Часть 4
25 февраля 2025 г., 00:19
(Мягкое дыхание, едва уловимое движение груди. Тёплое одеяло скрывало её тело, словно защищая от чего-то невидимого. Рин спала, и на первый взгляд, её сон был глубоким, спокойным. Но стоило взглянуть чуть внимательнее — веки дрожали, пальцы на руках время от времени подрагивали, а дыхание стало чуть более прерывистым. Сон начинал углубляться. Он становился слишком реальным.)
— …
(Она открыла глаза.)
(Серый, густой туман окутывал всё вокруг, будто тяжёлая, вязкая масса. В воздухе стояла тишина, слишком давящая, слишком неправильная. Здесь не было ни ветра, ни запахов, ни звуков — лишь приглушённое, отстранённое существование. В этом мире всё выглядело размытым, бесформенным, почти призрачным… кроме одной фигуры перед ней.)
(Она знала, кто это.)
Лен.
(Он стоял прямо перед ней — не шевелился, не дышал. Тёмный силуэт казался до боли знакомым, но… странно отдалённым. Лица не было видно, но она знала, что это он. Чувствовала это каждой клеткой своего тела.)
(Когда он заговорил, слова прорезали воздух, словно тонкое лезвие.)
Лен: — Ты сделаешь это для меня.
(Голос был твёрдым, уверенным. Без единой паузы, без единого колебания. Словно он даже не допускал возможности отказа.)
(Рин вздрогнула.)
(Её губы дрогнули, но звук так и не сорвался с них. Она хотела что-то сказать — может быть, спросить, что он имеет в виду, или хотя бы сказать его имя — но слова застряли в горле, будто тяжёлый камень, не давая выдохнуть ни звука. Что с ней? Почему она не может возразить? Почему…)
(Она сглотнула. Грудь сдавило, дыхание стало тяжёлым.)
Рин (мысленно): Что-то не так… Это неправильно…
(Она не могла видеть его лица. Не могла… или не смела?)
Лен: — Почему ты не смотришь мне в лицо?
(Её плечи напряглись. Она неосознанно отступила на шаг назад, но ноги утонули в густом, вязком тумане. Она не могла двигаться.)
(А затем — резкий рывок. Пальцы схватили её за волосы, грубо дёрнув вверх.)
(В груди вспыхнула боль. Её дыхание перехватило, но она всё равно сжала веки, отказываясь смотреть. Нет… Нет, она не будет… не должна…)
Лен (холодно): — Открой глаза.
(Сердце пропустило удар.)
Рин (мысленно): Нет…
(Пальцы Лена напряглись, хватка стала жёстче. Он не собирался повторять дважды.)
Лен (жёстко): — Я сказал, открой.
(Грудь сдавило, а по спине пробежал ледяной страх. Дыхание стало коротким, прерывистым. Рин крепко сжала кулаки, ногти болезненно впились в ладони, но даже это не смогло отвлечь её от ощущения, что этот голос… этот Лен… он не тот, кого она знала.)
(Она едва заметно качнула головой. Это был её ответ. Её единственный протест.)
(Тишина.)
(Она ощущала, как он смотрит на неё. Даже не видя его лица, она знала, что он ждёт. Он не ослабил хватку. Он не сердился. Он просто… ждал.)
Лен: — Ты идёшь и делаешь это.
(Он не спрашивал.)
(Он приказывал.)
(Слёзы предательски начали собираться в уголках глаз. Она не понимала, что происходит. Почему он такой? Почему он заставляет её чувствовать себя… такой слабой, такой беспомощной?)
(Тишина продолжалась. Она не могла вынести её. Не могла вынести того, как он смотрит. Не могла выдержать этот холодный приказ.)
Лен: — Это всё, что ты можешь мне ответить?
(Рин задрожала.)
(Она не хотела. Она не могла.)
(Но…)
(Из глубины её горла вырвался слабый звук. Сначала почти неслышный, тихий, едва различимый.)
Рин: — Н… нет…
(А затем — громче. Намного громче. Последним отчаянным криком.)
Рин: — НЕТ!
(Мир взорвался белым светом.)
(Резкий вдох. Сердце бешено колотится. Веки дрожат, а по щекам всё ещё текут слёзы.)
(Рин резко села, сжав в кулаках одеяло. Она не во сне… она в своей комнате.)
Рин (мысленно): Это был… просто сон…
(Она закрыла лицо ладонями, вытирая остатки слёз. Глупо. Это было так глупо. Лен никогда бы так не поступил.)
(Но её руки всё ещё дрожали.)
(Поднявшись, она направилась в ванную. Прохладная вода помогла прийти в себя, но тревожная мысль уже поселилась в её голове.)
Рин (мысленно): А вдруг… я до сих пор сплю?
(В груди снова что-то кольнуло. Она глубоко вдохнула, сжимая край раковины. Ей нужно убедиться. Прямо сейчас.)
(Тихо. Темно.)
(Лен спал, свернувшись на кровати, его дыхание было ровным и спокойным. Сквозь занавешенное окно пробивался слабый лунный свет, очерчивая мягкие силуэты мебели в комнате. Всё вокруг дышало тишиной — тишиной, которую прерывали лишь редкие, едва слышные шорохи ночи.)
(На пороге стояла Рин.)
(Она не двигалась, не дышала слишком громко, словно боялась нарушить эту хрупкую картину. Её пальцы сжались в тонкую ткань ночной рубашки. Она не была уверена, чего хочет. Не знала, стоит ли ей будить его… стоит ли ей вообще подходить ближе.)
(Но ноги сами сделали шаг вперёд.)
(Медленно. Осторожно. Как будто малейшее движение могло разрушить этот момент.)
(Она наклонилась, вытянув руку, и лёгким касанием коснулась его плеча. Её пальцы чуть дрогнули.)
Рин (шёпотом): — Лен…
(Сперва не было реакции. Только тихое, мерное дыхание. Но затем он слегка нахмурился, будто что-то чувствовал даже во сне, и с лёгким недовольством приоткрыл один глаз.)
Лен (сонно): — Рин…?
(Его голос был немного хриплым от сна, тихим, растерянным. Он смутно осознавал, что происходит, но чувствовал её присутствие, тёплое и знакомое.)
(Он моргнул, стараясь прийти в себя.)
Лен: — Что-то случилось?
(Рин на мгновение застыла, но стоило ей услышать этот голос… этот обычный, родной голос, в котором не было ни холодности, ни приказа, ни той чужеродной твёрдости, что звучала в её сне…)
(Где-то внутри напряжение начало ослабевать.)
Рин (шёпотом): — Всё в порядке… Просто… сон…
(Лен медленно сел, потирая глаза, с трудом отгоняя сонливость.)
Лен: — Плохой?
(Она кивнула. Её губы чуть дрогнули.)
Рин (тихо): — Очень.
(Лен зевнул, прикрывая рот ладонью, но голос его стал мягче.)
Лен: — Хочешь рассказать?
(Она замялась. Неуверенно посмотрела вниз, но потом всё-таки опустилась рядом с ним на кровать. Сначала слова давались ей трудно — она запиналась, искала нужные фразы, но чем дальше, тем легче они лились наружу.)
(Она рассказывала. О том, как стояла перед ним, не видя его лица, как не могла ему отказать. О страхе, который сковывал тело, о чужом голосе, который звучал так похоже, но в то же время был «неправильным».)
(Её пальцы бессознательно сжались в кулаки, когда она говорила. Она ощущала, как странное беспокойство снова ползёт под кожу, как от одного воспоминания её руки становятся холодными.)
(Лен молчал. Он не перебивал, не пытался вставить что-то вроде “это всего лишь сон”, просто слушал. Но внутри у него росло странное чувство — странное и неприятное. Он не сделал ничего… и всё же ощущал себя виноватым. Будто её страх, её слёзы были связаны с ним, пусть даже он не мог этого объяснить.)
(Когда глаза Рин снова заблестели, он медленно поднял руку и мягко, осторожно погладил её по голове.)
Лен (тихо): — Это был просто сон, Рин.
(Её плечи дрогнули. Она кивнула, крепче прижимая руки к себе. Он был прав. Это всего лишь сон. Но он казался «слишком живым».)
(Лен посмотрел на неё. Свет из окна мягко ложился на её лицо, подсвечивая влажные следы на щеках. И тогда он заговорил снова.)
Лен: — Ты ведь знаешь, что я никогда не причиню тебе вреда, да?
(Рин подняла голову. Её глаза встретились с его. Он улыбался — устало, но искренне. По-настоящему.)
(В груди стало чуть теплее.)
Рин: — Знаю.
(Она глубоко вдохнула, прогоняя остатки страха, и неуклюже вытерла слёзы ладонью.)
Рин: — Спасибо, Лен… И… извини, что разбудила.
(Лен фыркнул, качая головой.)
Лен (улыбаясь): — Глупая. Если это ты, мне всё равно.
(Она хмыкнула, слабо улыбнувшись. А затем, чуть замешкавшись, поднялась на ноги.)
Рин: — Спокойной ночи, Лен.
Лен: — Спокойной.
(Она вышла, тихо прикрыв за собой дверь.)
(Лен остался сидеть в темноте ещё несколько секунд, глядя на место, где она только что сидела.)
(Он не знал, чему удивляться больше — тому, насколько милой была с ним сейчас Рин, или тому, что ей вообще могло такое присниться.)
