Сложнее, чем думала

И тёмные частички душ встречаются, сплетаются и тянутся друг к другу — раньше было трудно поверить, что это станет её реальностью. Это ведь был осознанный выбор — отгородиться от всего тёмного и мрачного, не впускать это в свою жизнь, оставить в прошлом. Возиться и иметь дело с людьми, сплошь и рядом творящими не самые благие вещи — не то же самое, как нарочно (ли?) вляпаться в историю с человеком, на которого она бы никогда не подумала раньше. 

1 

— Ты ходил к Лисичкам?  Рене сидела на лестнице, когда наконец в дверях появилась мокрая (нехарактерно для Южной Каролины в такое время года) от дождя фигура. Худи не спасло его от того, чтобы намокнуть.  Аарон чертыхнулся, заметив её, поджидающую на первом этаже. На самом деле встревоженную исчезновением прямо из-под носа. Если бы не Ники, пришедший к ним в комнату за каким-то ингредиентом и начавший забалтывать, она бы заметила, что Аарон собирался покинуть общежитие.  — А что? Твой паренёк подослал тебя следить за мной, пока его нет? — сморщился Аарон. Не в настроении. Что-то с черлидершами пошло не так, как он планировал.  — Обычно вы проводите пятницы вместе, но Эндрю улетел вместе с Кевином, — легко пояснила Рене. — Кто знает, просочилась уже эта информация в сеть или нет. Фанаты Воронов всё ещё могут быть поблизости.  — Или это просто ебанутый способ Эндрю следить за мной через тебя.  Ложь — не благодетель, так что Рене не стала отгораживаться от этих обвинений, пожала плечами и поднялась с лестницы, как бы побуждая отправиться на их этаж вместе.  — Он волнуется.  — Хуюется, — закатил глаза Аарон, идя к лифту не в лучшем расположении духа. — Уши не вянут от матов, сбежать не хочется?  Рене лишь улыбнулась, нажав на кнопку первее, когда подошла.  — Я спортсменка в самой неблагополучной команде и постоянно слышу их, — вежливо напомнила она.  Аарон что-то пробурчал себе под нос, почёсывая его от скатившейся на него капли дождя. Когда лифт щёлкнул, мысль о том, что это было, по сути, их первое взаимодействие без других людей, отозвалась в голове с таким же звуком. Аарон раздражённо махнул головой, чтобы она прошла первой, за что Рене поблагодарила, но в ответ услышала только «отъебись». Кажется, он серьёзно был не в духе. Какого-то часа не под присмотром хватило, чтобы Аарон успел сходить к Лисичкам и там что-то произошло. Рене не станет спрашивать лишь по причине знания, что ей не ответят. Это Аарон Миньярд, не Эндрю. Разговорить Эндрю казалось действием куда более простым, чем его брата, если не воспринимать первого как монстра — с чем многие даже не пробовали справиться.  — Мне похер, что ты там расскажешь Эндрю, это не его и не твоё блядское дело, — сказал ей на эмоциях Аарон, когда двери лифта раскрылись в пустом холле этажа экси-игроков. — Если ему можно трахаться вопреки нашей сделке, — он окинул её взглядом, но Рене даже не шелохнулась, внимательно смотря в глаза. — То и мне не запрещено. — Я рада, что вы стали ближе, раз он упомянул свою личную жизнь при тебе, потому что даже я про это не знаю, — вырвалось у Рене с моментальным сожалением из-за доли сарказма, просочившегося в её ответ. Она бы хотела себя остановить, но в последнее время споры и слухи стали утомлять до раздражения, которое иногда находило выход словесно. — Ага, — хмыкнул Аарон. Не стоило ей так отвечать, ведь она видела, что он просто ищет причину поругаться. — Как же. — Не забудь принять горячий душ. И если та Лисичка не дала тебе свою тоналку, ты можешь одолжить у нас.  Аарон уставился на неё, и когда она указала себе на шею, он тут же прикрыл ладонью свою.  — Не твоё, блять, дело, — рыкнул он, но очевидно напуганный сейчас больше, чем злой.  — Эндрю не нужно знать всех подробностей твоего ухода из общежития в его отсутствие, — склонила голову Рене, делая мысленную пометку узнать, какая именно черлидерша успела связаться с Аароном Миньярдом.  Потому что Рене знала Эндрю, знала о его сделке с братом и имела представление, что же может случиться с той самой девушкой, которая либо ничего не знала, либо считала, что риски того стоили. Опрометчиво в первом случае и, возможно, уважительно во втором. Но это колледж, и Рене видела, что для большинства людей интимные связи здесь — ничего особого в жизни не играли. Так что это мог быть слепой риск. Хотелось бы устранить проблемы в самом их зачатке.  Если, конечно, та самая черлидерша, уже не сделала всё сама — раз уж Аарон не в настроении. Аарон показал ей средний палец и ушёл по направлению своей комнаты.  Вмешиваться в это на самом деле не было нужды. Но внутри всё же было желание начать следующий год без проблем хотя бы между близнецами. Их будет всего десять человек в команде, условно поделённой когда-то ей и Эндрю на две части. И если в части Эндрю будет конфликт, то это может усложнить жизнь, учитывая, что это станет первым официальным годом с Кевином в их составе в качестве игрока. Хватит и новичка, за которым тренер с ними двумя улетел в Аризону сегодня — Рене надеялась на его непроблемное вливание в команду, но готовилась к худшему. Так почему же не попытаться избавиться от одной возможной проблемы и не разыскать Лисичку, которая может встать между близнецами?  

2

Первое взаимодействие с Аароном Миньярдом — сидение рядом в машине, пока кузены везли её впервые в Колумбию с допросами, к чему она уже была готова. Тогда в машине, а также после, в «У Красотки», когда Ники снова сел рядом с Эндрю, оставляя Аарону место напротив рядом с Рене, она не могла не заметить, как он старался держаться подальше. И ничего удивительного, никакого принятия на личный счёт, но это стало более понятно, когда спустя время Эндрю рассказал о сделке с братом, не забыв пожурить её за любопытство, погубившее кошку. Но Рене не лезла не в своё дело, лишь доказывала, что у Эндрю может быть друг, который интересуется вещами, кроме экси. Он тогда долго смеялся, принявший таблетки пару часов назад.  Это знание и последующие разговоры с Эндрю постепенно складывали картинку о его семье, точнее о человеке, избегавшем её заметно намеренно. Возможно, из-за жизни вблизи религиозных родственников, даже если они были другого направления религии; а, возможно, что-то отталкивало его лично в Рене (ведь Лисы не скупились на слухи после того, как она заключила сделку с Эндрю, заметно сблизившись в их глазах). Причина неважна, когда это простой факт — Аарон Миньярд старался не пересекаться с ней.  Так что когда Рене заметила его спящего за столом в библиотеке, она засомневалась на секунду, стоило ли ей проверить его или нет. Всё же она не хотела навязывать своё общество тому, кто этого не желал. Но Рене могла представить, каким тревожным может быть период первых экзаменов, когда даже с хорошими баллами ты всё равно можешь быть не уверен в своих знаниях. Из-за болтовни Ники и скромных кусочков личной жизни, которыми делился Эндрю, она знала, что Аарон планирует дальнейшее обучение в медицинской школе. А значит, ему нужно было стараться и зарабатывать репутацию и рекомендации прямо с первого курса, если он хотел стипендию, хотя бы частично покрывающую обучение. И всё это было уважаемо, так что секунды колебаний, и Рене решила подойти.  Она осторожно коснулась плеча, и Аарон зашевелился — без бурной реакции, как у брата, лишь пошевелил плечами и осоловело огляделся, хмурясь тут же, когда их взгляды пересеклись. Аарон моментально двинул тетради к себе, как если бы в них содержались какие-то секреты, но Рене знала — теперь-то никаких секретов не было.  Кейтлин Маккензи — так звали ту Лисичку, что несколько месяцев надеялась на адекватные отношения, но которая велела Аарону проваливать, если он и дальше собирался прятаться с ней по углам и видеться только когда расписание его брата позволяло. Другими словами, Элисон передала свежие сплетни, и Рене не пришлось даже особо вмешиваться. Кейтлин была непреклонна, так что неудивительно, что после того самого вечера (очевидно, когда ссора и произошла) Аарон, за неимением других отвлечений, окунулся в учёбу с головой. Всё ещё пропадал в библиотеке, но теперь без компании.  — Чего тебе? — пробубнил он, разглядывая свои вещи на столе, явно ещё не до конца осознавая, где находился, отходя от дрёмы. — Просто хотела проверить, в порядке ли ты. Выглядишь так, словно нуждаешься в отдыхе. — Это типа христианское «ты выглядишь как дерьмо»?  Улыбка, которая растянула её губы, была искренней реакцией на его слова. Иногда Аарон мог быть забавным, только вот он слишком мало говорил с Лисами, чтобы можно было делать какие-то выводы о его характере: было ли это естественным, либо же исключением. — Неважно. Отвали. Иди занимайся своими делами.  — Хорошо. Тогда не буду больше отвлекать тебя от удобного сна на столе библиотеки.  И вот Аарон вновь осознанно посмотрел на неё, — что происходило редко, — выражая своим взглядом удивление шутке наравне с раздражением. Но долго он не смотрел, вновь бурча себе под нос.  Рене сдержала своё слово и последовала дальше к секции религиозной литературы, находящейся неподалёку. Одного брошенного взгляда назад хватило, чтобы поймать момент, когда Аарон усиленно тёр глаза, пытаясь взбодриться, а потом неловко потянулся за своим портфелем, роняя его в открытом виде, отчего всё содержимое довольно громко для библиотеки упало под осуждающие взгляды других студентов. Что ж, наверное, это было хорошим знаком. Потому что когда Рене шла к библиотекарше со своими книгами, Аарона уже не было. 

3

Ники любезно помогал с чемоданами, которые Рене собрала для каникул. Удачно вышло, что кузены планировали отправиться с Кевином в Колумбию — вот и получилось бесплатное такси до аэропорта. Кевин с Аароном занялись остальными её вещами, хотя в этом не было настоящей нужды. За Аароном было особенно забавно наблюдать, когда он нёс огромную мягкую подушку в форме тюленя, в этом году подаренного Элисон. Плюшевый зверь был размером почти с него — Ники заверил, что позаботится об игрушке, потому что Рене не думала, что будет удобно брать с собой её в самолёт. И именно Аарону досталась эта вещица, пока они спускали её вещи на первый этаж. Этот Миньярд вовсе не выглядел довольным.  Эндрю не сдержал зубастой ухмылки, завидев их четверых, подходящих к машине, — всё это время он ждал с сигаретами на парковке.  — И почему мы должны помогать твоей подружке, когда ты стоишь здесь? — прокомментировал Аарон, за что получил в свою сторону бычок. Эндрю отшвырнул ему под ноги, не попав на тюленя.  — Потому что она не моя подружка и вполне способна справиться со своими вещами сама. То, что вы согласились помочь, — не мои проблемы. Научись говорить женщинам «нет», брат мой.  — Пошёл нахуй. — И таков был ответ Аарона. Рене осталось лишь вздохнуть.  На заднем сиденье сегодня было теснее из-за тюленя, который занял место поверх их коленок. Впрочем, в прошлый раз, когда она ездила с этой компанией, в ней не было Кевина, а он занимал достаточно пространства. Кевин был недоволен местом сзади, но сел позади Эндрю на пассажирском, отчего большая часть плюшевой игрушки приходилась на Рене и Аарона, сидящих почти плечом к плечу — чего сам Аарон явно пытался избежать. Особенно на поворотах из-за резкой манеры вождения Ники, когда он невольно налетал на Рене, но как только вновь обретал стабильность, то отодвигался так, словно она была чем-то заразно больна. Возможно, эта выборочная мизогиния была чертой, которую оба брата разделяли. Рене не принимала на свой счёт и всё же… не могла не заметить, что когда речь заходила о других девушках, Аарон никогда не испытывал подобных проблем. С тех пор, когда она заметила это однажды, то взгляд всегда находил, стоило Аарону оказаться поблизости Дэн или Элисон. Или однокурсниц, когда они пересекались в столовой. Так что невольно, но она поняла, что на неё он не просто не обращал внимания — скорее делал всё возможное, чтобы не пересекаться вообще. Машина резко затормозила, и Ники вдарил по рулю, начав материться и гудеть. Тем временем Рене, от неожиданности дёрнувшаяся вперёд, налетела на тюленя, столкнувшись не только с мягкой частью игрушки, — чужая ладонь уберегла её от удара о кресло напротив.  — Кто, блять, выдал тебе права?! — заворчал Кевин, пока Эндрю кашлял, скорее всего, от врезавшегося в шею ремня безопасности.  — Этот уёбок подрезал меня!  — Ещё раз я сяду в эту машину, — раздалось справа. И только сейчас, когда рука исчезла, Рене поняла, что это был Аарон, не придавший этому никакого значения, продолжая препираться с Ники о его водительских способностях.  — Спасибо, — тихо сказала она, поправляя волосы, но в ответ получила игнорирование, которое, впрочем, Рене не приняла близко к сердцу.  Это лишь позабавило, потому что как бы Миньярды ни пытались быть разными, они были похожи далеко не во внешности. Прямо сейчас же это было нежеланием признавать хорошие поступки, на которые оба были способны. Словно сломанные мальчики, в которых так долго не верили, что они разучились принимать добро к себе. Каждый по-своему, конечно, и никто из них бы не принял её правды, но чтобы видеть это, не нужно было озвучивать вслух.  Ники единственным вышел прощаться, отдавая её чемоданы, и заобнимал перед разлукой на несколько недель. Эндрю не вышел из машины, но когда начал отъезжать, то в открытое окно он махнул двумя пальцами ото лба, в ответ получая её два — знак мира. 

4 

Что ж. Новенький однозначно не был тихим ребёнком, на которого она надеялась. Нил Джостен — настоящий Лис, даже если он этого ещё не понимал. Рене хватило нескольких наблюдений, чтобы заметить его привычки выискивать запасные ходы, нежелание тактильности и, что самое заметное (скорее только для неё и Эндрю) — он настолько сильно старался не выделяться и вести себя словно обычный подросток, что это и выделяло его. После стычки с Кевином в первый же вечер заселения в общежитие Рене успела сделать выводы. Только вот мысли, что из-за его недружелюбности к Кевину, ей придётся забрать Нила под свой присмотр, оказались неверны. Удивительно.  Эндрю взял его в Колумбию, и Рене действительно молилась, чтобы эта ночь не принесла им никаких сюрпризов как в прошлом году. Нил что-то скрывал, но Рене сомневалась, что это были связи с Морияма, как считал Эндрю.  Её молитвы были услышаны в какой-то мере, потому что Нил вернулся, просто прошло довольно много времени. Она поняла, что Ваймак позвонил, потому что дверь в конце коридора хлопнула, намекая об уходе Эндрю, а следом и крики Ники подтвердили это. Что ж, видимо, разговор с новичком решит, под чьим крылом он останется. Не то чтобы он имел хоть какое-то понимание об этом разделении.  Дождавшись когда телефон зазвонит и у Дэн, Рене послушала всего немного: столько, сколько надо было, чтобы убедиться, что Нил в безопасности, — а затем тихо покинула комнату. Крестик качался туда-сюда из-за её несколько нервных движений им по цепочке. Стук в дверь, копошения за ней, и… дверь ей открыл Аарон, застыв в пороге. — Эндрю свалил, — сообщил он. — Я так и поняла. Можно тебя на пару слов?  — С хрена ли?  — Пожалуйста, Аарон. Вежливость, как и вслух произнесённое имя, заставили его враждебный настрой отступить. Он оглянулся в комнату, колеблясь пару секунд, но всё же решился, делая шаг вперёд. Дверь за ним закрылась, и Аарон прислонился к стене рядом, ощущая себя заметно неуютно после того, как вокруг не осталось никого. Хотелось убедить его, что ему не о чем беспокоиться, но Рене сейчас волновало кое-что другое.  — Я знаю, зачем Эндрю взял Нила в Колумбию, и я не собираюсь вас отчитывать. Можешь просто сказать, что вы выяснили?  Аарон лишь моргнул, не ожидая именно этого, и смотрел на Рене так, словно её вопрос поразил его.  — И ты не могла допросить Эндрю?  Ох, могла бы. Однако есть одна загвоздка — Эндрю становился подозрительно необъективным, хотя Рене уже могла догадаться по какой причине. Она не удивится, если после разговора с Нилом сегодня, Эндрю прекратит говорить о нём вовсе. — Мне нужно знать, что случилось, но не его глазами.  Аарон всё ещё не был уверен в том, как себя вести. Подпирая плечом стену, он немного нервно сжимал пальцами ткань худи, что могло значить… как всё, так и ничего. Аарон не отличался любовью к тому, чтобы оставаться с ней наедине, и это могло быть причиной.  Кажется, Рене снова отвлекалась. — Если тебе так интересно, что творится в башке новичка, спроси его. Когда он понял, что Эндрю подсунул ему крекеры, то сбежал, а потом мы нашли его валяющимся в отрубе у стены. Он ничегошеньки не сказал, а утром просто съебался, оставив нас убирать забившийся из-за его одежды толчок. Так что что бы Эндрю ни пытался узнать, он проебался.  Рене кивнула, делая пометки в голове. Нил точно знал, что ему нельзя проболтаться, и по какой-то причине теперь это заставило её переживать. Эндрю волновался за то, что Нил окажется кротом, но Рене была уверена, что здесь скрыто что-то большее. Она бы сказала, что это интуиция. Нил вёл себя так, словно за ним по пятам следовала сама смерть, и как бы Рене ни хотелось спасения для всех, в первую очередь она думала о тех, кто был дорог ей и о ком она поклялась заботиться ещё в прошлом году.  — Всё?  — Спасибо, — улыбнулась Рене в ответ на рассказ, отчасти удивлённая, что Аарон правда это сделал.  Она была почти готова к тому, что он вернётся в комнату прямо сейчас, но Аарон колебался, открыв рот и явно думая, стоило спрашивать или нет. Так что Рене терпеливо ждала.  — А какое тебе дело до новичка? — И это точно не то, что было на уме у Аарона до того, как он озвучил вопрос.  — Мы ведь команда, — легко ответила она. — Прошлый год был достаточно утомительным. Не хочется этот превращать в нечто похожее. Аарон фыркнул, явно вспоминая ночные облавы из-за звонков в полицию о наркотиках и всевозможные пакости, которые фанаты Воронов устраивали им каких-то полгода назад. Действительно утомительно.  — Эта команда не может без приключений на задницу. Если пацан испугался, ему здесь не место.  Вот это было интересно. Аарон не то что не осуждал действия брата, он скорее даже поддержал эту «проверку»?  — Я бы не согласилась. — Если бы эти методы тебя отталкивали, ты бы не пришла к нам, чтобы допросить лично, а сидела бы с остальными, чтобы вставлять свои праведные ремарки, какие мы все уебаны. Но ты пришла. У тебя явно какая-то своя изъёбанная версия веры, раз ты продолжаешь общаться — или что вы там делаете — с Эндрю.  Не то чтобы Рене была удивлена; как-никак у большинства Лисов были вопросы по поводу её присутствия в команде. Просто казалось, что Аарон не был никогда заинтересован этими самыми причинами.  — У всех нас так или иначе есть то, почему мы оказались здесь, — пояснила она, но Аарон казался более недовольным таким пространным ответом. Но если он хотел причин, мог бы и спросить. — Включая Нила. Так что не нам судить о его реакции на вмешательство Эндрю.  — Так ты оправдываешь его или нет? Никак не могу понять.  — Я понимаю его систему ценностей, но это не значит, что я одобряю его методы. — Ты самая странная христианка, которую я знаю. Рене не сдержала улыбки, ведь этими же словами бросался Эндрю, когда они провели первый спарринг. Кажется, это было давно, с учётом всего, что было в прошлом году. И всё же она не сказала Аарону, что уже слышала то же самое от его брата, — что-то ей подсказывало, что Аарон ненавидит такие сравнения.  — Ещё раз спасибо, — улыбнулась она, и вот Аарон вновь неуютно заёрзал. — Хорошего дня.  Пару секунд он боролся с тем, чтобы ответить, и Рене чуть поджала губы, когда он ей лишь неловко махнул, возвращаясь обратно в комнату. Что ж, в каком-то понимании это прогресс между ними — Аарон способен вытерпеть её общество без других людей хотя бы пять минут. Впрочем, не то чтобы это на что-то влияло или Рене вела какие-то подсчёты — нет.  Катая крестик по цепочке, она вернулась в комнату, вновь погружаясь в полные осуждения разговоры её сокомандников. 

5

Пять минут — не максимум, который Аарон мог вытерпеть рядом с ней. Они невольно пересеклись в магазине колледжа, и, заметив книги в руках Аарона, Рене не удивилась, что они одни из первых уже подали свои заявки на предметы и получили списки обязательной литературы на этот семестр. Стипендия покрывала большую часть расходов, но Рене всё же была благодарна Стефани, которая присылала ей дополнительные карманные деньги; в начале учебного года, когда нужно купить столько всего, это было особенно ценно. В который раз Рене задавалась вопросом, откуда же у кузенов есть дополнительные средства на содержание машины, оплаты счетов дома и всё необходимое для учёбы.  Пока она шла к кассе со своей стопкой, кто-то врезался в её бок и начал быстро извиняться, говоря что-то про срочный звонок. Студент выбежал из магазина, а Рене начала собирать упавшие книжки. И была искренне удивлена, когда стоявший на кассе Аарон подошёл к ней, чтобы помочь.  — Спасибо, — приветливо кивнула она, но как и ожидала, ответа она не получила.  Вместе они дотащили её книжки до кассы, где их приняла студентка по обмену, скорее всего, из Индии. Аарон явно боролся с тем, чтобы не сбежать прямо сейчас, оплачивая свои подержанные книжки, и Рене задавалась вопросом, почему он не ушёл прямо сейчас, а стоял и ждал, когда она закончит со своими покупками.  — То, что ты мне помог с книгами, не обязывало тебя ждать меня, — не могла не упомянуть Рене, когда сложила всё в сумку, хотя три книги пришлось нести в руках.  — Мы всё равно идём обратно в общагу. Это даже мило, только вот что его подтолкнуло подождать её? Аарон явно не был из тех, кого тяготил этикет и он не должен был испытывать неловкость от того, что ушёл бы после небольшого акта доброты. Но он подождал, и, наверное, по этой же причине Рене любопытствовала сама.  — Или ты собиралась куда-то ещё? — поспешил добавить Аарон.  — Нет, с таким грузом далеко не уйти, — сказала Рене и покрепче прижала ношу к груди.  — Тебе, типа, помочь?  — Дело не в весе, просто я немного не рассчитала количество.  На удивление, Аарон ответил про свои собственные книги, и она поняла, что они провели за этим светским разговором об учёбе всю дорогу до общежития. Аарон даже успел рассмешить её сравнением их предметов на этот семестр, глядя на её религиозную литературу и сомневаясь, кто из них больше разочаруется в человечестве: он — изучая, как люди устроены, или она — изучая их веры.  Когда же лифт прибыл на их этаж, Аарон почти моментально замолчал, стоило им заметить в дверях Мэтта с Дэн.  — Ходили на свидание? — пошутил Мэтт, за что получил тычок от Дэн. И непонимание на лице Рене заставило его снова глянуть на Аарона. — Ой, не Эндрю. — Дошло до него. После этих слов вся лёгкость этой прогулки рассеялась, Аарон моментально вылетел из лифта, даже не попрощавшись. Рене не могла скрыть осуждения на лице, когда Мэтт вновь посмотрел на неё.  — Я не вмешиваюсь в ваши ставки в отношении меня и Эндрю, но комментарии — это чересчур. — Прости, Рене, — тут же Мэтт стал выглядеть как щенок, которого пнули, и раздражение сошло на нет. Рене кивнула ему и пожелала хорошего дня друзьям, возвращаясь в комнату.  Вся эта история со спорами на неё и Эндрю довольно затянулась, но всё же не в её компетенции было говорить, почему это невозможно. И это точно не стоило рассказа, почему такой человек как Эндрю ни за что в жизни не подошёл бы ей как партнёр (а ведь Дэн и Элисон знали её историю только в общих словах, без грязных подробностей). Хотя она сомневалась, что её причины были бы валидны в этих спорах. Да даже если бы Лисы знали, что Эндрю гей, она была уверена, они бы сохранили эту ставку всё равно.  Рене расставляла на полке книги, когда снова задумалась о том, что эти ставки стали не просто раздражителем из-за неправильно понятой связи с Эндрю, — они задевали ту часть, о которой она не хотела думать. Все эти отношения как сам концепт, романтическая связь с другим человеком. В детстве у неё не было времени мечтать о подобном, а о сексе она узнала худшим из возможных способов, что в корне убило весь концепт отношений между двумя людьми для неё. Она видела, что другие могут быть счастливы, могут получать позитивные эмоции от этого, ровно как и видела, что это может разочаровывать и злить (на примере Сета и Элисон). Она была знакома с фильмами, с романтикой в книгах, с любовью через веру, но сама эта тема всё ещё оставалась тяжёлым грузом, который она до сих пор не могла с себя поднять, чтобы сделать свободный вдох.  Согласно Библии, настоящая любовь состоит из смирения, прощения и самоотверженности, часто требуя жертв и послушания Божьим заповедям, — но Рене не могла найти в себе силы простить людей, которые сотворили с ней ужасные вещи в прошлом. Она всё ещё была на пути, потому что приняла эту ситуацию, ведь смириться с прошлым было легко, его же нельзя изменить, однако прощение… его она найти в себе не могла. Что было более разочаровывающим — она не держала зла за физические травмы, нет, но то самое событие не позволяло ей думать как могла бы думать обычная девушка. Рене хотела опыта, лёгкости и беспечности, которые бы не заставляли её возвращаться каждый раз к моментам десятилетней давности. Но просто не могла. И каждая шутка или упоминание о её «отношениях» заставляло думать об этом слишком часто. Чаще, чем ей хотелось бы.  К моменту, когда Рене закончила с расстановкой книг, цепочка на её шее горела от того, как часто она прикасалась к крестику, пытаясь унять неприятные воспоминания. Наверное, хорошо, что завтра воскресенье, и она сможет выплеснуть эти негативные эмоции. Если бы Эндрю узнал, что она настолько привыкла и сама пользуется их спаррингами для подобных целей, он бы точно не заткнулся со своими шутками.  Интересно, ощущал ли сейчас Аарон подобное раздражение, только от очередного сравнения с братом? Или же он забыл об их прогулке и комментарии Мэтта, как только скрылся за дверью комнаты? У него самого должно быть сложное восприятие отношений из-за сделки с Эндрю. Не самая удачная идея — удерживать друг друга подобным образом. Странно осознавать, что кто-то специально ставил ограничения в сближении с другими себе, пока Рене так и не разобралась, что должно случиться в её жизни, чтобы она захотела довериться другому человеку настолько сильно. То, что естественно для других, они запрещали себе, а Рене же могла только мечтать о том, чтобы обрести эту естественность. 

6

Рене не справилась, и хуже всего не видеть слёзы Элисон или попытки Эбби успокоить их всех, а просто сидеть здесь, в больнице, и понимать, что Сет — каким бы он ни был человеком — на самом деле умер. Она была знакома со смертью с малых лет, она была той, кто убивал, она пережила достаточно насилия и смертей знакомых из-за наркотиков, но Рене не могла перестать думать о том, что всего этого можно было бы избежать, если бы она просто… была более настойчива. Если бы только поехала с ними в клуб, если бы восприняла угрозу более серьёзно. Никаких доказательств у неё не было, но она помнила прошлый год, она знала, кто такие Морияма, она видела безумный собственнический блеск в глазах Рико на шоу. И она всё равно не приняла никаких мер, чтобы позаботиться о той части команды, которую поклялась защищать. Элисон не подпускала к себе никого, Дэн проводила время с Мэттом, который был ближе всех к наименованию друга для Сета. Компания с Эндрю вернулась в город, никак не затронутые этой новостью кроме удивления, и у неё не было права требовать ни от кого из них скорби, когда Сет не самым лучшим образом обходился с ними. Даже так — Рене понимала, что на общий командный дух сплочение вокруг этой проблемы, а также отсутствие вечных препирательств Сета, будет Лисам на пользу. Но это было несправедливо. Всего чуть больше времени требовалось, чтобы сделать их достойной командой вместе с Сетом. Он этого не заслужил. У него были свои планы, Элисон, несмотря на все их распри, всё равно любила его, и Рене видела, что будь у них больше времени, они бы нашли дорожку счастливых отношений.  Сколько бы времени она ни провела за молитвами, это не помогало. Звонок Стефани тоже не успокоил её так, как она хотела. Наверное поэтому Рене, получив согласие от Эндрю, стояла в подвале Лисьей Башни и обматывала руки бинтами, желая выплеснуть все эмоции не самым лучшим способом. Эндрю, спустившись, не улыбался, и Рене была за это благодарна. Его привычные издёвки бы только разозлили, а она так долго старалась над тем, чтобы стать лучше.  Чужие кулаки выбивали всё самобичевание, и даже если это было похоже скорее на самоповреждение, к чему Рене не была склонна, сейчас её это не волновало. Она била снова и снова, держа контроль над своим телом, пока в какой-то момент Эндрю не схватил её за шею локтем, пытаясь провернуть поворот, но она успела вовремя переставить ноги, что не позволило ему сбить её с ног. В таком положении открылся вид на дверь, и Рене почти пропустила следующий ход Эндрю, потому что заметила стоящего в дверях Аарона. Эндрю ещё не замечал брата. Удар локтем в бок не ослабил хватку Эндрю, так что Рене сделала единственное, что освободило бы её, — оттолкнулась ногами от земли, делая прыжок, и это заставило их обоих пошатнуться. Из-за веса Эндрю склонился назад, и это дало Рене фору пригвоздить его к полу следующим поворотом.  С такого положения Эндрю наконец заметил Аарона, наблюдавшего за ними, и зло рассмеялся. Рене поднялась с него, тяжело дышащая, пытаясь понять, какие новости принёс Аарон, учитывая, что их никто обычно не тревожил во время спаррингов. Неужели они не услышали звонки?  — Ты чего-то хотел? — с одышкой сказал Эндрю, поднимаясь с пола.  Аарон нахмурился, избавляясь от широко раскрытых от любопытства глаз.  — Тренер хочет собрать нас через полчаса на стадионе.  Рене невольно сморщилась. Им явно будут говорить про общение с прессой и со всеми, кто будет совать нос не в своё дело. Она не могла представить, каково это для Ваймака — терять ещё одного Лиса. Они все были для него как собственные приёмные дети, и после смерти трёх Лисов два года назад, которая бы не произошла, не будь в той автокатастрофе замешаны наркотики, Ваймак явно ощущает себя не менее виноватым. Часа здесь, полного ударов и зарождающихся синяков, хватило, чтобы собственная вина превратилась в злость, только не слепую, а очень даже имеющую цель. У Рене уже зрел план в голове, что она могла сделать, чтобы избавиться от опасности в лице Рико Морияма, но она должна быть аккуратной на этом пути. Методы Эндрю, который угрожал Рико ножом, не подойдут, потому что избавиться от проблемы нужно публичным способом.  Она смахнула пот с лица, оставляя Эндрю на то, чтобы он разобрался с Аароном, но даже когда Эндрю собрал вещи и ушёл, его близнец остался у двери. Он выглядел хмуро, впрочем, ничего нового. Если бы Рене сейчас не думала о смерти Сета, возможно, она бы отметила, что Аарон добровольно остался с ней наедине.  — Так вы реально спаррингуете.  Она выпрямилась, когда положила бутылку воды в небольшую сумку. Укол раздражения явно как-то отобразился на лице, потому что Аарон сгорбился больше, засунув руки в карманы.  — Не лучшее время для комментариев про Эндрю.  — Нет, я просто… не думал, что ему не приходится сдерживаться с тобой. Я видел Эндрю в настоящей драке и это мало отличается от, — он нелепо описал рукой пространство, которое они освободили от стульев и парт. Рене сделала несколько вдохов, чтобы не позволить своему не самому дружелюбному состоянию взять верх над словами. — Чёрт, ладно. Забей. Я просто удивлён. Да, ты Лис и у тебя есть своё прошлое, просто оно хреново складывается с образом католички.  — Аарон, я поняла. И я правда сейчас не в лучшем настроении, чтобы обсуждать это.  А если бы была, то её бы позабавила реакция шока на лице Аарона. Даже со всеми своими яркими от препаратов эмоциями, лицо Эндрю всё равно отличалось от того, что испытывал его брат. Да, её бы позабавило его недоумение, если бы двадцать часов назад не произошла трагедия.  — Эм, окей. — Аарон всё ещё стоял в дверях, пытаясь понять, что ему делать: ждать её или нет.  Рене облегчила задачу, взяв остатки своих вещей, когда повернулась, совсем позабыв о свободной майке.  — Нихрена себе, — не сдержалось позади, и Рене оглянулась, только сейчас понимая, что вызывало такую реакцию — плечи были обнажены, а значит и её криво набитые ангельские крылья. Когда-то она смела ставить себя столь высоко, иронично, что в итоге краска в руках неопытного мастера расползлась в её напичканном алкоголем и наркотиками теле так, что это повлияло на саму суть татуировки, — теперь это были скорее крылья дракона, нежели ангела. Впрочем, Аарона удивило явно лишь наличие этой татуировки. — Что за чертовщина привела тебя в Лисы?  — Ты не хочешь знать, — коротко ответила ему Рене, не в настроении терпеть чужое любопытство дольше, чем могла была.  Что ж. Осталось быстро принять душ и провести следующий час в Норе, рассуждая их лучшую стратегию для общения с прессой. Рене совсем не удивится, если Элисон не будет присутствовать.  — Ты жутко странная, — пробурчал Аарон, но не намекая на дальнейший диалог. И почему-то эти слова вовсе не задели. Он был прав, для большинства людей она будет странной, потому что они просто не могут понять, как она может быть связана с чем-то столь грязным и чистым одновременно. Рене не оскорбилась, но и оставлять последнее слово за ним не хотела, когда первая начала подниматься по лестнице.  — Я всё ещё Лис, Аарон. 

7

Казалось бы, все испытания, посланные Господом, должны были закончиться, когда она прекратила тот образ жизни, что и привёл её к аресту в первую очередь. Рене уже позвонила Стефани в связи с последними новостями. Ей даже не дали увидеться с Эндрю, прежде чем его отвезли в клинику. Не было и шанса переговорить с ним, но она знала, что Бэтси была куда полезнее там, чем её беспокойство. Хотелось переговорить с Нилом, выяснить, думал ли он о причастности Рико так же, как и она; но Нил сторонился её, а приставать с расспросами в такой тяжёлый момент она не собиралась.  Всё, что Стефани передавала ей относительно Эдгара Аллана, пока не было похоже на скандальную статью. Они ещё не вышли на тех, кто согласился бы говорить с независимым журналистом о том, что на самом деле происходит в Гнезде. Рене не могла отделаться от ощущения, что сильно опаздывает. Сначала Сет. Теперь… теперь День благодарения.  Элисон отдала Ваймаку часть денег, которую он оставил в залог за Аарона, и Рене не могла представить, что там должны были быть за суммы, чтобы отпустить на свободу того, кто совершил убийство. Даже если Эндрю её не просил, она всё равно ощущала себя обязанной позаботиться о его семье, — о тех, кого должен был защищать он, — сейчас. Кевин с Ники оставались в комнате, но вот Аарон куда-то делся, поэтому Рене разыскивала его в общежитии, но не желала разводить суету, поэтому проверяла места сама.  И только она подумала отправиться в библиотеку, в голову пришла другая идея. Вряд ли Аарон хотел, чтобы его сейчас трогали, он не появится там, где есть люди; тем более неизвестно, как быстро пресса разнюхает о случившемся и начнёт их доставать снова, чтобы подтвердить, какие Лисы «неудачливые» в этом году.  Спустившись на нижний этаж, Рене сразу отправилась в комнату, где они занимались с Эндрю по воскресеньям. Теперь она была той, кто встал в дверях и смотрел.  Аарон был здесь. Потрёпанный, но переодетый в новое. С бутылкой в руках, но Рене видела, что худшего — наркотиков — не произошло. Она не стала спрашивать, просто двинулась в сторону достаточно громко, чтобы Аарон её заметил, но взгляд его не показал никаких эмоций от её присутствия. Его равнодушие и равнодушие Эндрю в те редкие моменты без таблеток были абсолютно разными вещами. Эмоции неприятно тянули внутри, но она не обращала внимания, опускаясь на пол рядом.  — Твой бог — хуйня.  Рене повернула голову, готовая слушать. Не было смысла оскорбляться, не тогда, когда Аарон переживал убийство человека, ранившего его брата.  — Не будешь даже спорить? — горько усмехнулся он. Кажется, успел уже выпить достаточно. — Ты от него, что ли, научилась молчать?  — Я готова тебя выслушать, потому что понимаю, что это может быть тяжело. — Ты? — посмеялся Аарон, бутылкой водки, явно взятой у Кевина, тыкая в её сторону. — Откуда тебе вообще знать, что я чувствую? Католичка хренова. Я убил человека. Разве тебе можно сидеть со мной и болтать, это ж, блять, ёбаный грех.  — Ты защищал Эндрю — это всё, что мне нужно знать, — искренне ответила она, но Аарон помотал головой. — Где, блять, защитил? Ты себя слышишь? Он… я убил его просто так, а это даже не имело смысла, потому что Эндрю всё равно… он… Рене мягко отобрала бутылку, которую Аарон так норовился разбить. И тот принялся тереть глаза, словно пытался стереть то, что произошло перед ними. Это не пройдёт быстро. Она до сих пор могла представить багровый оттенок крови её обидчика. Тогда она не думала, что кровь может быть такой тёмной и что её может быть так много. Всё, что она ощущала, — спокойствие и безопасность, когда сделала это, зная, что в мире стало на одного плохого человека меньше. — Просто съеби. Ты нихера не понимаешь. — Я понимаю. Но ты можешь рассказать больше.  Аарон вновь скривился от её слов.  — Я говорила тебе, что у меня есть своё прошлое. Я понимаю, Аарон. Он словно не мог поверить в намёк, который она вложила в интонацию, а потом замотал головой.  — Не-а. Да и кого ты могла убить? Обидчика котят?  — Обидчика маленьких девочек.  Аарон тут же замер, с глазами, полными ужаса, смотря на неё. У неё не было планов вываливать это на него так, тем более в такой ситуации как сейчас.  — Какого хера. Ты серьёзно, — в неверии повторил он. — Он был частью преступной группировки, так что его никто не искал, и у меня нет привода в полицию за это.  Алкоголь в организме явно заставлял его анализировать медленнее. Рене не знала, хорошо это или плохо; ей удалось его отвлечь от самобичевания, но и тему на себя переводить она не хотела. И пока Аарон ещё ничего не сказал, она добавила: — Так что я знаю, каково это — отнимать жизнь человека, который причиняет другим боль. Я не буду осуждать тебя за твои мысли или в том, что ты не раскаиваешься за содеянное. И если ты не хочешь, чтобы Бэтси помогла тебе, я готова выслушать. Без осуждений. У Рене отлегло на душе, когда Аарон не стал смеяться над её предложением. Он всё ещё не доверял сказанному, но она видела его нужду рассказать. Хотя бы что-то, вряд ли бы он смог так довериться своей семье. Близким людям куда сложнее выговориться — это она заметила за другими. Есть вещи, которые ты не хочешь раскрывать тем, кто тебе дорог. И даже если Аарон притворялся, что ему на всех плевать, это не так. Вряд ли он хотел, чтобы семья видела его уязвимым — иначе бы он не сидел здесь, вдали от Ники.  И Рене была удивлена, что Аарон больше не стал издеваться. Его тихий голос, срывающийся тогда, когда мысли путались, оставался единственным звуком между ними, пока он делился своей болью. Не обошлось без комментариев о том, что она должна лучше знать Эндрю, раз с ним дружила. Были и упрёки в сторону брата, который никогда ничем не делился, что, как Аарон думал, могло бы уберечь Эндрю от того, что случилось вчера. И это она тоже прекрасно понимала, но если бы только в жизни всё зависело от них самих…  — Худшая часть, блять, что я не хотел его убивать. Даже зная, что он был таким уёбком всё то время рядом с Эндрю…  — Желать убийства страшнее, чем испытывать вину за совершённое, — с грустью поделилась Рене. — Ты либо наслаждаешься чужими мучениями, либо что-то довело тебя до такой точки невозврата, когда ты не видишь другого выхода. Добровольно отнять чью-то жизнь и жить с этим спокойно — это либо показатель, что тебе нужна помощь и жестокие ограничения, раз ты не способен себя контролировать и совесть тебя не мучает, либо ты настолько привык к жестокости в жизни, что все твои моральные ориентиры сбились от того, что ты не знаешь, что можно жить по-другому.  — Грёбаный Джостен, — проворчал Аарон. — Ты вообще видела его? Ему было плевать. Плевать на мёртвое тело, на смерть, на то, что перед ним убили человека. Он, блять… ненавижу его за то, что он понял, что произошло раньше, чем мы, хотя он никто. Не говори мне эту хуйню про то, что он Лис. Никто не должен так спокойно реагировать на ёбаное убийство. Он позаботился об Эндрю, пока мы все просто стояли в ахуе. Как он понял? Что с ним, блять, не так?  Рене печально улыбнулась, всё больше убеждаясь в том, что Нил был из тех людей, кто рос среди насилия, и смертью его было не удивить, какой бы жестокой она ни была.  — Может, он и никто для тебя, но благодаря Нилу вы быстрее смогли добраться до Эндрю, так?  — Ненавижу это. — Ты думаешь, что Эндрю оценил его… реакции больше, чем твои?  — Он мой брат и должен доверять всё это дерьмо мне. Ничего бы из этого не произошло, если бы я знал. — Я рада, что ты так думаешь. Это может улучшить твои взаимоотношения с Эндрю, как бы ужасна ни была ситуация. Я думаю, вы оба вынесли из неё что-то.  — Но он не должен был доводить… — Но не обвиняй, пожалуйста, Эндрю в том, что он не рассказал тебе о столь уязвимой части своего прошлого, — вынуждена была оборвать его Рене, не желая, чтобы Аарон сосредоточился только на части, что будь Эндрю более открытым с ним ранее, не стал бы жертвой столь гнусных действий вчерашним днём. — Это нелегко — говорить о том, что с тобой делали другие люди. Он заботится о вас с Ники, заботится о Кевине. Я не могу говорить за него, но могу представить, как он не хочет, чтобы те, кого он защищает, считали его слабым из-за того, что он не смог когда-то защитить себя.  — Это просто ебануто! — всплеснул руками Аарон. — Столько сил вкладывать в это «я ничего не боюсь, посмотрите, какой я крутой». Мне ничего из этого не надо было, я просто хотел брата. — Слишком много людей успело его подвести прежде, чем он встретился с тобой. Не стоит винить его за недоверие.  — Я хочу тебя послать. — Я буду винить в этом водку, которую ты выпил. Аарон повернулся к ней впервые с тех пор, как заговорил. Взгляд более трезвый, но не настолько тёмный, как когда она его только нашла. В итоге он лишь фыркнул и откинул голову на стену, оставляя её наблюдать за тем, как двигались его светлые ресницы, пока он изучал потолок.  — И что, мне теперь сказать спасибо за то, что побыла моим бесплатным мозгоправом? — сказал он через пару минут молчания. — Я не против термина «друг».  — Ты друг Эндрю.  Искренность в этом предложении заставила Рене слегка улыбнуться. Наконец в этом слове не было издёвок или другого смысла.  — У человека может быть несколько друзей. Я думаю, это даже полезно.  — Иди в пизду. Меня бесит, что ты заполучила столько информации просто потому, что я пьяный и потому что у меня мозги набекрень едут от того, что я убил человека.  — Это останется между нами. Эндрю не обязательно должен знать об этом разговоре.  Аарон сморщился на пару секунд и повернул голову в её сторону, всё ещё опираясь затылком о стену. — С чего бы мне тебе верить?  — Я не рассказала ему о том, что ты был у Лисичек в день, когда он улетел в Аризону.  Аарон нахмурился, но без привычного раздражения, когда речь заходила о Кейтлин. Кажется, он пережил то расставание.  — Разве ложь — не грех? — поднял бровь он. — Я не лгала, потому что Эндрю не спрашивал.  — Засранка. Рене пожала плечами. Визуально Аарону стало легче, и всё же она была уверена, сегодняшняя ночь будет полна кошмаров не только для него.  Их однозначно ждала ещё долгая дорога испытаний, но что бы Господь ни послал им, она будет готова. Уже произошло достаточно трагедий, чтобы дать понять, что так продолжаться не могло. Эх, если бы только люди были добрее. 

8

Она замечала взгляды на себе весь вечер за просмотром «Блондинки в законе» — выбор Дэн и Элисон на сегодня. За время отсутствия Эндрю Нил словно взял дело в свои руки, начав таскать Кевина с собой на вечера кино, а там, где Кевин, появился и Ники, скучающий в комнате, а с ними и Аарон. После их разговора первую неделю он старался её избегать, но когда понял, что Рене никак не собиралась наседать с общением, он перестал прикладывать так много сил, чтобы не пересекаться. Видимо, не такая уж и страшная она стала в его глазах. Даже наоборот, Аарон стал кидать быстрое «привет» или «утра» на тренировках в зале перед парами — всё ещё скомканно и пытаясь не делать из этого что-то большее и значимое, и Рене отвечала так же сдержанно. Дружба с Эндрю зарождалась на совершенно других условиях, но было в Миньярдах кое-что общее — не стоило давить со своими намерениями. Даже если Рене правда переживала за то, как Аарон себя ощущает спустя дни после инцидента. Забыть смерть, убийство, не так-то просто.  Через две недели она получила сообщение, короткое, но понятное. Аарон выяснил её номер (и она была уверена, что он не спрашивал ни у кого, а каким-то образом раздобыл сам), спросив о том, свободна ли она для разговора. Время было позднее, но Рене всё равно не могла уснуть. Они встретились в холле и, чтобы не мешать никому, спустились на первый этаж. В тот раз Аарон был куда более зажат в выражениях и искренности, словно боясь показать свои эмоции и усталость, но Рене просто знала, что не стоило зацикливаться на этих факторах, и тогда он сможет перейти к сути.  Так и случилось, хоть он и добавил, что ему не нужна её проповедь или советы психолога; Аарон хотел понять, насколько адекватны его эмоции, ведь у них было кое-что общее теперь — убийство. И хоть Рене далась история не так легко, она рассказала. Аарон выглядел словно его бы стошнило в любой момент, но в итоге всё, что осталось, — злость. Это она могла понять, когда ты ощущаешь себя бесполезным, неспособным ничего исправить, бессилие — вот, что тебя преследует, и оно может вызывать злость. Вряд ли этот разговор помог, потому что Аарон лишь больше загрузился, но он сказал, что не ощущает больше конкретно себя тем, кто должен страдать, и это уже что-то. Хотя Рене не согласилась — мериться жизненными проблемами она не хотела.  Они проговорили почти до двух часов ночи и с тех пор обменивались парой тройкой сообщений в день. Несколько раз даже обедали вместе в универе, если расписание позволяло.  Казалось бы, без присмотра Эндрю, у Аарона было множество возможностей проводить время так, как он только захочет, но он не шёл искать лёгкий дофамин так, как привык. Или как хотел бы. Он даже успел коротко поделиться с ней ситуацией с Кейтлин: он понимал, что заслужил разрыв, и был рад, что более серьёзные чувства не успели развиться, когда Кейтлин положила этому конец. Здесь Рене всё равно понять не могла, ощущая себя не то чтобы эмоционально неспособной на разговоры об отношениях — ей просто не было понятно влечение на уровне внешности. Аарон даже неловко предположил, что она лесбиянка, раз общение с Эндрю оставалось лишь дружбой. Пришлось мягко упрекнуть, что дружба не обязательно должна иметь какие-то ограничения извне, чтобы таковой называться. Да и если говорить о выборе партнёра, она не могла представить, что сможет сблизиться с практически незнакомцем или незнакомкой. Аарон смущённо почесал тогда затылок, когда пытался предположить, что это из-за её прошлого (что было мило и забавно, когда он начал оправдываться за эти слова).  Он не был плохим парнем — вот, что Рене могла сказать в итоге. Даже приятным в общении, чего она точно не ожидала. Не то чтобы у неё были предрассудки, но столь холодное отношение ранее давало разные намёки на то, каким был он — Аарон Миньярд. Так что это было приятное удивление. И вот в один из вечеров кино Рене заметила, что он явно хотел с ней о чём-то поговорить. Вряд ли важном, ведь он отводил взгляды, когда она замечала.  Фильм закончился, и все готовились разойтись по комнатам, обсуждая посыл фильма. Рене зевнула, не совсем вслушиваясь в споры. Она немного устала и желала поскорее отправиться спать, но когда все гости ушли, и она оказалась в комнате, то обнаружила на телефоне сообщения. Два и оба от Аарона, одно с вопросом, может ли он задать вопрос, а второе с посылом «забей».  «Если это правда важно, я бы хотела, чтобы ты всё же поделился», — отправила она в ответ. Но почти сразу же пришёл ответ «неважно», и Рене не стала настаивать. В конце концов, она устала.  На следующий день Аарон выбрал тактику игнорирования, и на её вечернее сообщение как он себя чувствовал он тоже не ответил. Странно, что это заставляло её обдумывать ситуацию дольше, чем следовало бы. Ведь очевидно, что они не были настолько близки, чтобы давить на него, но при этом теории, с чем это было связано, не покидали её голову. Настолько, что после утренней тренировки Рене поймала его на пути из раздевалки, чтобы узнать.  — Чёрт, это тупо. Просто забей, окей? Всё нормально. Это неважно, — всё, что сказал ей Аарон, избегая взгляда в глаза, и Рене пришлось отступить. Терпение — добродетель, так что она понадеялась на это.  Дни шли, и не сказать, что Аарон вернулся к совсем холодному отношению, но ощущалось почему-то именно так. «Наверное, потому что вы успели сблизиться, и теперь, когда ему нужно время, ты ощущаешь себя так, голубка», — сказала ей Стефани по телефону, и Рене ощущала себя глупой по причине, что её вообще беспокоило это.  Отвлечением была общая подготовка к банкету, и Рене не особо беспокоилась, но ей нравилось, когда подруги выбирали платья. А в один из дней вообще вышло так, что они всем составом Лисов отправились за покупками. Она старалась не особо думать про внезапную отстранённость Аарона, но когда они в торговом центре встретили компанию Лисичек, то взгляд невольно возвращался к нему, чтобы понять, в порядке ли он в окружении Кейтлин. Элисон пригласила их на общий перекус, и Андреа, капитан Лисичек, согласилась быстрее, чем Кейтлин успела бы возразить.  Рене поняла причину, когда весь ужин Марисса не отлипала от Нила, пытаясь разговорить его. Но в этом понимании Нил был ещё более закрытым, чем Рене. Когда он ответил Мариссе, что у него нет причин с ней общаться, Рене поразилась его прямолинейности и искреннему непониманию, что та пыталась флиртовать. Точнее, она делала это хорошо, просто Нил был слишком незаинтересован, чтобы обращать внимание. На секунду Рене даже позавидовала, что она не могла быть такой же слепой к романтике. Глупая надежда селилась в сердце, что когда-нибудь она это испытает.  — Если у Мариссы нет шансов стать твоей парой на рождественском банкете, могу я занять её место? — спросила она между делом, когда Ники уже собирался продолжать отчитывать Нила за такую грубость или ещё что хуже — пытаться вновь выведать, были ли причины другого рода для отказа девушке. И когда Ники вздохнул так возмущённо, что казалось сейчас подавится, Рене уточнила, что раз Эндрю отсутствует, почему нет.  — Сперва ты забираешь у Эндрю машину, потом девушку… — начал Мэтт. — Они не встречались. Какая вообще разница. Мы можем уже идти? Пиздец холодно, если никто из вас не заметил. Они все обернулись к Аарону, который раздражённо закатил глаза и затем что-то пробурчал под нос, двинувшись вперёд первым.  — Он просто бесится, что пришлось сидеть рядом с Кейтлин, — отмахнулась Элисон и вновь перевела тему на Нила, обещая одеть его лучшим образом для Рене, когда он даже не дал ответ. Хотя, похоже, согласился, потому что вовсе не сопротивлялся Элисон.  И пока они шли, Рене не могла отделаться от ощущения, что реакция Аарона была слишком непривычная, чтобы просто забыть. Аарон никогда не заступался за других, и тот факт, что он, зная о её нелюбви к ставкам на неё с Эндрю, высказался, заставил думать больше, чем она должна была бы. Кажется, это становилось проблемой. 

9

Слишком много сумасшествия в один год. И хотя это началось задолго до Нила, с прихода Кевина в Пальметто, с появлением нового игрока, события начали ускоряться до невообразимых цифр. Получив номер телефона Жана Моро ещё на банкете, Рене не думала, что общение завяжется действительно надолго. В конце концов, у Воронов была репутация, но она смотрела на Жана и видела не просто одного из них; она видела, что он пытался скрыть за своей сдержанной осанкой и колкими замечаниями. И даже понимая, что у Жана, скорее всего, не было выбора, она всё равно не могла понять, почему он просто не мог написать ей, что целые две недели Нил провёл не с семьёй, а в Гнезде. Это был такой идеальный момент, чтобы приехать туда, наведаться к Андричу и заставить его увидеть собственными глазами, что творилось у него под носом всё это время. А посмотреть было бы на что, учитывая, в каком состоянии они увидели Нила — и это несколькими днями позже настоящих увечий. И ведь это только лицо; Рене была уверена, что под одеждой всё обстояло куда хуже.  Одно сообщение Жана, и как страдания Нила, так и его собственные могли бы закончиться. Но Рене понимала, что злиться не стоило. Она позволила себе несколько часов, чтобы переварить ситуацию, но затем приняла, что страх перед неизвестностью у Жана выше, чем страх перед тем, к чему он привык в Гнезде. Но стратегию общения с ним однозначно стоило поменять. Она искренне хотела ему помочь, даже если изначально связь с ним была идеей Стефани. Ну, не совсем так, та лишь передала, что один из её источников, бывших Воронов, упомянул, что допрашивать выпускников бесполезно. Он был лишь на последнем году, когда капитанство взял Рико, но даже тогда этот человек не мог сказать, что всё было настолько плохо, как Стефани пыталась выяснить. Так что до Рене дошло, что лучшим способом заставить Морияма платить за их поступки будет найти связь с тем, кто знал, что происходило в Гнезде прямо сейчас. Выбор пал на Жана, и Рене не прогадала. Даже из его сухих сообщений она могла понять многое. Жаль, что не всё. И вот теперь ещё одно доказательство — шрамы Нила, татуировка, синяки — он был едва ли не сломлен, и она боялась представить, до чего дошёл Рико. Безнаказанность и вседозволенность Тэцуджи Морияма нужно было остановить. И не могло быть причины лучше, если бы только Нил дал добро рассказать прессе. Но, конечно же, не даст.  Им всем нужно стараться лучше, на носу новые игры, теперь уже в весеннем чемпионате: команды сложнее и жёстче. И кажется, она немного перестаралась, пока бежала на беговой дорожке. Голова закружилась, но внимания привлекать не хотелось. У неё получилось сбавить скорость, и пока виски пульсировали, а зрение немного застилало дымкой, она смогла покинуть спортзал. Мигрени мучили её всю эту неделю из-за нехватки сна, а эта проблема вытекала как раз из того, что она пыталась придумать, как ещё можно разговорить Жана или убедить его в сотрудничестве. И если бы она сказала напрямую, то все надежды на то, как разобраться с Гнездом и Морияма, бы рухнули.  А ещё мигрени делали её более нетерпеливой и резкой в словах, так что отсутствие людей у туалета было на руку. Она не хотела бы ненароком сказать что-то не то.  — Рене?  Недолго длилась её удача.  Держась за стену рукой, Рене всё ещё восстанавливала дыхание, сердце быстро билось о грудную клетку.  — Бля, не могла попросить кого-то о помощи?  Рене подхватили под руку, и она стиснула зубы, когда её завели в туалет. Послышался скрип крана, потекла шумной струёй вода. Капли оросили её лицо, и она мягко отодвинула Аарона, чтобы нагнуться самой и умыться. Пальцы вцепились в раковину секундами позже в попытке не упасть, и Рене отшатнулась, когда чужие ладони коснулись её талии. Слишком непривычно, но так знакомо. Он не давал ей много времени на перерыв, ловя приход, и большие ладони отлепляли её от раковины, когда она пыталась то ли выблевать наркотики, то ли смыть хоть что-то с себя. Сейчас она взрослая и способна о себе позаботиться, но воспоминания пугали ту маленькую девочку внутри.  — Извини. Просто хотел убедиться, что ты не разобьёшь себе голову обо что-нибудь. Рене сделала вдох сквозь зубы. Общее раздражение накладывалось на непонимание, почему Аарон внезапно отдалился, и хотелось сказать что-то едкое. Она вцепилась в крестик под термо-кофтой одной рукой, напоминая, что никакого добра это не принесёт.  — Спасибо, я дальше справлюсь сама. Всё хорошо, — произнесла она наиболее нейтральным тоном.  — Хуйня. Ты всегда говорила, как это важно просить о помощи, а теперь что? Немного лицемерно, знаешь. — Я попрошу кого-нибудь другого, можешь дальше продолжать меня игнорировать.  Оу, вот этого она не планировала. Оно сорвалось само и теперь надо просто контролировать свои эмоции.  — Я не… — Аарон рыкнул, отойдя, судя по звукам. Рене молчала, умывшись ещё раз. Лицо раскраснелось от бега, а руки подрагивали, но это не было похоже на панику, просто следовало чуть больше выспаться. — А, ладно, похуй. Позову кого-то на помощь.  Рене видела его в отражении и то, каким потерянным казался Аарон. С возвращением Нила она не то чтобы думала о нём много. Старалась не думать об их странной дружбе, которая оборвалась слишком быстро.  — Я что-то не так сказала тогда? — спросила она, когда Аарон отвернулся к двери. — Просто хочу понять, что заставило тебя отдалиться.  И поставить точку в этих попытках «не думать», потому что она всё равно думала. И её не устраивало, как много времени она иногда тратила на все свои теории.  Аарон молчал, и казалось, что он так ничего и не скажет. В конце концов, она уже поняла, что это его защитная реакция — отдаляться и быть грубым там, где следовало обсудить свои чувства. Однако он её удивил.  — Это мои проблемы. Ты не виновата. Из этой «дружбы» всё равно бы ничего не вышло. У нас с Эндрю сделка.  Рене хотела напомнить, что сделка не касается друзей. Более того, она знала, что Эндрю нужно было доверять человеку самому, чтобы подпустить его близко к семье, и у них было доверие. Эндрю бы не стал проблемой. — Пойду позову Дэн. Или Элисон.  И он ушёл, оставив её расстроенной больше, чем она могла бы себе представить. Почему-то это было неприятно. На самом деле она никогда не теряла друзей, и причина здесь была такой непонятной, что она хотела исправить это. А потом подумала о том, что ещё ей следует сделать по-настоящему важного, и поняла, что всё следует оставить как есть.  — И почему я должна узнавать от Миньярда, что тебе стало плохо после дорожки? — громко и возмущённо вошла в туалет Элисон, отвлекая Рене от потока болезненных мыслей. 

10

Сидя на заднем дворе дома Эбби, Рене не переставала молиться. Крестик был зажат в кулаке, и она из раза в раз произносила одни и те же слова. Она понимала, что Жан выживет. Он протянул целый путь из Западной Вирджинии вплоть до Пальметто. Он пережил ночь. И Эбби говорила, что он справится. Стефани говорила, что Господь ещё не закончил с этим мальчиком, и Рене в это верила. Но не бояться не могла.  Она сама не заметила, как в переписках, узнавая информацию о Воронах, чтобы добавить это в разоблачительную статью, она привязалась к Моро. Вряд ли это было что-то большее, в чём Стефани когда-то её пыталась уличить (в хорошем смысле), Рене скорее жалела ту судьбу, что свалилась на плечи столь юной души. Она не могла — нет, могла, но с ужасом — представить, что делали с Жаном все эти годы, раз он считался собственностью Морияма. Она видела Нила после нового года, она видела Жана сейчас. Он желал своей смерти, и у неё болело сердце от того, насколько сильным было это желание.  Сзади послышался скрип двери, но Рене не прекращала бормотать слова молитвы. Это точно не была Эбби, не Ваймак. И человек подождал, когда она закончит, прежде чем сесть рядом.  Рене была почти удивлена, увидев Аарона. Она знала, что Нил должен был приехать, а с ним и Эндрю с Кевином, без этого никак. Но Аарон?  Его руки были засунуты в худи, и он просто смотрел вперёд, позволяя ей самой начать разговор. Последний раз, когда они остались наедине, звучал как точка. Рене приняла её, как бы противно ни тянуло в груди, и смирилась. В конце концов, они дружили не так долго, чтобы горевать об этом ещё дольше. То, что Рене об этом волновалась, было не то чтобы логично.  — Ты спасла ему жизнь. Кажется, — всё же начал Аарон, не дождавшись её вопроса.  — Стоит благодарить Эбби. — Ты привезла его, — продолжал он. — Ворвалась в Гнездо, туда, где Кевину сломали руку, и вернулась, словно это было не так уж и сложно.  Рене пожала плечами, не желая углубляться в то, что они собирали со Стефани компромат на Воронов и Тэцуджи с момента смерти Сета. И это было бессмысленно теперь, потому что она пожертвовала справедливостью ради одного сломанного мальчика. Но она не жалела.  — Джостену надрали задницу там. Это грёбаная мафия, а ты сумасшедшая. — Теперь он звучал почти раздражённо.  — Он бы умер там.  — И ты спасла ему жизнь. Как благородно. Откуда ты вообще узнала? — Аарон повернулся к ней, но Рене не могла выдержать взгляда. Слишком много эмоций, которые она ранее поставила на паузу.  — Это неважно. Главное, что он больше не там.  — Вы типа дружили?  Рене наклонила голову, пытаясь понять, к чему это было сказано.  — Или это просто ваше католическое «спаси утопающего» или как оно там?  — Сет умер, Эндрю встретился со своим кошмаром, Нил провёл две недели в том аду, и я ничего не могла сделать тогда, потому что понятия не имела. И я не стала ждать, когда Жан мне написал.  Аарон разглядывал её, будто она выдала что-то секретное и невероятное. Но это было не так. Он застал абсолютно всё, что она перечислила.  — У тебя и правда слишком высокие требования к себе, раз ты думаешь, что ты могла повлиять на хоть что-то. Либо комплекс бога. Иронично?  — Я знаю таких, как Рико, и чем раньше мы избавимся от него, тем меньше будет проблем. С того самого момента, как Сета убили, я это знала.  Аарон невольно коснулся щеки, вспоминая пощёчину Элисон на парковке. Именно он ведь тогда озвучил, что Сет умер из-за Рико, что он был слабым звеном.  — Так какой план? Ты хочешь его убить?  — Нет, — моментально ответила Рене. — Но пока он среди Воронов, рядом с Тэцуджи, он продолжит мешать нам жить. — И всё из-за грёбаного Кевина. И Джостена или как его там, — фыркнул Аарон, всё ещё раздражаясь от того факта, что Эндрю связался с человеком (более того — привязался), столь опасным из-за своего прошлого. — И что? Ты украла Жана у них из-под носа, дальше только хуже.  — Мы должны выиграть чемпионат. — Ты рехнулась. — Рико не потерпит неудачу. Тем более от нас. Он покажет своё истинное лицо в прямом эфире, и я уверена, главная ветвь позаботится о нём. — Это ёбаная игра, а не… бля, ладно, это разборки мафии. Поверить не могу, что окажусь в центре грёбаных перестрелок, когда в школе просто выбрал кружок, лишь бы не появляться в доме как можно дольше. Аарон ссутулился, и в груди немного заныло от того, что он поделился столь личным моментом, а Рене просто… она не знала, что ей на это сказать. Они, вроде как, закончили с признаниями, поэтому было непонятно, что она должна сказать.  — От тебя можно заручиться поддержкой в том, чтобы выиграть чемпионат?  — О боже, тебя Кевин укусил? Это невозможно. Хотя знаешь, хрен с этим. Рико уёбок, будет хоть что-то приятное в том, чтобы загонять себя на корте, лишь бы он соснул хуйца в конце. Рене пропустила мимо ушей всю эту ругань. Она всё ещё теребила крестик, горячий от постоянных манипуляций с ним.  Они оба притихли на время, наблюдая лишь за ветром, качающим листья дерева в саду Эбби.  — Просто не вини себя в том, что произошло, окей? — тихо добавил Аарон. — Ты сказала мне это сама, так что я просто пришёл напомнить.  — Спасибо, — искренне поблагодарила Рене.  И вновь молчание. Но на этот раз Аарон никуда не ушёл. Просто остался здесь, словно пытаясь поддержать — так умело, как только мог. И Рене оценила это. Не без тихой грусти о невозможности дружбы. 

11

Очередные экзамены, приближение лета. Казалось бы, прекрасная пора, наконец они смогут отдохнуть.  Кубок чемпионата стоял на оплаченной Элисон полке. В Лисьей Норе, что охранялась и днём и ночью теперь, когда фанаты Воронов не просто горевали, а скорбели из-за самоубийства Рико Морияма. Вряд ли самоубийство, всё шло именно так, как Рене и предполагала. Не без помощи Нила, хотя она так и не узнала, о чём именно он договорился с новой главой клана. Но судя по улыбке Нила тогда, его сделка не была ужасающей, раз он всё ещё остался жив. А Рико — нет.  Рене не радовалась, но и не скорбела. Всё же вера научила её давать людям шансы, и она могла предположить, что если бы у Рико было больше любви — настоящей, а не фанатской любви — в жизни, он бы вырос другим человеком. Но так не случилось, и выбирая между близкими и тем, кто причинял им боль, выбор был очевиден. И к счастью, он был сделан не ей. Не очень хотелось возвращаться к своему прошлому. Оно было её частью, но Рене пыталась быть лучше.  Фанаты Воронов были в шоке на следующее утро. Их ненависть к тем, кто «довёл» Рико, привела к тому, что на кампусе охрана усилилась не только в спортивных секциях. Ужасающе, если подумать, но необходимо. По крайней мере худшее осталось позади. Разгневанные фанаты не сравнятся с угрозами мафии. Сегодня была суббота, последняя перед каникулами, и Рене ждала Аарона на нижнем этаже.  Общение возобновилось, казалось бы, незаметно. Аарон лишь призвал брата к справедливости, ведь именно Эндрю нарушил их сделку, когда Нил стал для него чем-то большим. Как бы Аарону это ни нравилось, он сам взял дело в свои руки, ну а дальше Рене могла только предполагать, как развивался тот разговор. Эндрю лишь немного пожаловался на это, когда они выбивали друг из друга накопленную злость две недели назад. Точнее, спарринговали.  С тех пор Аарон словно подошёл к ней с другой стороны. Не так откровенно, как в первый раз, и Рене сама ступала на эту тропу аккуратно. Какой-то трепет зарождался от любых коротких взаимодействий, и она представить не могла, почему вдруг чужие сообщения или скромные разговоры, пересечения в библиотеке или в очереди в столовой стали такими желанными. Было предположение, но она не хотела думать об этом. Потому что если это была правда, то её ждала настоящая катастрофа.  В Аароне не должно было быть что-то особенное (кроме его отчаянного желания держаться за семью, которую он хотел сохранить), они не разделяли общих интересов (за исключением любви к рассуждениям и спорам с большим количеством аргументов), они не были так уж близки (хотя помимо Стефани и Эндрю, он единственный знал подробности о её грязном прошлом), и он совершенно точно не привлекал её внешне (разве что рядом с ним не было ощущения страха, и Рене иногда ловила себя за разглядыванием чужого профиля, а ещё тот факт, что Аарон был ниже, действительно ощущался приятно). Кажется Рене отвлекалась. Очень сильно отвлеклась. И ей не нравилось, куда иногда заходили её мысли. Нет, она не видела ничего предосудительного и грешного в таких мыслях, но учитывая, что они едва ступили на столь хрупкую тропу доверия заново, её глупое отвлечение было не к месту.  Она была на сорок процентов уверена, что это плохая идея, когда Аарон спросил её. Но отказать оказалось сложнее, чем она думала. Так что вот она — утром в субботу готовится к тому, чтобы учить уже второго Миньярда, как нужно драться. Аарон признался, что испытывал нужду в этом раньше, особенно после нападения на Ники в прошлом. Но он никогда не мог попросить Эндрю (очевидно, из-за сложности их отношений). Ещё у Рене была теория, что именно после того, как Аарон начал посещать совместные сеансы с братом (заслуга Нила), Аарон стал больше понимать свои желания. Так что всё это вместе не позволило ей отказать в помощи. Это будет не так, как с Эндрю, но она знала, что делать.  Если она не будет отвлекаться, всё будет хорошо.  А не отвлекаться было сложнее, чем она думала. В последнее время всё не совпадало с её ожиданиями.  Часто поправлять стойку Аарона, сдерживаться в ударах, концентрироваться на чужих движениях, а не тепле и близости — Рене отвлекалась. К счастью, Аарон был слишком сосредоточен на желании выучить что-то новое, и он не замечал её растерянного время от времени взгляда. Час прошёл напряжённо, непривычно по сравнению со спаррингами с Эндрю, но в конце Рене всё равно ощущала себя устало. Аарон жадно пил воду, прислонившись к стене, пока она махала тетрадкой перед собой. Кондиционер сломался ещё неделю назад, но его так и не починили.  — Я вот понимаю, что ты показываешь, но не могу избавиться от ощущения, что тебе будет слишком больно, — сказал он в итоге. — Не настолько, чтобы я не стерпела.  — Всё равно. Как-то неправильно. Я не хочу тебя бить. Рене не сдержала смешка, привлекая его внимание. — Немного противоречиво.  — Ну ты поняла, — отмахнулся он. Рене заметила, как его взгляд остановился ниже её шеи, когда она наклонилась, чтобы взять свою бутылку воды. На ней был топ из-за жары, и татуировку разглядеть можно было куда проще. — И почему ты не парень? Было бы проще. — Было бы? — улыбнулась она, и Аарон закатил глаза, отводя взгляд.  Впрочем, может и было бы для него. Для них обоих на самом деле. Рене бы знала, что все мысли, которые проскальзывали в голове насчёт Аарона, были бесполезны, надеяться было бы не на что. Но тут? Она не тешила себя мыслями о привлекательности в глазах кого-то, но лишь в теории… Глупая мысль. Абсолютно глупая, когда Аарон стал вытирать мокрое лицо низом майки. Рене отвернулась. 

12 

Ни дня каникул не проходило без переписок, даже звонков. Рене не успела поймать момент, когда она допустила это. Оно взяло и произошло.  Стефани улыбалась, но отводила взгляд, если Рене замечала её за наблюдениями. Но пора было просто признать — все эти эмоции не могли быть без какого-то обоснования. Они говорили со Стефани, и хоть Рене не понравились итоги, отрицать их было нельзя.  Она не видела в Аароне друга так, как хотела бы. Мысли были совсем другими, когда она думала об их общении, о новой встрече. Это волнение и предвкушение, улыбки без причины на них лишь от уведомлений, это приятное тепло от звонков и переписок. Она могла сравнить это с дружбой, которую она знала, и похожи они не были. Тревога из-за этого открытия присутствовала, но вовсе не из-за Эндрю, а из-за того, что это первый опыт в её жизни, когда она могла делать выбор. И Стефани сказала, что выбор развивать это или нет — только за ней. И за Аароном, конечно, если он понимал, что происходило. Но Рене должна была сделать собственный выбор, что уже было тяжелее, чем она представляла.  Один из этих выборов — решиться прилететь в Пальметто раньше, чем она планировала изначально. Эбби сказала, что место в доме есть, так как Кевин ночевал у Ваймака, а Эндрю с Нилом ещё проводили время в Колумбии, оставались только Ники и Аарон. В каком-то смысле Рене надеялась, что предвкушение это лишь с её стороны и что когда она увидит Аарона и начнёт с ним разговаривать, это пройдёт.  Но когда увидела… сердце лишь забилось быстрее. Ники принял её в объятия, начав помогать с чемоданами, и в тот самый момент она нашла взглядом Аарона, что стоял неподалёку, и до банального даже дышать стало сложнее. Благо она отвлекалась на Эбби, пытаясь вести себя как обычно, и сослалась на джетлаг, когда заперлась на первый час в отведённой для неё комнате.  Во время их второго пересечения на кухне Рене была более подготовлена. Улыбку всё ещё было трудно контролировать, но она решила не подавлять свои реакции слишком сильно. Дать им волю, чтобы посмотреть, что выйдет.  И вышло… неплохо. Они разговаривали, помогали Эбби готовить ужин, Аарон даже заставлял Ники улыбаться куда больше тем, что вставлял свои колкие замечания в его рассказы о Германии. Учитывая, какой тяжёлый был прошлый год, вся эта атмосфера обезоруживала. Она понимала, что начнётся новый учебный год, новые соревнования, новые Лисы в команде, и всё вернётся в прежнюю колею, но сегодня она позволила себе позабыть обо всём этом на день.  И вечером, когда они остались единственными, кто досматривал вечернее шоу в гостиной, Рене даже посмела надеяться, что её чувства не станут проблемой в их общении с Аароном.  Он зевнул, беря пульт, когда началась реклама, и выключил телевизор. Рене зевнула тоже, глядя на него. Ну, теперь самое время расходиться по комнатам. И всё же это была первая их возможность поговорить наедине спустя многочисленные звонки и переписки за летний перерыв.  — Устала? — спросил Аарон, разминая шею. Губы сами потянулись в сторону от тона, которым он говорил с ней ранее по телефону, но с семьёй или Эбби он его не использовал. — Да, но и спать тоже не хочется, — и затем вырывался ещё один предательский зевок. — Знаешь, заканчивать этот день, зная, что следующий будет полон суеты. — И не зная, когда выдастся такой спокойный, как этот, снова, — добавил Аарон, и они безмолвно переглянулись. То, как сердце взволнованно застучало в грудной клетке при этом взгляде, ей не особо нравилось, но оставалось смириться с новым спектром эмоций.  По какой-то причине — глупой — Рене ждала, что он останется, что они поговорят ещё. Но пару секунд колебаний, и Аарон поднялся. — Но я пойду, иначе завтрашний день буду ненавидеть ещё больше, чем сейчас.  — Конечно, — удерживала улыбку на лице она, наблюдая за тем, как Аарон направился к коридору.  — Доброй ночи, Рене, — бросил он, обернувшись лишь на миг, оставляя её с первым осознанием, что справляться с чувствами будет сложнее, чем она думала. 

13 

— Это что сейчас было? — Элисон пришла в себя первая, стоило Аарон соскочить со скамьи запасных, когда он обронил эту фразу. — Я тебя спрашиваю, засранка. Элисон пихнула её локтем в бок, заставляя Рене отмереть и посмотреть на неё.  — С какого это хрена Аарон Миньярд приглашает тебя на банкет, а у нас даже ставок на этот счёт нет? Так ты ценишь свою подругу?  Рене моргнула ещё раз. Она бы могла сказать Элисон, что это не так уж серьёзно. Аарон сам сказал, что раз Эндрю очевидно не будет отлипать от Нила весь вечер, вряд ли она заполучит своего привычного партнёра на банкет, и что раз они оба без пар, то могут пойти вместе. Вполне логично. Очень логично, учитывая, что они возобновили тот уровень откровенных разговоров об их прошлом, ровно как и лёгкость обсуждения рутинных дел. Безумно логично, потому что несмотря на все эмоции, которые порой вызывал лишь своим присутствием Аарон, они были друзьями, и не было ничего зазорного пойти вместе на банкет. И всё же. И всё же. — Поверить не могу, Рене. Этот Миньярд? Серьёзно? — дошло до Элисон, и Рене даже не могла ничего сказать в своё оправдание. — Час от часу не легче.  — Элли, прошу без твоих комментариев, если можно.  И тем временем на корте происходила какая-то суматоха, команде-противнику выдавали жёлтую карточку. А она ощущала, что всё это приглашение было огромной жёлтой карточкой ей — прекратить делать вид, что она дружит с Аароном на равных условиях. Её чувства сдерживались, а Аарон ничего не делал, чтобы сблизиться как-либо по-другому, так что Рене лишь больше убеждалась, что летом она лишь напридумывала себе лишнего. В конце концов, если вспомнить его упоминание прошлых отношений, они всегда начинались стремительно и были наполнены физическим влечением. А собственным глазам Рене доверять больше не могла, учитывая, сколько времени она принимала желаемое за действительное. Аарон видел её как друга, и это предложение — он сам упомянул столько причин разом — было чисто дружеским.  Элисон ещё немного повозмущалась, но вскоре Ваймак послал её на замену новенькой, и Рене осталась на скамейке со своими мыслями одна, пока Шина не села рядом, бурно проклиная другую команду.  В итоге они победили — последняя игра перед банкетом, первым в этом году. Он наводил жуткую атмосферу, учитывая, что с Воронами в этом году они столкнутся на корте лишь после осеннего банкета, а значило, что этот банкет может стать одним из самых кровавых, если Воронов не будут держать подальше от Лисов. Но даже учитывая возможные проблемы, Рене глупо переживала совершенно о другом — о предложении Аарона.  Они праздновали победу в подвале Норы, когда Рене вновь оказалась в относительном уединении с Аароном. Они не танцевали, каждый пил из своих банок, наблюдая за разными частями комнаты, когда Аарон прочистил горло, явно привлекая внимание. — Я, наверное, слишком сумбурно спросил там на игре. Но я серьёзно. Мы можем пойти на банкет вместе, если хочешь. Ох, сколько искренности в его предложении, и Рене должна была отказать. Просто должна была, потому что здесь не работала система «не спросил — значит не солгала». Она скрывала слишком долго эти невинные, волнующие чувства, и Аарон явно может поменять о ней мнение, если узнает. Поэтому она должна была отказать.  И всё же… вопрос был другой. — Я хочу, просто… Громкий радостный визг с другой стороны комнаты заставил её замолчать на половине фразы, словно знак, что ей не следовало останавливать себя. Так что когда они с Аароном вновь посмотрели друг на друга, Рене с дрожащей улыбкой закончила: — Я только с радостью. Спасибо. — Я должен купить тебе что-то сочетающееся или…  — Ну, этим предложением при Элисон ты подписался на то, что она явно решит цветовую гамму за меня, а значит, о галстуке или бабочке тебе беспокоиться не нужно.  — К Эндрю таких требований не было, — лениво пожаловался Аарон. Рене улыбнулась воспоминанию о том, что Элисон оценила стиль Эндрю и не понимала, как его близнец может одеваться так стереотипно нелепо, что стандартные костюмы из масс-маркета ему не подходят, и что для серьёзных событий он одевается как типичный республиканец, что означало, что привлекателен он может быть только в глазах матери (ту пьяную речь Рене вынуждена была прервать, когда Элисон уже начала говорить про мёртвую мать).  — Наверное, она не хотела связываться с Эндрю. — Что, впрочем, тоже было правдой.  — Понимаю, — фыркнул Аарон, отхлебнув из банки таким плавным жестом, что Рене одёрнула себя, когда засмотрелась.  Вовремя, потому что Аарон посмотрел на неё снова, пока Рене пыталась отвлечься на собственный напиток. Радость от этой договорённости смешивалась с чувством вины за до сих пор сдержанное признание. Столь противоречивые чувства заставили Рене поперхнуться газировкой, разливая часть на себя. Аарон постучал по спине — прикосновения грели через одежду, что она могла ощутить даже занятая кашлем. Как глупо, вот же. Она просто обязана сказать ему.  — Ты в норме? — прозвучало заботливо сбоку, пока ладонь всё ещё прижималась к лопаткам. Рене кивнула, протерев глаз от слезы. — Тут размазала, — Аарон указал на глаз, и затем Рене вовсе потеряла дар речи, когда он спросил: — Можно? Как болванчик в машине, она кивнула, едва дыша, пока он убирал осыпавшуюся тушь у неё под глазом. Так близко, что Рене понятия не имела, насколько это вообще нормально. Чувства делали её такой нерасторопной, что это аж пугало.  Она скажет. Но после банкета. 

+ 1

Идея обмена валентинками стара как мир, но по какой-то причине в общежитии никогда не праздновали это настолько глобально. В этом же году кто-то из волейбольной команды установил ящик на первом этаже с приглашением закидывать туда валентинки кому угодно из общежития. Казалось бы, все парочки могли обменяться любовными посланиями и без этой коробки, но Дэн начала доказывать, что это всё равно милая идея, потому что ты получаешь валентинки анонимно, и чувство предвкушения — вот для чего нужны такие коробки. Элисон бросила на Рене многозначительный взгляд, потому что, кроме Стефани, она оставалась единственной, кто знал о новых чувствах Рене. К сожалению или счастью, Рене не пользовалась её советами — они состояли лишь из того, как ей флиртовать с парнем самой, но это было ненужно.  И Рене всё ещё не призналась. Сначала прошёл банкет, затем новые игры, больше прессы из-за того, что матч с Воронами приближался. Затем этот самый матч, где Лисы проиграли на каких-то два очка, потом она просто продолжила находить причины не поднимать эту тему, наслаждаясь тем временем, что у них было с Аароном — по субботам в тренировочном зале, если он не уезжал в Колумбию, а некоторые вечера они вместе проводили в библиотеке за домашним заданием. Затем подкрался зимний банкет, и Аарон снова её пригласил, и Рене снова не нашла в себе сил отказать. На вопросы Эндрю на этот счёт она отвечала, что они с Аароном просто друзья, и это не было ложью. Но кажется, что он чувствовал, что было за этими словами. Всё ещё обходилось без разговоров «от старшего брата», Эндрю лишь бросил «просто думай, прежде чем что-то делать», и Рене не могла не согласиться.  А потом Новый год. Точнее, Рождество, а затем Новый год. Энтузиасты украсили омелами первый этаж, и один раз они оба с Аароном столкнулись под одной из них — он попросил её руку и поцеловал в костяшки, прежде чем Рене шутливо отмахнулась и принялась объяснять восприятие омелы в религии. Всё, лишь бы не думать много о том быстром поцелуе.  Они переписывались все зимние праздники, и Аарон позвонил ровно через три минуты после нового года, заставляя Стефани хитро улыбнуться. Но чем дольше Рене молчала и чем больше позволяла таким моментам случаться, тем больше тревоги у неё было из-за признания.  Она уже давно должна была сделать это, так что коробка валентинок просто удачно попалась под руку. Так она думала, пока не взяла в руки ручку и бумагу, осознавая, что не способна передать всё так, чтобы Аарон понял. Было банально страшно, ведь это не как в первый раз, когда между ними было разделено только парочку откровений. Здесь она бы потеряла друга, и именно это её пугало больше, чем вероятный отказ. Каждое грязное, тёмное откровение, которым они обменивались, каждая светлая, радостная частичка несчастливого детства, которую они знали друг о друге — потерять всё это из-за того, что она видит в Аароне больше того, что он мог ей дать?  Она так затянула с раздумыванием, как передать мысль, что когда вечером тринадцатого февраля зашла в общежитие и не увидела коробку, испытала одновременно панику и благословение. Ведь она снова отсрочила судьбу.  Когда же утром Дэн, радостная, получила от волейбольной команды валентинки на их этаж, начался полный хаос. Взрослые спортсмены вели себя как дети, что Рене бы оценила, не переживай она так из-за всей ситуации.  — Рене, это твои, — протянула ей Дэн пару штук. Ожидаемо, ведь они написали валентинки друг другу, что тоже было той ещё драмой, когда Рене случайно увидела, на какой бумаге Элисон их делала, и та устроила шуточный скандал, что теперь это не анонимная картонка.  Но Рене легко узнала почерк подруг на двух открытках, но откуда-то здесь была ещё одна. Простая, на белой бумаге, но когда Рене открыла её, то едва не выронила из рук. — Всё, а теперь поторапливаемся, иначе нам тренер бошки открутит за опоздание, — начала хлопать в ладоши Дэн, привлекая внимание.  И как Рене должна была сейчас заниматься? Она увидела лишь начало и уже поняла, что это от Аарона — его почерк она выучила по записям в тетради. Аарон сделал ей открытку. На День Святого Валентина. Это могло значить что угодно, учитывая, что она обменялась валентинками с подругами. Это могло быть то же самое, но в открытке было не простое или шуточное пожелание. Она увидела лишь часть и не могла представить, чтобы Аарон так заморочился ради… а собственно чего ради?  И всё же Рене не могла ждать. Пока остальные поднимались в зал, Рене осталась на парковке, достав открытку и погрузившись в чтение.        «А вот сейчас будет очень неловко, если я всё неправильно понял. Справедливости ради это была идея Эндрю. Нет, это звучит ужасно. Скажу так, Эндрю достал меня на сессиях, пытаясь уличить в том, чего нет, и я понял, что злился не из-за его домыслов, а потому что хотел, чтобы его обвинения были правдой. Тупо? Скорее всего. В общем, забудь всю эту чушь выше, я не буду зачёркивать, просто хочу, чтобы ты видела, как я это ненавижу, но на словах было бы хуже, поверь.        Я в этом не силён, никогда не писал подобного и больше никогда не хочется. Просто хотел тебе сказать, что без тебя я бы точно не решился на такое слащавое письмо благодарности. Грёбаная докторша говорит, что это большой шаг вперёд, и я ненавижу, когда она права. Нихера не романтично, я знаю, ты, возможно, ждала совершенно не этого потока сознания, но кажется, мы оба не против общаться именно так?        Как мало места на этой картонке. Хочется сказать что-то значимое, выразить больше эмоций, но я не могу подобрать слов. По-идиотски будет просто сказать, что ты нравишься мне больше, чем друг? Ну сейчас я звучу как подросток. Плевать. Даже писать это заставляет меня желать сблевануть от нервов, потому что я понятия не имею, когда ты это прочитаешь и что будешь думать обо мне. Особенно когда узнаешь, что я пришёл к этому пониманию ещё год назад. Или больше. Я хотел пригласить тебя на прошлый банкет в Новый год, пока не понял, что я не могу обойтись так с тобой. Ты привлекала меня, и это казалось неправильным. До сих пор кажется иногда. Это лишь моя проблема. Но теперь я знаю тебя достаточно, чтобы это сказать. Написать. Неважно. Ты заслуживаешь знать.» Пальцы дрожали, а глаза не могли поверить, что это взаправду. Облегчение и радость затмевались шоком и осознанием, какой глупой была она, раз отрицала очевидное. Ведь она видела, видела все признаки, но действительно не принимала это на свой счёт, словно поверить, что ей на самом деле интересуются, — было невозможно.  Она явно опоздала уже на десяток минут утренней тренировки в зале, но ещё не много не сделают погоды.  «Ты был смелее меня, потому что я так и не смогла положить свою в ящик».  Она едва слышала окружающий мир из-за того, как сильно ухало сердце в груди, когда палец нажал отправить сообщение. Ещё минуты три Рене потратила на то, чтобы привести сознание в порядок. Её ждала тренировка, время продолжало идти, и Рене нужно было возвращаться в этот мир, как бы она ни хотела поставить его на паузу, чтобы поговорить с Аароном.  Перед тем как зайти в зал, она зашла в мужскую раздевалку и кинула в знакомый портфель собственный текст, написанный и никак не оформленный лишь по причине, что она даже не думала отдать это Аарону. Но раз он побыл с ней честным и выразил свои мысли без переписываний, она сделает то же самое. — Быстро на дорожку, Рене, — рявкнул тренер, когда она зашла в зал, и после извинений Рене подбежала к тренажёру, начиная разминаться.  Она и не думала искать Аарона глазами, но они нашли сами. Было так необычно видеть улыбку в такое время суток у него на лице. Затем он потряс рукой с телефоном в ней, и тепло прилило к лицу. Он прочёл сообщение. И теперь он знал. Осторожно улыбался, пока Рене ловила очередной ступор от того, как одно утро и столь искренняя валентинка лишили её головных болей о том, как нужно рассказать о своей влюблённости. Приятно было думать об этом слове теперь, когда у неё было на это право.  Закончив с разминкой, Рене ступила на дорожку с ощущением, будто та стала началом нового этапа её жизни. Взгляд через весь зал на Аарона, который словно ждал, доказал, что так оно и было. Им ещё нужно поговорить об очень многом, но начало было положено.  Тёмные частички их душ, как и светлые, нашли путь друг к другу.