Горячая ванна с холодной монахиней

      — Р-розария, ты точно уверена, что нам стоит это делать?       — Тц, сколько раз мне тебе повторять? Тебе нужно помыться.       Монахиня наклонилась и полотенце, неплотно обернутое вокруг её обнаженного тела, слегка сползло, из-за чего Путешественник мог отчетливо видеть ложбинку между грудей девушки. Это было уже слишком для его сердца, и, дабы оно окончательно не остановилось, он быстро отвернулся, дабы кровь, прилившая к его щекам, не перешла в другое место. Однако по-видимому, парень отвернулся недостаточно быстро.       — Тебя смущает моя нагота? Серьёзно?       — Н-не только она! — мгновенно прокричал Итэр. — Меня смущает все, что сейчас происходит.       На этих словах его мысли унесли его в начало этой истории, на далекую вершину Драконьего Хребта. Погодные аномалии и возросшая активность Ордена Бездны, привлекли к себе достаточно внимания, чтобы Рыцари Ордо Фавониус и Гильдия искателей приключений начали действовать. Разумеется, Путешественник не мог остаться в стороне поэтому отправился на борьбу с отпрысками бездны одним из первых. Сразу после, одной из сестер Церкви лорда Барбатоса.       Розария уже несколько недель выслеживала магов бездны и их порождения. Прерывала ритуалы и убивала хиличурлов, но одна она мало что смогла сделать, поэтому появление Итэра сильно облегчило ей задачу. Вдвоем они за считаные дни очистили Драконий Хребет. Казалось их Дуэт был непобедим, особенно после обретения Путешественником стихии огня. Мощный поток пламени плавил ледяные щиты и обращал чудовищ в бегство. Казалось победа уже у них в кармане, поэтому они расслабились. Это стало большой ошибкой.       Последний из шаманов, призвал на помощь огромного Митачурла, который своими внезапным появлением смог сбить Розарию с ног. Отбиваясь она смогла нанести ударь копьем ему в голову. Лезвие пробило маску, но не достало до головы, ведь чудовище поймало его своими зубами. Огромная пасть прожевала лезвие как кусок бумаги и оторвав его от древка выплюнуло в сторону. Следующей в пасть должна была попасть сама Розария если бы не Итэр.       Юноша бесстрашно встал перед девушкой, приняв удар на себя. Его кровь залила пасть зверя, который вскинул голову стараясь оторвать на половину проглоченные руки от туловища. И у него бы это получилось, если бы его оппонентом был кто-то другой. Преодолевая боль, Путешественник сконцентрировал стихию огня и ветра. Получившийся огненный шар буквально взорвал голову монстра изнутри, окрашивая снег в ярко красный цвет.       — Добей мага! — падая, прокричал Итэр.       Отойдя от шока, Розария быстро выхватила последний оставшийся кинжал и метнула его в Мага бездны, который уже собирался войти в портал, дабы сбежать. Тело с торчащим из спины орудием, упало на снежный покров и вместе с этим, буря, сковавшая гору и не дававшая им уйти, рассеялось.       Лишь когда опасность полностью миновала, девушка добралась до Путешественника.       — Не теряй сознание! — твердо сказала она, подбегая с раненному.       — Пока не собирался. — с усмешкой ответил он. Хотя смех быстро прервался приступом боли.       — Адреналин выветривается, дальше возможно будет хуже. — говорит она, осматривая повреждения.       Толстые кожаные перчатки скрывали большую часть предплечья, но их даже не нужно было снимать, чтобы оценить ущерб. Обе его руки чуть выше локтя напоминали кровавое месиво. Разодранная в клочья плоть обнажала сломанные кости и только Архонтом известно, как он ещё не умер от кровопотери.       — Тебе нужен лекарь, срочно. Ты говорил, что у подножья встал лагерь Церкви. Барбара тоже там. Она должна тебе помочь. Все будет хорошо — неизвестно кого она пыталась успокоить, его или себя       — Не отрицаю. Хотя сейчас я бы не отказался от бинтов или на худой конец пластыря. — новая шутка, новый приступ боли. — Аргх!       — Хватит болтать, береги силы. — попытавшись взять его на руки Розария поняла, что любое движение заставляет раны кровоточить во сто раз сильнее. — Чтоб тебя, если я попытаюсь хотя бы сдвинуть тебя с места, вся твоя кровь хлынет наружу.       — Трудный я больной. — беспечно говорит Итэр, замечая, что его кожа начала бледнеть.       Мысленно метаясь между немногочисленными вариантами, Розария выбрала грубый, но как ей показалось самый эффективный способ.       — Стисни зубы, будет больно. — предупредила она, активируя свой глаз бога.       — Да куда уж боль-не-е-е-е-е! — не успев договорить, он увидел, как плотная ледяная корка из его собственной крови покрывает руки, образовывая импровизированный гипс.       Затем, без лишних слов, Монахиня, взяла его на руки и помчалась в низ по ледяному склону. Холодный ватер держал их в тонусе, не позволяя ослабленному Путешественнику пасть в забвение.       — Знаешь, я боюсь. — тихо произнес он.       — Любой разумный человек боится смерти. — отвечает она.       Путешественник лишь тихо усмехается, а его слегка померкшие золотые глаза будто заглядывают в её ледяную душу, наполняя её чуждым теплом.       — Ты рядом со мной, так что смерти я не боюсь. О нет, сейчас больше всего я боюсь Паймон. — в ответ на вопросительный взгляд своей спутницы, Путешественник, едва сдерживая смех, слегка приподнимает свои поврежденные конечности. — Паймон та ещё обжора, вдруг она подумает, что мои руку-сосульки, это фруктовый лед и сгрызет их?       Ей потребовалась пара мгновений, чтобы полностью осознать сказанное парнем. И когда до неё наконец дошел смысл его черной штуки, Розария не смогла сдержать улыбку. Настоящую, теплую улыбку.       — Молчи уже, героический болван.       — Постараюсь.       После этого ни спустились с горы. Барбара смогла залечить самые тяжелые травмы, но множество мелких ран превращали даже самое простое усилие ладоней в настоящий парад болевых ощущений. Из-за неспособности держать в руках даже вилку, ему понадобилась помощь и неожиданно для всех, Розария вызвалась стать его сиделкой.       Именно это привело к тому, что сейчас, смущенный и чего уж тут таить, крайне возбужденный Итэр остался наедине с полуголой Розарией.       — Если тебя не помыть от тебя будет нести ещё хуже, чем от дешевого кабака в пятничный вечер. Так что хватит мне мешать. — в очередной раз попытавшись приблизиться к юноше, монахиня столкнулась с тем, что он пятится назад.       —  Я-я лучше позову Паймон. —  внезапно выпаливает он, хватаясь за эту мысль как за спасательный круг.       — Учитывая то, что она чуть не оторвала тебе руки во время недавней перевязки, я бы на неё не рассчитывала.       — Тогда я, тогда я…       — Тогда ты что?       — Я-я…       — Я начинаю терять терпение.       Заглянув в его бездонные золотые глаза, Розария скинула с себя полотенце. Ткань упала на пол, обнажая её покрытое старыми шрамами тело. Её упругую грудь, подтянутый живот, аккуратно подстриженный лобок и её женственность, изящно обрамленную большим, округлым задом, который не раз приковывал к себе внимание окружающих, а также стройными бедрами. От этой картины, эрегировал не только член, но даже мозг Путешественника, который старался отвести взгляд, но просто не мог сделать этого.       — Теперь, между нами нет недомолвок? Я могу наконец-то намылить тебя и покончить со всем этим?       — Стой! — Итэр вскочил на ноги, но не учел того факта, что его собственное полотенце так же ослабло и когда он поднялся, оно так же упало, по злому умыслу судьбы, приземлившись прямо рядом с полотенцем Розарии. Однако понял он это слишком поздно. — С-стой, не смотри!       Розария могла выполнить эту просьбу, но не захотела. Вместо этого она наоборот, начал пристально рассматривать мужское достоинство Итэра, которая очень жаждало её внимания, показывая это ритмичным подёргиванием. Трудно сказать, какие именно мысли роились в её голове. Известен лишь их итог.       — Полагаю, мне нужно позаботиться об этом перед мытьём. — произносит она в пол голоса, садясь на колени.       — Тебе не нужно! Розария поднимись! Ты не должна этого делать! — кричит он, стараясь прикрыть свой срам закованными в бинты руками.       — Должна. — перечит она. — Я виновата в обеих твоих проблемах.       — Ты не в чем не виновата! И я тем более не хочу, чтобы ты расплачивалась со мной так!       — М-моё тело тебе противно? — неожиданно тихо и грустно спрашивает Розария и от этого тона, начинает кровоточить уже сердце Путешественника.       — Нет. — мгновенно отвечает он, так же присаживаясь на колени, дабы встретиться с ней взглядом. — Просто я считаю, что такое можно делать только по любви.       — Тогда… Ты меня любишь?       На этом вопросе он вздрагивает. В до этого мертвенно бледных глазах он увидел надежду, как и в тот самый день, когда осознал свои чувства к холодной, грубой монахине. Несмотря на боль и скованный пальцы, он кладет свою ладонь на её щеку, дабы почувствовать холодное тепло.       — Да… я люблю тебя и уже очень давно…       — Хорошо. Тогда проблем быть не должно. — быстро возвращая себе нейтральное выражение лица и ровный тон произносит она. — Я тоже уже давно в тебя влюблена.       Неожиданно, она наклоняется вперед, и целует его. Даже несмотря на горячий пар её губы остаются холодными, но это лишь доказывает Итэру, да и ей самой, что все это реально. Её язык вторгается в рот Путешественника, завязывая жарки танец его языком, на который он отвечает с даже с большей страстью и который заканчивает только тогда, когда остатки кислорода покидают их легкие. Когда они наконец-то расстаются, их связывает тонкий мостик из слюны, который быстро разрывается, оставляя их наедине друг с другом и чувствами.       — Так… теперь ты не против? —  тяжело дыша спрашивает она. После чего бесстыдно кладет ладонь на член Итэра и начинает его поглаживать вдоль всей его длинны.       — Против, мытья или "этого"? — прикусывая губу от удовольствия, вопрошает он в ответ.       — Заткнись, героический болван.       И вот, когда они собираются вновь соединиться в поцелуе, из-за двери доносится громкий стук, а затем слегка писклявый голос, молодой феи, особой способностью помимо обжорства, было разрушению чувственных моментов.       — Эй! Розария, Итэр! Вы там закончили?! Паймон очень волнуется!       — Скоро выйдем, Паймон, пока разогрей ужин!       Услышав заветное слово, малютка помчалась на кухню, оставляя двух необразованных любовников позади в смятении и разочаровании. Розария понимала, Итэр жаждал продолжения, как и она, поэтому, преодолевая желания грязно выругаться, она наклоняется к уху Итэра и шепчет самым соблазнительным голосом, на который она только была способна, частично подражая некоторым интонациям Лизы.       — Когда эта мелочь заснет, мы продолжим. Согласен? — ей даже не нужно было задавать вопрос, ведь скорость с которой кивал Итэр могла бы оторвать ему голову. — Ладно, давай наконец-то покончим с этим затянувшимся банным днем. Мой Итэр…