Синдзи, сын Гендо

Я не могу так больше жить. Я устал быть попираем всеми, кто знает и не знает меня. Я тону в себе самом каждую ночь, заглушая все те нелепые, давящие на голову мысли… “У тебя не получится” Кто это сказал? Кто? Я? Или же кто-другой сидит ко мне, и пытается притворяться мной? Бред… Бред собачий. Всё это бред. Все эти ангелы, все эти рабы своих страхов вокруг… Я сам раб. Я царь среди других рабов, подобных мне. Они скованы со мною одной цепью, и мы идём прямо ко пропасти. Боже, если ты есть… Если ты есть, зачем всё это? Зачем эти удары? За что нам это всё? Я ною. Снова без конца ною. Да будь я проклят. Я уже проклят. Проклят с самого рождения. Слепые говорят с глухонемыми. Я не вижу этого мира. Я отказываюсь его видеть, отказываюсь всю свою жизнь. Я не могу заснуть, ибо слышу что-то внутри себя, чей-то странный незнакомый мужской голос. “Если надо будет отвергнуть - отвергнешь. Если надо будет броситься в пропасть - бросишься. Если надо будет убить - убьёшь. Мир не стоит твоих слёз” Мир? Моих слёз? Да кто ты такой, чтобы давать мне наставления? Ты просто глупый голос, который я выдумал под указкой терзающей душу боли… Я столько делаю под её указкой, столько бреду по пустыне, где встречные не хотят давать мне воды, но и я сам не хочу. Я не верблюд… Я крыса. Жалкая и маленькая крыса. Интересно, есть ли у крысы шанс? Шанс на что-то… На что-то… “Я больше так не могу” Слышу шаги за моей дверью. Знакомые лёгкие шаги, постепенно нарастающие в шум разъярённого быка. Я уже принял неизбежное, и даже вздохнул от облегчения такого быстрого принятия. Я знаю, как себя поведёт этот человек. Я знаю, что он скажет. Ты раб своей гордости, Аска. Мы знакомы не так давно, даже мало, но ты ненавидишь меня, то ли ещё что-то… Кто ты? Может, я просто отказался тебя понимать? Все мы отказываемся друг друга понимать. Кто же из тогда виноватый? Дверь открылась, и за ней я увидел молодую рыжеволосую девушку, на лице которой красовалась ехидная ухмылка. Ухмылка злая, как у гарпии. И это гений? Это есть лица новой эпохи? Величайший из умов? И зачем только тогда жить в такой эпохе, не пойму… Впрочем, не мне судить тех, у кого жизнь сломана. Я вещаю со своего маяка среди мёртвого красного моря, отказываясь включать его, пока где-то вдалеке находятся корабли, идущие навстречу смерти в тумане. Твой корабль, Аска, приблизился к моему маяку. И сколько ты так плывёшь? И, вот, ты заговорила со своего корабля. “Эх, дурак… Опять сам с собою талдычишь посреди ноыи? Что, совсем кукуха едет от того, насколько ты жалкий червяк? Хех, не бойся, великая Аска пришла избавить тебя от безумия, ибо слово моё истинно! Или, может, тебе нужна иная терапия - кулачная?” Я не слышал тебя, Аска. Ты слишком далеко от меня. Я просто так бы не слышу. И даже если бы я хотел, я бы всё равно не смог. Прости меня, такого же раба… Раба страха и слабости. Знаю, что ты любишь соревнования… Так давай же посоревнуемся, кто из нас больший невольник. Я не кричу. Я молчу. Молчу пред твоей хищной ухмылкой, которая вскоре превращается в скудное, разочарованное лицо. Тебе скучно. “Чего молчишь, дурашка? Язык тебе отрезали, небось? Перепил с Мисато дешёвого пива? Всегда знала, что от этой карги худого жди… Так что, так и будешь стоять, или снизойдёшь до меня с небес, озарив славой своей ущербности?” Ты говоришь. Ты продолжаешь питать надежду, что я услышу тебя. Я слышу лишь эхо, из которого трудно что-то разобрать. Я не умею понимать, понимаешь? И в этом нет твоей вины. Я не знаю, как зажечь маяк, а твой корабль плывёт к пасти прибрежных скал. Ты не видишь. Здесь так темно. Прости меня, Аска Лэнгли. Прости меня, юродивого. Я сумасшедший, Аска. Я идиот. Я дурак. Прости меня, Аска… Прости. Я не могу спасти вас. Я не могу зажечь маяк, чтобы уберечь ваши корабли. Вы так дороги мне… Ты - часть моего номоса. Я люблю тебя, Аска Лэнгли. Я люблю всех вес так сильно, но неспособен вес сберечь. Что-то тянет меня вниз все эти годы. Господи, мне всего четырнадцать лет… Четырнадцать лет скорби и жизни в дерьме. Тебе ведь тоже столько, Аска, но… Ты прожила совсем другую жизнь. Я не знаю, был ли у тебя отец, была ли у тебя настоящая мать… Я молюсь каждый день за тебя, Аска. За всех вас. Молюсь за тех, кого ты любишь. Это единственное, что я могу делать. Ты лучше меня. Ты превосходишь меня во всём. А я… “А я сумасшедший” Я сумасшедший. Я болен. Меня взрастили таким. Меня взрастили изгоем, взрастили слабаком… Вот он - Синдзи Икари, во всей красе, прямо пред тобой. Я искренне переживаю за тебя, Аска, хоть ты этого и не знаешь. Я есть в тебе, а ты есть во мне. Я дурак, ведь я сумасшедший. Я сумасшедший… Сумасшедший. Синдзи Икари, сын Гендо. “Знаешь, Аска… Жизнь - дерьмо. Я по уши в этом дерьме.” Я гнию под знакомым потолком, раз за разом возвращаюсь, но никак не могу вернуться окончательно. Это петля? Или, может, спираль? Да какая вообще разница… Я андердог. Гончая собака на гонках, которая заняла последнее место, потеряв силы по дороге. Никто на меня не ставил, и меня усыпили, отправив в яму. Собака на маяке… Маяк. “Прости меня, Аска рыжеволосая. Я защищу тебя. Если надо будет отвергнуть - отвергну. Если надо будет броситься в пропасть - брошусь. Если надо будет стать щитом - стану. Мир не стоит твоих слёз” Я поплыву на своём корабле прямо к твоему. Я соберу все свои вещи, и отправлюсь к тебе. Так, погостить… Я буду рассказывать тебе о всём, что накопилось у меня за эти годы, за эти пустые серые годы. Мы будем есть ромашковый чай, который затесался каким-то образом в трюме… Мы будем говорить без конца, и мы будем счастливы. Мы будем вместе, мы… Что я говорю? Неужели я правда помешался? Кто я тебе? Я ведь никто для тебя. Я сумасшедший, пёс на маяке, а ты, там, далеко. Я вернусь, да, я вернусь! Вернись ко мне, пожалуйста, ВЕРНИСЬ. “О чём ты говоришь, Синдзи?...” Она ни сколько не удивилась. Ни одна её мышца даже не двинулась! Да кто я такой тебе? Я постучусь к тебе на судно, и ты меня услышишь, но не откроешь мне… Чем я это заслужил? Неужели я недостоин? Неужели… Хватит. “Прости, что я шумлю. Спи, Аска, спи. Я больше так не буду” Я больше так не буду… Я больше не буду так жить. Я больше не буду. Её лицо немного удивилось, но она оставалась всё такой же спокойной. Я не хотел ей дать меня понять. Прости… Просто прости. “Хорошо, Синдзи… Спокойной ночи” Она несколько секунд смотрела на мен мёртвым взглядом, но я отвечал ей тем же. Развернувшись, она закрыла дверь, и направилась обратно в свои покои. Шаги стихли, и я услышал лёгкий шум. Я постучался, но мне не ответили. Мне не ответили вновь. Так кто же из нас виноват? Ты? Я? Я… “Я больше так не могу”