воображаемое кольцо вокруг головки. Вновь поднимает глаза на Шибанова, но выражение лица мужчины уже не видит, так как тот закинул голову назад и затылком прислонился к коре сзади стоящей берёзы. Парень теперь точно убедился, что в этой партии он вышел победителем и разбитыми губами обхватывает головку, игнорируя факт того, что только недавно покрывшаяся сукровицей кожа начинает трескаться. Денис чувствует, как щёки его покрывает лёгкий румянец, ведь обычно девчонки делали ему подобное, а не он мужчине. Парень берёт глубже, вытаскивая язык, и чувствует, как широкая рука мужчины ложится ему на голову и слегка сжимает волосы на загривке. Это не та грубость, с которой парня дёргали за волосы менты, нет, это, скорее, какая-то невесомая нежность. Дэн прикрывает глазки, останавливается, ощущая, как его нежно ласкают по голове, но вовремя вспоминается и вновь продолжает своё дело. Шибанов не оставляет это без внимания, быстро смекает что к чему, и уже на продолжительный срок оставляет свою руку на голове парня, редко, но метко перебирая кудрявые волосы Дениса, только этими движениями демонстрируя, что Морозкин всё делает правильно. А парень уже вошёл в кураж и берёт глубже, ощущая, как уже дошёл до точки невозврата, чтобы помочь себе компенсировать длину, которую он не в силах взять в рот, начинает ласкать Шибанова у основания руками. Морозкин даже осмеливается чуть изменить маршрут своих рук, холодными подушечками пальцев ведёт вверх, очерчивая линию пресса и живота Шибанова, при этом не забывая двигать головой. Денис слишком поверил в себя, взял чуть глубже и быстро погасил в себе желание прокашляться, но всё равно дёрнулся, рефлекторно ощущая, как скручивается внутри желудок от давления на язык. Полковник не оставляет это без внимания и впервые за весь процесс смотрит на мальчишку. Тот поднимает на Шибанова вновь покрасневшие и начавшие слезиться глаза. На Мишу сейчас смотрит раскрасневшийся, весь покрывшийся до кончиков ушей румянцем, таким же, как у Шибанова, парнишка и мужчина чувствует, как вновь дёргается уже внутри рта Дениса собственный член. Морозкин, перекатывая Шибанова на языке, на секунду вытаскивает его изо рта, поддерживая темп рукой, берёт передышку и слишком по-блядски улыбается, довольно смотря на Шибанова. Миша видит как от такой широкой улыбки и усердной работы нижняя разбитая губа парня начала кровоточить и, не думая о том, как это выглядит, тянется к лицу парня рукой. Денис прикрывает глаза, когда пятёрня Шибанова ложится ему на щеку, а потом он и вовсе готов замурлыкать, когда Миша мягко проводит большим пальцем по припухшей губе парня. Денис открывает глаза, когда ладонь мужчины отстраняется от его лица и лишь видит, как Шибанов собрал сукровицу и, как ни в чём не бывало, лизнул подушечку своего большого пальца. Парень впервые ощутил, как его собственный член зашевелился в джинсах, которые сейчас казались как никогда чересчур узкими. Морозкин вернулся к занятию на этот раз с двойным усердием, беря всё большие вершины, заглатывая всё глубже и чаще. Казалось, ему сейчас ничего не мешает довести Шибанова до точки невозврата, но Миша ещё имеет способы повлиять на парня. Мужчина вновь возвращает руку на пригретое место на голове парня, но на этот раз очерчивает левое ухо Дениса, задерживаясь кончиками пальцев на серьге. – А говорили пидорская серёжка, не нравится вам, – вытаскивая Шибанова изо рта с громким пошлым причмокиванием, сглотнув перед тем, как говорить, подмечает Морозкин, вновь хитро щурясь, поднимает взгляд на Мишу, глядя на него слегка наклонив голову в бок. – Ой, молчи уже, – охрипшим низким голосом говорит Шибанов, вновь толкаясь меж влажных губ Дениса, – пидорская, да, но я не говорил, что она мне не нравится. Морозкин громко усмехается и, поверив в себя, сжимает бёдра мужчины худыми пальцами и берёт до основания, утыкаясь носом в пах мужчины, задерживаясь в таком положении. Шибанов уже не может сдерживать себя, грубо сжимает волосы парня, фиксируя его на месте, вновь запрокидывая голову и выдавая низкий гортанный стон, почти рыча. Сейчас Шибанову стало окончательно всё равно на то, что, всё, что они тут с Морозкин творят – безнравственно, стал безразличен факт того, что их могут тут застать какие-нибудь лесники или собачники, и точно стало плевать на то, что Морозкин ездит на Шибанове, как хочет. Он готов хоть всю жизнь покрывать его торговлю, лишь бы парень делал ему такой неземной отсос. – Какой же мудак… – простанывает сквозь стиснутые зубы полковник, удерживая голову парня за волосы и самостоятельно делая пару толчков. Денис пару раз хлопает Шибанова по оголенному бедру, давая понять, что ему не хватает воздуха. Миша с неохотой отпускает парня. – Я или Вы? – парень, окончательно потеряв всю нравственность, загоняет член мужчины себе за щеку и шлепает себя пару раз по лицу ладонью, после вытаскивает Шибанова изо рта и уже его членом бьёт себе по языку, который он вытащил. – Я мудак. Потому что всё это допустил, – признаётся Миша, но, видя раскрасневшееся лицо парня и его до безумия пошлые действия, без раздумий вновь сжимает капну его волос и грубо вгоняет по самые гланды, – и мудак из-за того, что намерен довести до конца. Морозкин не осознаёт, когда кончает себе в штаны, ведь сейчас он старается дышать через нос, короткими ногтями царапая бёдра Миши, пока тот двигается внутри парня и не даёт ему даже передышку. Дэн хнычет в голос, чувствуя, как слёзы текут по его щекам и горло саднит, и Шибанов ослабляет хватку, а потом и вовсе выходит из парня, боясь навредить ему. Но Морозкин уже сам получил разрядку и намерен дать Мише тоже возможность закончить. Он вытаскивает язык, широко открывает рот и начинает быстро двигать рукой по всему стволу Шибанова. Полковник в шоке от его действий, он сжимает кулак и прикусывает себе костяшки, понимая, что удумал его Денис. У парня все глаза красные, краснота даже перебивает его тёмные круги, слёзы в два ручья текут по разрумяненным впадающим худым щекам, а он улыбается во все зубы, словно то, что Шибанов кончит ему на лицу является высшей наградой для Дениса. Миша не будет сильно удивлён, если узнает, что это действительно так. Уж слишком давно он наблюдал знаки внимания со стороны Дэна, слишком давно ощущал на себе изменившийся взгляд Морозкина. У полковника мурашки по спине бегают от осознания того, что его личный надоедливый наркоман сейчас отсасывает ему где-то недалеко от дороги. – Вам нравится, дядь Миш? – буквально простанывает личная погибель Шибанова и тот не в силах сейчас придумывать каких-то язвительных шуток, отвечает правдиво. – Да… – И Вы не повезёте меня в отдел? – Денис вновь берёт в рот, потом вытаскивает, наблюдая как тоненькая нить слюны тянется от головки Шибанова до его губ, быстро кончиком языка слизывает её и вновь продолжает водить рукой туда-сюда, но уже более усердно. – Не повезу… – И всё равно будете отмазывать меня, не смотря на то, что говорили в машине? – непонятно откуда взявшаяся шлюшья натура просыпается в Денисе. – Блядь, да… Непонятно, произнёс эти слова Шибанов то ли в качестве ответа на вопрос Дениса, то ли просто от невозможности сдерживать демонстрацию удовольствия. Шибанов кончает неожиданно, Морозкин жмурится, но рот не закрывает. Когда Миша заканчивает, он готов начать по новой, видя, как Морозкин сглатывает и даже облизывается, собирая остатки с лица языком. – Ты где этому научился? – пытаясь отдышаться от столь сильного и яркого окончания, спрашивает Шибанов в порыве ревности. Не уж то у его Дениса большой опыт в этом деле? – Порнушки насмотрелся в интернете. Нормально для первого раза? – ухмыляется Морозкин и медленно поднимается с колен, выпрямляя затёкшие ноги. Денис отряхивается скорее просто машинально, ведь его джинсы уже ничего кроме ручного застирывания не спасёт. У Шибанова почему-то внутри отлегает, когда Дэн произносит словосочетание «первый раз». Он был у него первый. По крайней мере в подобном деле. Мише этого достаточно. – Нормально… – Шибанов наскоро застёгивает ширинку, пуговицу джинсов и еле-еле как справляется с ремнём дрожащими от недавнего яркого окончания руками, - поехали… – А куда? – с какой-то детской невинностью в голосе, что удивительно после содеянного, спрашивает Денис, окончательно крепко вставая на ноги и поднимая любимую бейсболку с земли, даже не оборачиваясь на то место, где валяется свёрток. Он как-нибудь с этим разберётся потом, он на хорошем счету у ребят, с которыми вместе торговал, возможно, удастся выйти из пагубного бизнеса даже без последствий. Да и в любом случае Денису сейчас не до этого, новая жизнь начинается у него, совместная с Шибановым. – В отдел, – говорит полковник и у Дэна в голове сразу белый шум. Новая жизнь начинается, ага… Но без Шибанова и, скорее всего, на нарах. – Но ты же обещал… – кажется впервые Морозкин переходит с Шибановым на ты. Мужчина даже не оборачивается на парня, направляясь к машине, но краем уха слышит, как ветки и листва перестали шуршать за спиной и понимает, что парень остановился. Миша боится к нему оборачиваться, поэтому продолжает диалог, стоя к парню спиной. Боится увидеть его реакцию на его решение. – Я тебе ничего не обещал. А Денису сейчас, кажется, вообще плевать. В тюрьму, так в тюрьму. Раз уж и терять больше нечего, то пора бы сделать то, что так давно хотелось. Денис насильно разворачивает Шибанова к себе, дергая того за рукав. – Я ж типа люблю тебя, дядь Миш, – мужчине это "дядь Миш" уже так под ребра острой болью засело, что работает на полковника, как выстрел пули в самоё сердце. Шибанову впервые стыдно Денису в глаза смотреть, понимая, что для Морозкина это выглядит так, словно Михаил использовал его и жёстко обманул. Ни в какой отдел он не собирается его везти, так, просто ляпнул, потому что просто не знает куда ехать после всего произошедшего. Не знает, куда сбежать от того, что дал слабину, а теперь ума не может приложить как всё это исправить. А Морозкину совершенно плевать на то, что будет дальше. У него только сейчас есть. И в этот же момент Денис подаётся вперёд, кладёт обе ледяные руки на щёки Шибанова, заставляя своим холодом мурашки бежать по шее Миши. Денис боится потерять время, уже ждёт, как Шибанов грубо оттолкнет его от себя, но мужчина не делает этого и Морозкин действует быстро и чётко. Денис прикрывает глаза, накрывает своими потресканными влажными губами пересохшие губы Шибанова. Выцеловывает с такой нежностью, с какой не целовал ни одну девушку. Миша же просто неподвижно стоит, никак не отвечая в ответ, но смотрит на Дэна широко открытыми глазами, стараясь запомнить каждую деталь, понимая, что такого ему больше никогда не позволит. Неправильно это всё. Шибанов старается запечатать этот поцелуй в своей памяти навсегда, хотя и не демонстрирует этого. Как бы Мише не хотелось, но он удивительно мягко отстраняется от парня и безэмоционально направляется к машине, даже не оборачиваясь на парня. – Домой поехали. И больше так не делай. А у Дениса внутри весь мир рушится. Ему уже всё равно куда, домой или в отдел, он и здесь готов остаться, ведь где быть сейчас для него не имеет смысла. Морозкин медленно бредёт вслед за мужчиной, спотыкаясь почти на каждом шагу. Шибанов подмечает это, но сдерживает в себе желание обернуться. Мужчины медленно подходят к машине и каждый садится на своё место. Оба не пристёгиваются. Машина трогается в полной тишине. Шибанов сначала использует старую тактику с наблюдением боковым зрением, но, замечая, что парень вжался в дверь и совсем не смотрит в его сторону, начинает поглядывать на парня, полностью поворачивая голову к Денису, совсем не интересуясь дорогой, всё равно шоссе здесь всё время пустое. Морозкин сидит тихо, не подавая виду, просто взглядом ищет в мелькавших в окне пейзажах ответ на свой вопрос, как же жить дальше после произошедшего. Шибанов и сам этот вопрос задал себе раз десять за последние пару минут сколько они находились в машине. Но стоит Денису шмыгнуть, как Миша осознаёт в моменте, что для него ничего не имеет значение кроме этого наркомана рядом. Плевать совершенно на то, что будет дальше, ну не может он просто оставить всё как есть. Не может заставить парня думать, что Миша не любит его. Хотя это и так должно быть понятно по его поступкам и действиям, несмотря на то, что Шибанов сказал парню пару минут назад. Сейчас Морозкин думает, что Шибанов поматросил его и бросил, да и скорее всего осуждает за тупое признание. Но это же в корни не так. Шибанов на этот раз более осторожно останавливает машину прямо посреди дороги, включает аварийку. Денис в его сторону даже не смотрит, мало ли, может он полковнику настолько омерзителен, что он решил парня прямо тут из машины выкинуть, а то педиковатостью своей здесь весь салон ему перепачкает. – Дэн... – с вновь приобретенной железной ноткой зовёт парня Шибанов, но тот не реагирует на него, – Денис, посмотри на меня. Ноль реакции. Тогда Шибанов поворачивается корпусом к парню и грубо обхватывает его челюсть руками, насильно поворачивая к себе. У Миши сердце пару ударов пропускает. Сейчас зарёванные глаза парня выглядели совершенно иначе, чем тогда при задержании пепсами или сцене в лесу. Сейчас Шибанов видел в этих слезах всю тоску и отчаяние парня. Морозкин стыдливо опускает взгляд как никогда ярких небесно-голубых глаз вниз, стыдливо стараясь избежать зрительного контакта с полковником. Ему стыдно за слёзы, за признание, да за себя самого в целом. Морозкин поджимает губы и ещё раз шмыгает носом, а Шибанов убить себя готов за то, что заставил своего Дениса сомневаться в себе. – Ну вот чё ты ревешь? Глупый вопрос. Действительно. Шибанов не с той тактики начал. Да и какая тактика имеет место быть, когда твой обожаемый парнишка сидит в твоей машине и Бог что знает себе там думает. – Люблю я тебя, слышишь, люблю, – говорит Шибанов и его как отпускает. Видишь, Миш, это не так уж и сложно, говорить правду. Это даже приятно. И пока Морозкин пропускает током от слов старшего, тот уже, окончательно решив, мол, будет, что будет, корпусом пододвигается поближе к парню и тянется к тому. Шибанов инициативно и с присущим ему нахрапом, нагло и грубо сминает в поцелуе подрагивающие губы парня. Пятёрня мужчины ложится уже на привычное место, Миша грубо сжимает короткие волосы на затылке парня, не давая Денису шанса отстраниться. Он просто не позволит. Морозкин испуганно смотрит на Шибанова, но даже не думает как-то двигаться, боясь спугнуть момент. У него в ушах ещё звенят слова сказанные Мишей сейчас, как Шибанов совсем чуть-чуть отодвигается и шепотом, прямо губы в губы, вновь повторяет, – люблю… Миша уже более настырно целует парня, подначивая его ответить взаимностью, берёт руки парня и кладёт их себе на щеки, туда, куда парень положил их в лесу. Вспоминает, какие его действия понравились Морозкину и начинает поглаживать за ушком, проводя большим пальцем по злополучной серьге, пропускает его волосы на макушке сквозь пальцы, чуть почёсывая кожу голову, но не чувствует отдачи, ощущая, как его собственные щёки всё ещё холодят горькие дорожки слёз Морозкина, предпринимает последнюю попытку и шепчет тому, касаясь своими губами его губ. – Мой хороший… Морозкин ломается, крепко-крепко обнимает Шибанова за шею, целует в ответ страстно, подкрепляя свою уверенность тем, как яро и с каким напором Миша целует его в ответ. Морозкин кладёт руки на грудь Миши, сжимая в кулаках ткань, всё ближе подтягивает к себе мужчину, не веря тому, что всё происходит на самом деле. – Я ж тебя перевоспитаю, – переходя на подбородок, приговаривает Шибанов, пока Денис поглаживает его плечи, прикрывая глаза и тихо постанывая от каждого прикосновения Миши. Парень в ответ лишь одобрительно мычит, – ты ж у меня ни грамма больше не примешь, – в ответ лишь одобрительное мычание, пока Шибанов уже ведёт влажную дорожку до щёки, а потом переключается на худую шею Морозкина. У того кадык дёргается, Миша кажется губами даже пульс парня чувствует, он борется с желанием поставить кровоподтёк на выглядывающей из-под толстовки ключице. Соблазн берёт верх и Денис лишь одобрительно мычит, прижимая мужчину ближе к себе, чувствуя, как зубы полковника впились в кожу парня. – И какими же способами, боюсь спросить? – привычно заигрывает парень, крепко обнимая мужчину. – Самыми разными. Скоро узнаешь. – Подытоживает Шибанов и чмокает парня в губы, отстраняясь, наблюдая за результатами своей работы. Яркие голубые глаза, светящиеся счастьем, смотрят на него в ответ. Ни единого напоминания о недавних слезах, только чуть покрасневший кончик носа, но это скорее всего из-за другого. Из-под ткани толстовки красуется кроваво-синий засос, Миша хмыкает, подмечая, как красиво он пометил парня. Шибанов медленно трогается с места, стараясь балансировать между дорогой и переглядками с парнем, который теперь от него взгляд не отрывает. Полковник берёт руку парня, переплетает их пальцы и играючи прикусывает костяшки парня, поднося его руку к себе. Потом нежно целует его запястье и кладёт их переплетённые руки себе на бедро, заставляя Морозкина пододвинуться поближе. Денис кладёт голову мужчине на плечо, устремляя взгляд вдаль, на дорогу. – Что дальше будем делать, ума не приложу, – вслух рассуждает Шибанов, лениво постукивая пальцами по обивке руля. – Да и похуй, – ляпает Морозкин первое, что пришло в голову. Его сейчас радует даже факт того, что мужчина неосознанно сказал «будем» вместо «буду». – Щас как дам тебе, – комично угрожает Дэну Шибанов, дёргая плечом, на котором парень пригрелся, но после лишь покрепче сжимает его руку в своей.