Комплекс Бога

Дрожащие ладони сжимают крест, очерчивают на нем кровавые узоры – узоры, напоминающие сатанинские символы, выжженные на плоти жертв. Голову мутит, в глазах плывет. Возможно, вторая таблетка была лишней, но сейчас волновало не это. Взгляд метался по просторному помещению, похожему на заброшенный храм, где вместо молитв звучат стоны агонии, людей в котором становилось все меньше и меньше с каждым днём. Чертовы муравьи, думают, что имеют право жить. Считают себя кем-то, хотя на самом деле – всего лишь ничтожные создания, предназначенные для игры. Нам Гю усмехнулся, и положил крест в карман, заменяя его на окровавленную вилку – инструмент его божественного правосудия. Чужая кровь приятно блестит, переливается под светом мерцающих, как глаза демонов, ламп, принося неимоверное удовольствие, ощущение абсолютной власти. Парень вновь усмехается своим мыслям, мыслям, полным болезненной красоты и холодного расчета, которые никто, кроме него самого понять не может. Вытирает кровь с вилки о свою кофту и довольно смотрит на бордовое пятно на одежде. Красиво. Идеально, будто так быть и должно. Будто шедевр, созданный руками Бога – вот только Бог ли он? Взгляд вновь мечется, осматривает выживших – жалких остатков стада, обреченных на смерть. Они общаются, ходят, как ни в чем не бывало. Они ещё не знают, что эта ночь станет для них вечностью, что их молитвы останутся неслышными. Не ожидают, что безобидная овечка наконец снимет свою шкуру, и под ней покажется не волк, а чудовище, которое превосходит их самые страшные кошмары. Гю облизывает губу, чувствуя вкус предстоящего торжества, щурится и встречает карие глаза, недоверчиво покосившиеся на него. Сэ Ми. Красивая, чертовка, прекрасная. Все время осуждающе на него смотрит, будто его понимает. Но это не так, хотя Нам Гю и надеялся. Она считает, что значит что-то, считает, что Бог ей улыбнулся и поэтому она жива. Глупая, слепая дурочка. Бог не улыбается. Бог наблюдает. А исполнителем его воли является он – Нам Гю. *** Противный свет мигает в такой скоростью, что голова болит ещё сильнее, чем раньше. Руки нащупывают в кармане столовый прибор, а глаза, сщурившись, находят знакомую фигуру. Голова раскалывается от наркотика и мигающих ламп, а изображение в глазах теряется и плывет. Но все таки Нам Гю находит Сэ Ми. Улыбается, улыбка холодная, как лезвие, и приближается к девушке, чувствуя, как сердце трепещет от предвкушения. Адреналин бьёт в кровь, толкает вперёд, и парень подбегает к ней. Обменивается парой фраз, полных саркастического пренебрежения, и видит, как жертва пытается убежать. Из уст доносится бессмысленный крик. Парень хватает ее, тянет к себе и усмехается, видя, как она бьется, пытаясь выбраться. Смотрит на нее, перед тем, как нанести удар – он наслаждается ее страхом, ее бессилием, ее красотой. Вид широко раскрытых в ужасе глаз, дрожащих губ и бровей воодушевляет парня, заставляет чувствовать себя всемогущим божеством. Первый удар был не слишком сильным – для начала хотелось поласкать свой разум чужой мучительной болью. Звук, издаваемый девушкой, ударил по ушам и пробудил волну эйфории и экстаза. Нам Гю облизнул губы, прикусывая их до крови и хищно улыбаясь. Нанес второй удар, по более важному месту. Более сильный и более приятный. По спине пробегает дрожь, не от отвращения, а от удовольствия. Удар за ударом, каждый – как ритуальное жертвенное действие. Рот расплывается в жуткой, довольной улыбке. Взгляд бегает по бездыханному телу. Такому мирному, красивому… теперь - покоренному. Руки бегают по плечам девушки, гладят их, вычерчивают узоры кровью, узоры, символизирующие его триумф( или поражение?). Поднимаются выше, к лицу, и из уст убийцы доносится грустный смешок, лишенный тепла . Пальцы обхватили щеку, погладили пухлые, но холодные губы, с которыми позже встречаются губы Нам Гю. Он слабо улыбается, облизывает с чужих губ кровь, наслаждаясь металлическим вкусом. Вкус власти. Вкус смерти и любви. Гю встал с холодного пола, сжал в руке вилку – символ его божественности, и довольно осмотрел свое творение. Подобно Богу, он забрал жизнь. Нет… Он превзошел Бога. Он не создал, а уничтожил. Нагло убил то, что сотворил Бог. Только он достоин это делать. Остальные – ничтожества, мусор, достойный лишь презрения. Возможно завтра, отойдя от наркотиков, он пожалеет о том что сделал, будет скорбить о девушке. Но сейчас он на равных с самим Господом, он – разрушитель, он – судья, он – истинный творец смерти. Он – Бог.