Тебя только что обдолбали

Байлдермен сидел у стены, ощущая, как холодный, шероховатый кирпич давит ему в спину. Воздух был густым, пропитанный запахом гари и крови. Тяжёлый смог стелился над полем бойни, затрудняя дыхание. Вдалеке потрескивали языки пламени, но он не смотрел в ту сторону. Глаза уже привыкли к тусклому, рваному освещению — свет исходит только от горящих обломков. Он прижал ладонь к раненой руке, чувствуя под пальцами липкую теплоту крови. Глухо выдохнул, запрокидывая голову назад, взгляд уставился в темноту. Боль не уходила. Всё тело ныло от усталости, мышцы гудели, словно после бесконечной работы. Резкий писк вывел его из полубессознательного состояния. На поясе замигал датчик. Турель уничтожена. Грудь сдавило неприятным предчувствием. Он медленно опустил голову, глядя туда, где раньше стояла защита. В ночной темноте, среди искорёженных конструкций, что-то двигалось, Ноги плохо слушались, но он заставил себя подняться. Если турель уничтожили, значит, поблизости хак. Задерживаться — верная смерть. Собрав последние силы, он двинулся к ближайшему укрытию — за белые стены. Приблизившись к высоким, покрытым копотью стенам, Байлдермен рухнул на колени. Каска съехала вперёд, закрывая глаза, раздражая ещё сильнее. Он тяжело выдохнул, медленно потянулся к поясу, где на ремне висел молоток. Пальцы сжали рукоять, усталость давила на мышцы, не давая нормально двигаться. Руки дрожали, но он всё же принялся за работу. Его движения были медленными, неуклюжими, но он довёл начатое до конца. Турель заняла своё место, её механизм зафиксировался. Он выпрямился, покачиваясь на ослабевших ногах. Каждый шаг отзывался болью в теле. Байлдермен хромал к спасительному укрытию, скрываясь в белых стенах. Схватившись за живот, разрываемый болью от недавнего бега, Байлдермен рухнул обратно на землю. Холодный бетон впился в кожу, но он не чувствовал этого. Грудь тяжело поднималась, дыхание срывалось на прерывистые выдохи. Голова запрокинулась назад, взгляд уперся в тусклое, затянутое дымом небо. Он не думал, что всё обернётся так ужасно. Они шли как команда, они верили, что это просто ещё одна проблема, которую можно решить. Очередная маленькая проблема. Так он сам сказал. Теперь они гибли, один за другим, а он был один из единственных, кто остался. Ком в горле нарастал, зубы стиснулись до боли. Всё это было на его плечах — каждая ошибка, каждое неправильное решение. Он был их лидером. Он собрал их вместе, чтобы бороться. И теперь их больше нет. Пальцы судорожно сжались в кулаки. В груди всё горело, но не от боли — от осознания. Он не знал, что делать. Впервые за долгое время он не знал, как помочь своей команде. Не знал, как выбраться отсюда. Он говорил себе: не плачь. Ты не должен плакать. Но всё тело словно сжимало в тиски, а в горле горел этот проклятый ком, который не давал дышать. Он прошёл через ад, потерял слишком многое. Разве не можно хоть немного… пустить слабину? Байдермен поджал ноги, словно ребёнок, загнанный в угол. Лицо уткнулось в колени, и из горла вырвался тихий всхлип. Он проклинал всё, во что они ввязались. Всё, что привело к этому моменту. Он не знал, кто остался в живых. Не знал, где они. А если… он действительно остался один? Пальцы сильнее сжались на ткани брюк, ногти впились в кожу. Эта мысль была невыносима. Он крепче стиснул ноги, пытаясь остановить дрожь. И вдруг… шаги. Медленные. Размеренные. Прямо рядом. Байдермен медленно поднял голову, положив её на колени. Он не чувствовал ничего — ни тревоги, ни страха. Пусть там хоть сам киллер стоит. В таком состоянии его уже ничто не могло напугать. Размытый взгляд уловил белую фигуру. Он моргнул. Разфокусируя взгляд. И увидел… Шедлетского. Шедлетский стоял за стеной, не двигаясь. Долгие секунды, словно вечность. Байдермен раскрыл покрасневшие, заплаканные глаза. Их взгляды встретились. Взглядом вцепились друг в друга, будто проверяя — правда ли это? — Б-Байли? — голос Шедлетского прозвучал глухо, с каким-то хрипом. Байдермен вздрогнул. Глаза вновь наполнились слезами, и он опустил голову, уткнувшись в колени. Шедлетский медленно шагнул вперёд. Потом ещё. Когда он оказался достаточно близко, он опустился на одно колено перед ним. — Эй, — голос стал тише, мягче. Он протянул руку, осторожно коснулся плеча. Байдермен не двигался. Шедлетский мягко сжал его плечо в успокаивающем жесте, а затем, не раздумывая, обнял. Байдермен вздрогнул, а затем с силой обхватил его в ответ, впиваясь пальцами в спину, ногтями цепляясь за ткань. Он дрожал в его хватке, как будто боялся, что если отпустит — Шедлетский исчезнет. — Ты здесь… — донеслось приглушённое, когда Байдермен уткнулся головой в его плечо. С этими словами Шедлетский сильнее стиснул дрожащее тело лидера, прижимая его к себе. Он не спешил разжимать объятия, чуть покачивался, гладя его спину, словно пытаясь собрать разбитые осколки того, кем когда-то был Байдермен. — Всё в порядке, — шептал он, едва слышно. — Всё хорошо… Байдермен постепенно успокаивался. Его дыхание выравнивалось, дрожь в плечах стихала. Шедлетский почувствовал это и медленно отстранился, удерживая его за плечи. Он посмотрел на него, выискивая в этих потухших глазах хоть проблеск прежнего огня. Байдермен взглянул на него в ответ — усталый, сломленный, но искренне благодарный. А затем его взгляд снова померк. Черты лица вернули привычную суровость, будто ничего этого не было. — Ну ладно, ладно… — пробормотал он, заикаясь, и, неловко убрав руки, чуть отодвинул Шедлетского. Затем резко поднялся на ноги. Шедлетский, не двигаясь, посмотрел на него снизу вверх, а потом с ленивой грацией поднялся следом. Воцарилось напряжённое молчание. Байдермен, не поднимая глаз, пробурчал: — Рад, что ты жив. Шедлетский хмыкнул, криво ухмыльнулся. — Да-да… — пробормотал он, глядя на него в упор. Он не поверил ни единому слову. Видимо Байдермен всё ещё злился. Всё ещё дулся за то, что он ушёл. Что оставил его. Он чуть наклонился вперёд, склонив голову набок, будто изучая лидера. Разница в росте всегда его забавляла, особенно когда Байдермен пытался выглядеть внушительно, но при этом был одним из самых низких в их команде. Ухмыльнувшись, Шедлетский прищурился. — Чего ты дуешься? — протянул он, заглядывая в недовольное лицо лидера. Байдермен прищурился в ответ, обдумывая, стоит ли вообще тратить на него время. — Ничего я не дуюсь, — сухо отозвался он. — Просто тебе так кажется. И, словно подчеркивая это, отвернулся, уходя от стены. Лидер, очевидно, пытался перевести разговор в более серьёзное русло. — Нам нужно выдвигаться, — бросил он, обходя его. Тот проследил за ним взглядом, и прежде чем сдвинуться с места, ухмыльнулся чуть шире и насмешливо бросил: — Хм, чтож. Смотри только не заплачь опять. Байдермен стиснул зубы, но промолчал. Теламон всегда был таким — вечно шутил, отпускал колкости, и за годы работы с ним он уже привык к этому. Но сейчас… сейчас это было не просто неуместно — это было нелепо. Он повернулся к нему, скрестив руки на груди. Тень от каски скрыла его глаза, делая выражение лица ещё более суровым. Шедлетский, увидев это, вскинул руки вверх в примирительном жесте. — Ну не злись, — пробормотал он, с кривой ухмылкой. — Это же просто шутка. Байдермен ничего не ответил, лишь смотрел на него с непроницаемым выражением лица. Шедлетский вздохнул и, опустив руки, двинулся вперёд, догоняя его. Ветер, смешанный с пылью, пронёсся через стену, ударяя в лицо и обжигая открытую рану на руке Байлдермена. Он резко втянул воздух сквозь зубы, ладонью сжимая повреждённое место. Боль пронзила руку, отдаваясь в плече, но он лишь сильнее сцепил челюсти, не желая показывать слабость. — Ты чего? — Шедлетский нахмурился, ловя его движение. — Ничего, — коротко бросил Байлдермен, но тот уже заметил порез. Шедлетский сузил глаза, оценивающе глядя на кровоточащую рану. — Так, стой, а ну-ка покажи, — он шагнул ближе, но Байлдермен отстранился, разозлённо мотнув головой. — Не ной, я сам разберусь. — Ага, конечно, сам, — Теламон скептически усмехнулся, легонько поддевая его руку. — Как тогда, когда ты пытался излечиться себя? Байли бросил на него исподлобья раздражённый взгляд. — Это был другой случай. — Да-да, как скажешь, — протянул Шед, качая головой. Впрочем, он понимал, что упрямого лидера не переубедить. В конце концов, они оба были на пределе сил, так что решили сделать передышку. Шедлетский закончил рассматривать его руку, без предупреждения обхватил Байлдермена за талию, помогая удержаться на ногах. Тот дёрнулся, но не вырывался, только смущенно отвернул голову, внезапная близость его напрягла. — Что ты делаешь? — пробормотал он, нахмурившись. — Да так, держу, вдруг упадёшь, — с невинной улыбкой ответил Шед, не отпуская. — Мне… нужно пространство, — наконец выдавил Байлдермен, убирая его руку. — Я собираюсь сделать дозатор. Шедлетский не спорил, просто смотрел на него до смешного самодовольным взглядом. Строитель отступил на шаг, стараясь держаться подальше от Шедлетского, и коротко мотнул головой, словно пытался избавиться от лишних мыслей. Быстро осмотревшись, он выбрал подходящее место для постройки механизма и направился туда более уверенным шагом. Шедлетский, наблюдая за его поспешностью, едва заметно усмехнулся. Ну уж нет, он видел, как Байли старательно делает вид, что полностью сосредоточен на деле, лишь бы не смотреть в его сторону. Опершись о стену неподалёку, он скрестил руки и лениво спросил: — Может, помощь нужна? Байлдермен как раз доставал инструменты из пояса. Он бросил на него короткий взгляд, оценивая степень искренности в этом предложении, но быстро отвернулся и покачал головой. — Справлюсь, — сухо ответил он. — Ну как знаешь, — протянул Шедлетский, поднимая брови. Он продолжал наблюдать за тем, как Байли погружается в работу, полностью игнорируя его присутствие. Руками ловко соединял детали, проверял крепления. Но Шедлетский не был бы собой, если бы дал ему спокойно закончить дело. — А помнишь, как ты в прошлый раз что-то строил, а потом оно взорвалось? — вдруг заговорил он. Байлдермен напряг плечи, но не ответил. — Я тогда подумал, что ты улетел в небо со всеми своими железками. — Шед, — сдержанно выдохнул Байлдермен, продолжая крутить гайку. — И ведь никто бы не удивился. Ты ведь из тех, кто вечно в работе. Я даже думаю, что в конце времён, когда от сервера останутся одни пиксели, ты всё ещё будешь сидеть где-то в уголке и чинить свою турель. — Шед, — громче повторил Байлдермен, но тот лишь хмыкнул. — Хотя… без головы чинить будет сложновато. Байли резко повернул голову, сверля его взглядом. Шедлетский, довольный собой, невинно пожал плечами. — Что? Я же просто поддерживаю разговор. — Поддержи молчанием. — Ну вот опять… — Шед притворно вздохнул. — Ты такой сырой, знаешь ли. Байлдермен закрыл глаза, досчитав в уме до десяти, чтобы не отвлечься от работы окончательно. Шедлетский только довольно улыбался, когда-нибудь он точно доведёт его до точки кипения. — А вообще, ты ведь так и не объяснил, почему оставил меня, — бросил Байлдермен, не отрываясь от работы. Шедлетский поднял бровь, делая вид что искренне не понимает, к чему всё идёт. — Мы снова про это? — с притворным удивлением протянул он. — Да, снова про это, — резко ответил Байлдермен, раздражённо вставляя детали. Шедлетский небрежно пожал плечами. — Байли, ну ты же знаешь, я не создан для сидячей работы. Мне нужно движение, риск… — Ага, значит, риск. Интересно, кто сейчас в самом сердце хаоса? Не ты ли сам пришёл туда, где не место бывшим сотрудникам? — Ох, как формально звучит, — Шед поёжился. — «Бывший сотрудник». А ты всегда такой правильный? — Не переводи тему, — процедил Байлдермен, доставая последнюю деталь. Шедлетский продолжал тараторить, бросая в сторону то насмешки, то полуискренние оправдания, но Байли уже перестал его слушать. Он взял ёмкость с жидкостью и начал заполнять механизм, но что-то пошло не так. Газы, которые должны были выйти нежно-розового цвета, окрасились в странный, неестественный оттенок. Байлдермен замер. Шедлетский продолжал болтать. Байлдермен всё ещё молчал. — …Так вот, я думаю, что ты просто скучал по мне, поэтому так злишься. Никакого ответа. — Байли? Байлдермен не шелохнулся. — Что? Уже обиделся? — Шедлетский склонил голову, а потом заметил, что механизм уже готов. Не обращая внимания на странный цвет газа, он сделал шаг вперёд. Байлдермен моргнул, приходя в себя, и только сейчас заметил, что Теламон встал под дым. Вместо мягкого розового тумана устройство выпускало странную, густую пелену, отдававшую чем-то… неприятным. Шедлетский сначала просто стоял в густом дыме, моргая, не понимая, что происходит. Он вдохнул глубже, и его взгляд начал расфокусироваться, зрачки расширились. Спустя пару секунд он чуть покачнулся, но, похоже, даже не осознал этого. Газ, который должен был быть лечебным, но из-за ошибки Байлдермена превратился в нечто опасное, начал проникать в его организм, воздействуя на нервную систему. Он отключал часть критического мышления, искажая восприятие, вызывая чувство лёгкости и отрешённости. Его действия напоминали состояние сильного опьянения — движения становились плавными и неуклюжими, речь — замедленной и бессвязной. — Ух ты… — промямлил он, медленно вытягивая руки перед собой, пытаясь прикоснуться к самому воздуху. Байлдермен, наблюдая за этим, чувствовал, как внутри него закипает паника. Он знал, что если Шедлетский продолжит дышать этим, то дальше всё станет только хуже. Возможны галлюцинации, полная потеря ориентации в пространстве, а затем и обморок. — ВЫХОДИ ОТТУДА, ИДИОТ! — крикнул он, но тот лишь рассеянно хмыкнул. — А зачем? Тут… мягко. Он ухмыльнулся и сделал ещё глубокий вдох. Байлдермен принялся вытаскивать его. Он подскочил к нему, но столкнулся с проблемой — Шедлетский не хотел выходить, он даже не осознавал, что происходит что-то плохое. Лидер дёрнул его за руку, но тот поддавался. — Теламон, ты же сам себя угробишь! — Ой, да ладно… — протянул он с улыбкой, — Я неуязвимый, понял? С этими словами он попытался ткнуть пальцем в нос Байлдермена, но промахнулся, попав тому в щеку. — Ты такой миилый… Байлдермен ещё пытался как-то вытащить его от туда, но все бестолку, и тогда он не выдержал. — ВСЁ, ДОСТАЛ! Лидер заскрипел зубами, резко замахнулся и со всей силы заехал кулаком в бок Шедлетского, отчего тот на секунду очнулся от своих грёз и охнул. — Ого, за что… — протянул он, Байлдермен закинул его руку себе на плечо и потянул прочь из задымлённой зоны. Тот не особо сопротивлялся — ноги его уже подкашивались, он полагался на силу Байлдермена, пока тот тащил его в относительно чистое место. Он висел на нём как мешок с кирпичами, тяжёлый и бесполезный. Байлдермен, стиснув зубы, перехватил его получше, но тот никак не помогал, лишь бессильно шевелил руками, пытался что-то сказать, но вместо слов выходил лишь неразборчивый бред. — Ты… Ты какой-то странный… — хихикнул он, глаза его были слегка прикрыты. — Как всегда… Байлдермен сжал челюсти, напрягая руки, чтобы не уронить его. — Шед, встань ровно, — раздражённо бросил он, чуть встряхивая его. Тот мотнул головой, заплетающимся движением попытался встать на ноги, но тут же покачнулся и едва не повалился на Байлдермена. Лидер с силой выдернул свою руку из-под его подмышки и отпустил, давая ему возможность стоять самостоятельно. Шедлетский немного пошатывался, глаза всё ещё были затуманены, но, на удивление, он не рухнул на землю. Зато его язык работал исправно. — Оу, ты меня бросаешь? — лениво протянул он, ухмыляясь и тыкая в Байлдермена пальцем, который не попал в цель и повис в воздухе. Лидер устало выдохнул, оглядывая пространство. В любой момент сюда могли заявиться враги, а этот идиот вел себя так, что их запросто могли найти. — Чёрт, как не вовремя… — пробормотал он, проводя рукой по лицу. Шедлетский, покачиваясь, медленно перевёл на него взгляд. — О, а я ещё дышу? — спросил он с ленивым удивлением, словно только сейчас осознал, что стоит перед Байлдерменом, а не где-то в другом измерении. — Не знаю, но если не заткнёшься, точно не сможешь, — прошипел лидер, пытаясь прикинуть, как ему справиться с этим обдолбанным придурком. Шедлетский тихо хихикнул, но больше не болтал, лишь покачивался, глядя в одну точку перед собой. Байлдермен, тяжело вздохнув, положил руку ему на плечо, стараясь удержать его в вертикальном положении. Теперь, когда этот болван хотя бы замолчал, лидер мог сосредоточиться на их ситуации. Варианты прокручивались в голове один за другим, но ни один из них не казался достаточно хорошим. Если их найдут, убежать с этим хмельным дураком будет невозможно — Шедлетский не сможет не только бежать, но и вообще адекватно реагировать на происходящее. Обороняться? И подавно. Он наверняка или меч свой уронит, или ещё хуже — махнёт им так, что Байлдермену придётся уворачиваться не только от хаков, но и от него. Лидер стиснул зубы, разглядывая грязные, но всё ещё белые стены, землю, покрытую редкими травинками. Единственным выходом оставалось спрятаться, но даже это не давало гарантий. Хаки не просто видели — они чувствовали присутствие людей, и если рядом с ними был один из этих вирусов, никакие укрытия их не спасут. Пока Байлдермен лихорадочно перебирал варианты, его сосредоточенный взгляд уперся в грязную царапину на стене. А вот Шедлетский в это время смотрел совсем не на стены. С расширившимися зрачками и всё той же тупой ухмылкой он внимательно рассматривал Байлдермена, будто пытался запомнить каждую черту его лица. А потом, наклонившись чуть ближе, пробормотал: — Здесь… горячо. Байлдермен резко повернул голову к нему, не сразу понимая, о чём он. — Что? — Да… как-то жарко… особенно рядом с тобой… — протянул Шедлетский, всё так же глупо ухмыляясь. Лидер подозрительно прищурился. — У тебя жар? — О, нет… Ты просто… такой суровый… такая харизма… — пробормотал тот, чуть прикусывая губу. — Прямо дух захватывает. Байлдермен побледнел. — А знаешь, ты выглядишь очень… ну, привлекательно, когда злишься… — Шедлетский провёл пальцем по воздуху, будто очерчивая его силуэт. Байлдермен тупо моргнул, не в силах поверить, что слышит это от него. — Чёрт… все плохо, — пробормотал он, резко отводя взгляд. Шедлетский хихикнул, продолжая глядеть на него с каким-то мечтательным выражением лица. Байли сжал переносицу, понимая, что ему предстоит ещё долго терпеть этот бред. Он тяжело вдохнул, сдерживая раздражение, и попытался сдвинуть Шедлетского с места, крепко схватив его за запястье. — Нам нужно спрятаться, — твёрдо сказал он, но как только потянул за руку, понял, что тот даже не шелохнулся. Он вновь взглянул на него, собираясь сделать резкое замечание, но замер, когда Теламон вдруг наклонился близко к его лицу, замедлил дыхание и выдохнул прямо ему в лицо. Байлдермен нахмурился, собираясь оттолкнуть его, но в следующий момент услышал: — Я тебя люблю… Байли вскинул брови, глаза его широко распахнулись. «Чего блять?» он хотел задать этот вопрос вслух, но лишь открыл рот, не в силах вымолвить и слова. Шедлетский наклонил голову, смотрел на него заворожённым взглядом. — Так… — Байлдермен провёл ладонью по лицу. — Это уже… высокая стадия. Вместо того чтобы отвечать, он просто фыркнул и снова дёрнул его за плечо, на этот раз сильнее. Но опять безрезультатно. Шедлетский не просто не сдвинулся, он ещё и хихикнул, опуская взгляд к его губам. — Хочу тебя… — промурлыкал он, улыбаясь ещё шире. Байлдермен почувствовал, как что-то внутри него оборвалось. Онемев, он просто уставился на него, пытаясь осознать, что только что услышал. Вернувшись из мимолетного шока, Байлдермен сжал его плечи, встряхнул, надеясь хоть немного привести в чувство. — Эй, очнись! Нам надо уходить, живо! Шедлетский, казалось, даже не слышал его. Его глаза блестели в полутьме а губы шевелились, будто он продолжал говорить сам с собой. Мир вокруг перестал для него существовать, остался только один человек — его лидер, который сейчас щёлкал пальцами перед его лицом. — Шед, мать твою, слушай меня! Байлдермену хотелось встряхнуть его сильнее, но он уже знал, что это бесполезно. Интенсивное развитие уровня 7 — переход в следующую стадию. От признаний в любви к настойчивым комплиментам и… не только. Шед протянул руки, словно проверяя, действительно ли Байлдермен стоит перед ним, затем чуть нахмурился, видимо, вспомнил что-то важное. — Так скучал… — выдохнул он, голос дрогнул. Байлдермен не успел отстраниться, как тот плавно опустил голову ему на плечо, скользнув носом ближе к шее. Лидер застыл, почувствовав тёплое дыхание на коже. — …Блять. Шедлетский тяжело вздохнул, устраиваясь удобнее, как будто нашёл идеальное место для отдыха. Горячий выдох обжёг чувствительную кожу под капюшоном, и Байлдермен вздрогнул, не в силах остановить этот рефлекс. Мурашки неприятным холодом пробежались по спине, тело не могло понять, отторгнуть этот контакт, или наоборот принять. Шедлетский шевельнул губами, что-то невнятно произнося. Слова расплывались, но смысл он понял: снова эти признания, снова жалобы, что скучал. Он перечислял причины, почему ушёл, почему не позвонил, голос его был приглушённый, но искренний. Байлдермен прекрасно понимал — в обычной ситуации он так просто этого не сказал бы. Но пьяные не умеют врать, а этот газ выбил у него из рук все барьеры. Лидер сжал пальцы, напрягая руку, готовясь оттолкнуть его. Но медлил. Шедлетский снова вздохнул, дыхание проскользнуло по его коже, и Байлдермен машинально прикрыл глаза, медленно втянув воздух. Чёрт, этого не должно было быть. Он чуть сильнее сжал его плечи, больше для себя, чтобы не поддаться минутной слабости. — …Шед. Тот чуть поднял голову, снова уткнувшись носом в шею. — Я виноват, — голос его дрожал, но уже не от газа. Байлдермен задумался над его извинением. Несмотря на сбивчивую речь, оно звучало искренне. Шедлетский мямлил что-то невнятное, временами его слова путались, но лидер всё равно вслушивался. Он чуть повернул голову, и теперь лицо Шедлетского полностью утонуло в изгибе его шеи. Байлдермен смотрел в пустоту, стараясь не обращать внимания на горячее дыхание, щекочущее кожу. Но тот не замолкал — продолжал бормотать извинения, перескакивая с одного на другое, а потом вплетал комплименты, произнесённые с той же искренностью. Лидер сжал зубы, не зная, что ответить. Всё это было слишком… странно, тем более когда это говорил Шедлетский. В итоге он просто протянул руку и запустил пальцы в его волосы, осторожно приглаживая их. Они простояли так ещё минуту. Байлдермен поглаживая его макушку чувствовал, как тот полностью обмяк, он слышал его приглушённое бормотание. Речь спутника всё ещё была сбивчивой, но с каждым словом звучала всё увереннее. Поначалу его руки просто покоились на плечах лидера, словно ища опору, но вскоре начали двигаться. Медленно, скользнули вниз по спине, к бокам. Байлдермен напрягся, но не сразу понял, что именно не так. До него дошло только тогда, когда пальцы Шедлетского прошлись вдоль его ягодиц. — Ты такой красивый… — довольно промурлыкал он. — Всегда таким был. Но я никогда не мог толком рассмотреть. Байлдермен моргнул, не понимая, это он говорит всерьёз или просто газ ещё дурманит его голову. Он хотел нагрубить, но не успел. Шедлетский внезапно склонился, прижался ещё плотнее, его ладони уже двигались дальше, изучая силуэт под серой тканью, зарываясь под неё. — Мм, Байли… — он коротко хохотнул, будто бы осознал что-то забавное. — Я так люблю тебя… Лидер не выдержал. В его голове словно что-то взорвалось от раздражения и неловкости. Он резко перехватил его запястья, не причиняя боли, но достаточно крепко, чтобы остановить. — Всё. Хватит. Шедлетский, даже когда его держали, не сразу понял, что произошло. Он моргнул, пьяно улыбаясь, попытался что-то сказать, но в этот момент Байлдермен решительно сжал его плечи и, сохраняя остатки терпения, осторожно, но твёрдо отодвинул его от себя. Шедлетский недовольно нахмурился, его пьяное сознание не могло обработать отказ. Он поморгал, немного качнувшись, а потом возмущённо пробормотал: — Ты чё… я ж по доброму. Байлдермен сжал кулаки. Внутри всё кипело, но он заставил себя спокойно вдохнуть и медленно выдохнуть. Он не собирался устраивать здесь ещё одну сцену, да и ругаться с ним в таком состоянии было бесполезно. — Шед, — ровно, но твердо сказал он. — Мы не можем этим заниматься. Ни сейчас, ни здесь. И мне это не нравится. Шедлетский тупо уставился на него, попытался уловить смысл слов. Он немного покачался вперёд, его лицо исказилось в выражении крайней сосредоточенности. Затем, после короткой паузы, он хлопнул себя по лбу. — А-а-а… да я понял, понял! Ну, значит, потом, да? — радостно заявил он, широко улыбнувшись, будто только что выиграл спор. Байлдермен прикрыл глаза и на пару секунд осознал всю тяжесть жизни. — …Да, потом, — сухо бросил он, понимая, что если скажет «нет», тот просто не сдвинется с места. Шедлетский тут же засиял, похлопал его по плечу и радостно кивнул. Его настроение мгновенно сменилось на предвкушающее, и теперь он смотрел на Байлдермена с каким-то восторгом. Лидер тяжело выдохнул. Великолепно. Теперь он считает, что всё идёт по его плану, Байли выдохнул и уныло показал жестом следовать за ним, вновь покидая обдолбыша. Потом… — протянул Шедлетский, воображая щурясь на уходящую фигуру Байлдермена. — Потом… — тихо передразнил он его, словно пропев это слово.

***

Тяжёлое дыхание, тёплый выдох возле уха, жадность в каждом движении. Кто-то шепчет имя Шедлетского, голос глухой, срывающийся на низкие, глубокие нотки. А, точно. Это же Байлдермен. Но что они делают? Тела прижимаются друг к другу, тесно-тесно. Горячие губы ловят чужие, приглушая громкие стоны. Пальцы скользят по спине, дрожат, цепляются за единственную ткань, что осталась скрывать плечи лидера, вжимают ближе. Давка, мягкое рычание, короткий выдох, и снова волна толчков — настойчивых, глубоких. До этого к ним наведались хаки. Уже ушли. Сейчас их не должны обнаружить. Байлдермен вырывался — сначала. Но стоило Шедлетскому зажать его, прижать, показать, что он не отпустит, как его сопротивление дрогнуло. Теперь он сам сжимал чужие плечи, ловил воздух между поцелуями, стонал, позволял делать ему, что тот хочет. Он понимал, что так быть не должно. Но чёрт возьми, было уже поздно. Они уже близки к концу. Толчки замедлились, дыхание тяжелее. Байлдермен приглушенно выдыхает имя Шедлетского, запрокидывает голову, сжимает пальцы. Тот снова наклоняется, оставляя след на его шее – ещё один, среди тех, что появились раньше. Последний толчок, последний хриплый стон, и он кончает. Они оба замирают, смотрят на друг-друга, прежде чем медленно отступить назад, позволяя реальности вновь накрыть их. Шедлетский довольно прижимается лбом к его плечу, выдыхает, улыбаясь едва заметно. Байлдермен прикрывает глаза, постепенно приходя в себя. Они не говорят ни слова. Им и не нужно. Шедлетский выдыхает, тяжело, будто только сейчас осознаёт, насколько сильно его затянуло. Его рука медленно скользит по спине Байлдермена, замирая на затылке, пальцы чуть сжимают влажные пряди. Он легко улыбается, проводя носом по его щеке, а потом шепчет: — Ты невероятный… Такой сильный, такой… великолепный. Черт, даже не знаю, как я жил без этого. Без тебя. Он наконец выходит из него, напоследок медленно проведя руками по его бедрам, впечатывая в себя оставшееся чувство полноты. Байлдермен чуть вздрагивает, но не отодвигается. Его грудь вздымается в тяжёлом дыхании, а глаза прикрыты. — Я старше тебя, — глухо шепчет он, едва слышно, но Шедлетский тут же усмехается, не давая ему уйти. Он снова целует его — на этот раз медленнее, глубже, впиваясь в эти губы, будто бы хотел утянуть его за собой в это чувство. Оба удовлетворённо мычат в поцелуй, их дыхание смешивается, а Байлдермен уже едва держит веки открытыми. Когда он наконец отстраняется, Шедлетский усмехается, с мягким, ласковый взглядом. — Это не отменяет того, что тебя только что обдолбали, — выдыхает он, проводя большим пальцем по его скуле. А потом медленно наклоняется и оставляет короткий, но тёплый поцелуй в лоб.