Туда, где живут ЗВЁЗДЫ

Ещё одна душа открывает глаза. Хорошо было проснуться, особенно после смерти. Особенно после того что ОНИ сделали с тобой. Мысль, воспоминание об этих многолицых, многоглазых, многоруких существ, хватающих и тянущих, и разрывающих, поедая и глумлясь над твоим телом, появляется и, на удивление, легко уходит прочь. Но стоит осознанию полностью растечься в твоей голове, как ты подхватываешься в попытке поймать эту мысль, полностью осознать её, потому что, нет, ну какого чёрта произошло и каким образом ты все ещё настолько ЖИВОЙ, но вместо этого... Ты отвлекаешься на мягкий свет, исходящий отовсюду и в особенности от одного единственного глаза, светящегося в сквозной дыре, пробитой в красной негниющей плоти, что была вместо головы на тонком безымянном теле, укрытом в робы, что наслаивались и наслаивались одна на одну, ну или, по крайней мере, ты так думаешь. Сложно быть уверенной в чём-либо здесь, в таком МЕСТЕ, в присутствии такого существа. Может, эта светящаяся, переливающаяся штука вовсе и не глаз, а робы — куски кожи, а не одежда. Но мысли об этом ощущаются слишком несуразно, чтобы их развивать дальше, правда? Ты жмуришься, ожидая, что вот-вот заболит голова. Но ожидание не сменяется реальностью. Боли нет. Даже после того, как твоё тело разорвали на мельчайшие кусочки, чтобы потом собрать воедино, боли нет. Здесь, по крайней мере. Вместо неё — прикосновение. Существо, ДОБРОДЕТЕЛЬ, тянется к тебе одной, второй, третьей рукой. Поднимает, ставит на чистый пол. Кажется, будто его вылизали до блеска, так он блестел. Несмотря на это, правда, в нём не отражалось ничего, кроме сводчатого потолка и сфер, сияющих так ярко, что снова приходит это ожидание головной боли. Твоё тело сжимается. Существо же тянет к тебе руку, третью, пятую, четвёртую, восьмую, они прорастают по всему его телу как какие-то странные красные ростки, растягивает и придаёт более презентабельного вида. Треплет по тому, что должно было быть твоим плечом. Убеждает: вот, ты дома, пока оно плывёт по коридорам и проходам, глубже в это МЕСТО. У тебя нет другого выхода, кроме как последовать за ним, несмотря на то, что всё вокруг ощущается как что угодно, но точно не ДОМ. Может быть, потому что кажется оно плоским, до ужаса безвкусным, несмотря на все украшения и орнаменты, вьющиеся плющом по стенам. Потому что это место напоминает непроработанную локацию из какой-то игры, которую разработчики потом решили просто забросить, оградив и спрятав за невидимыми барьерами от нежеланных глаз. Таких, как твои. ...Ты надеешься, ты не единственный человек здесь. Увидеть других было бы доказательством, что всё хорошо, что ты не нарушаешь какие-то негласные законы. Какие именно? Ты не знаешь. Тебе не рассказывали. По крайней мере прямо. Ты смотришь по сторонам, вправо, потом влево, не совсем понимая, что делать или говорить. Всё такое яркое, лишённое цвета, что тебе кажется, будто ты стоишь голым на сцене перед сотней голодных глаз, пялящих на тебя из темноты, сдирающих кожу, забираясь внутрь. — Ну, ну, и зачем так делать, — оно хватает тебя за руку, что уже наполовину исчезла от того, насколько сильно ты её сдавливаешь. Может, она бы не исчезла полностью, но отрицать тот факт, что она внезапно стала прозрачной, открывая вид на исчезающие сухожилия остатки мышц и сосудов, ощущалось равносильно тупому пялянью на надвигающегося хищника. — Человеческие души такие хрупкие. Особенно после Процесса Оправдания. — Что эт—С чего бы?! — Чтобы увидеть, жили ли вы по стандартам Мидмирья, — ты хмуришься, твоя рука тянется к груди, ожидая ту фантомную боль от сотен игл, сотен рук, пронзающих тебя, пытаясь добраться до того, что ВНУТРИ. — Именно так. Процесс начинается с того, что наши Великие и Справедливые Судьи выравнивают конечности подсудимого, прежде чем разорвать на части и увидеть ДУХ. Рабочая классика. Ты слышишь — а может, ожидаешь — смешок со стороны существа и чувствуешь, как тебя вдруг перекручивает. Но в этот раз существо возвращает и выпрямляет тебя быстрее. — ...дух? — Нужно обязательно проверить на чистоту и незапятнаность, прежде чем выносить окончательное решение насчёт пропуска в Наднебесье. — Наднебесье? Это... Где Судьи, ты и... те другие штуки— люди живут? — Жизнь... привилегия доступна только земным. — Только земным? Но... разве вы не живёте? Прямо сейчас, дышите, ходите? — Это то, что, по-твоему, определяет, живёшь ли ты? Ты замолкаешь, ощущая, будто внутри тебя образовывается дыра, пустота, высасывающая всё. На этот раз существо не двигается, чтобы исправить это. Тебе приходится приложить усилие, чтобы наконец сказать что-то: — Но это как-то... Несправедливо, что ли? — оно смотрит на тебя. — Чувство СПРАВЕДЛИВОСТИ в первую очередь лишь чувство. Наша основная функция не позволяет нам что-либо чувствовать. Бессмысленно. — Но... Разве это не скучно? И одиноко? Без мечт, целей, ощущений. Это то, что случается после того, как ты умираешь? Тишина сплетается с тяжёлыми белыми блоками, из которых состояло это место, вместе с бесконечными коридорами и лестницами, что тянутся перед глазами. Они расходятся от вас во все стороны, переплетаются и сталкиваются с друг другом, прежде чем отскочить и повторить всё сначала. Будто океан, вечно меняющийся, вечно и неумолимо несущий всё, что попадётся на своих волнах. Пока не потопит. Или не прибьёт к берегу. Или, в твоём случае, к огромным вратам, покрытым резьбой, настолько вычурной, что ты не можешь понять, на что точно смотришь. Существо проводит по краю одной из фигур своей конечностью. У него нет ни рта, ни лица в целом, но ты чувствуешь, как оно хмурится. Ожидаешь. Каким-то образом. — Что, если я скажу, что... не знаю? Такие, как я... не имеют право, а я... ... Ты пожимаешь плечами. Ладно. — А может... Ты расскажешь о том, что там, на той стороне? Ты не можешь не посмеяться, делая шаг к вратам. — Ну, если мы встретимся снова...? — И о твоих снах тоже? Твоя рука замирает на полпути к гладкой поверхности врат, и, словно словив в этом грядущий отказ, существо пошатывается: — Это необходимо для нашей Цитадели. Человеческий способ мышления и взгляд на вещи, — пауза, его «глаз» исчезает на мгновение, — это… уникальный экземпляр. — Конечно? — Конечно? Ты киваешь: — Да. Если мы встретимся снова. Оно тоже кивает. И не перестает кивать, после того как ты толкаешь врата. Белый свет ударяет в твои глаза, настолько яркий, что ты не можешь не закрыть их. И после того как врата закрываются за твоей спиной, ещё одна душа открывает глаза.