Самый близкий для него человек

      — Ты опять занимаешься не тем, Су, — ровным тоном оповестил его Кевин. Кевин поправил край своего белого хитона, и с лёгким осуждением стал наблюдать за работой друга. — Ты не рабыня.       — Я знаю, — мягко отозвался длинноволосый и молодой на вид парень. Пепельного цвета волосы, что свободно ниспадали с плеч Су когда тот склонился над хитоном и, разглаживая увлажнённую ткань, потянул её в сторону, достигали каменистого пола.       Кевин нахмурился.       — Лучше бы поберёг себя.       — Я берегу, — кивнув, легко согласился Су. Его уголки губ приподнялись, изображая лёгкую улыбку и показывая своё отношение к сей ситуации.       Нет и нет. Он не сойдёт с этого места, пока не создаст себе новый, особенный хитон, из такого же чисто белого цвета, как волосы его давнего, очень давнего друга, что стоит рядом и как обычно притворяется деревом. Су почти потерялся в их тысячелетней истории. Сколько веков уже минуло с их самой первой встречи, той, что произошла ещё в академии? Когда они сидели за одной партой, когда могли позволить себе немного подурачиться, когда волосы у Су были такой же длины, что и у Кевина, когда хонкай ещё не забрал их мир и их эра ещё не канула в страшное и вечное безмолвие? Прошли многие тысячелетия...       Су приоткрыл правый глаз, и незримым оком, не без помощи иных сил, смерил Кевина мимолётным взглядом. Тот как всегда — немногословен, стоит себе в одной позе словно ледышка, от которого, вдобавок, ещё и веет жутким холодом. Су передёргивает от столь сильного контраста. Забывшийся Кевин опять не уследил за температурой собственного тела.       — ...Пойду потренируюсь.       — Ты же знаешь что я привык, — Су предпринимает попытки успокоить своего хладнокровного, иногда в прямом смысле слова, друга, но Кевин уже развернулся.       — И ты не женщина, Су. Просто напоминаю, если ты вдруг стал в этом сомневаться, — на выходе кинул он без какой-либо улыбки, продолжая прошлую тему. — Перестань заниматься делами которые тебя не касаются, и старайся вписываться в окружение. Мы помогаем им с прогрессом, а не пытаемся изменить все остальные ценности. К тому же, разве сегодня ты не хотел встретиться со своими последователями? Хотя, как по мне, ты явно отклонился от целей проекта с этими философскими дискуссиями...       Су и ответить ничего не успел, как Кевин, не разделяющий его интересов, вышел за угол внутренней стены дома, затем — на улицу, и скрылся среди других жителей Афины, столицы Греции. За последние тысячелетия Кевин всё чаще казался своему другу каким-то отстранённым, будто холод, что окружает его, стал проникать в самое его сердце, хотя, казалось, что Кевин уже давно научился справляться с температурой своего тела. За всё то время что они вместе путешествуют по городам и странам, изучают новые поколения людей, ищут решения самой главной проблемы всего человечества — борьба против хонкая — Кевин ни разу не вспоминал о ней, о своей Мэй. Во всяком случае, они больше о ней не говорили. А Су вспоминал. Вспоминал много раз и по многим причинам, одна из которых — как же, чёрт побери, было тяжело держать себя в руках, когда его собственная влюблённость в Кевина, что началась ещё со времён академии, — почти пятьдесят тысяч лет назад! — до сих пор не даёт ему покоя.       «Ты должен всегда быть на его стороне», — Су до сих пор помнил её слова, сказанные тихим, безумно тихим и едва живым голоском, голоском, к которому приходилось прислушиваться в безмолвном кабинете. Она умирала, и просила не оставлять Кевина, ведь иначе тот останется совсем один в огромном мире, на долгие, долгие тысячелетия...       «Но если он собьётся с пути...» — об этом Су старался не думать, но всегда держал эту мысль в своей голове. Обязан был держать. Ради человечества.       Су встал во весь рост и оценил своё небольшое творение. Пока сии два сшитых между собой лоскута не покроют чьё-нибудь голое тело — от них не будет никакого толку. Тряпка тряпкой, хотя и льняная, но Су, живя с Кевином на новом месте, привык к здешней одежде. И что греха было таить? Ему нравились мирские занятия и мелкие заботы. Так, например, Су уже создавал в своё время для себя и для Кевина по хитону. Кевину достался укороченный, что прикрывал и до сих пор прикрывает тело и одни лишь бёдра, и который больше подчёркивал его занятие. Тот, подумав некоторое время, принял от него одеяние и по привычке стал переодеваться прямо перед Су. Су пришлось резко и с какой-то нелепой отговоркой отвернуться, а затем, глубоко вздохнув и кое-как взяв себя в руки, помочь Кевину с тем, чтобы ткань сидела как надо, а складки элегантно подчёркивали контуры тела. Су засмотрелся, каким-то лишь чудом он тогда не прикоснулся к его телу и не прошёлся пальцами вдоль шеи, чтобы ощутить её пульсацию, в то время как Кевин ровным взглядом наблюдал за его действиями. И тогда он подумал, что если он сделает хотя бы один неловкий жест — возьмёт Кевина за руку или, даже, как бы случайно коснётся плеча — он всё испортит и натянет их и без того натянутые отношения до тонкой нити. Лучшие друзья, у которых проблемы с общением.       Су покачал головой. Кевин прав, время встретиться с учениками, своими последователями, в этом небольшом уголке жизни. Открепив фибулы, что держали длинный лоскут ткани на плечах, одеяние плавно, словно змея на охоте, с шелестящим звуком соскользнуло с его тела. Полностью обнажившись он медленно выдохнул и взял новый хитон. Ничего особенного, почти такой же, как и его прошлый, если не считать пары нюансов. И от этих нюансов сердце Су забилось сильнее при одной только мысли — а что скажет Кевин, когда увидит его таким? Он вообще скажет хоть что-нибудь, кроме своих стандартных фраз? Су, однако, боялся узнать настоящий ответ.       Новая ткань легла на нежную алебастровую кожу. По телу пробежали мурашки. Он прикрыл глаза, чтобы насладиться этой минутой. Да, ткань тканью, но то, что скрывается за ней... Его идеи, одна вульгарнее другой, по новой достигали каждой клеточки его мозга и словно кричали «уже, уже скоро, уже сегодня». Он нервно прикусил губу и постарался немного отвлечься. Нет, от Кевина ему ничего не светит, но он, живя на новом месте, наконец-то решился на другое. Он не будет скрывать, а просто будет плыть по течению, и тогда, может, Кевин хоть как-нибудь отреагирует? Или же Су хотя бы проведёт время иначе, а между ними ничего не изменится.       Фибулы, что имели затейливые изгибы, тончайшие золотые переплетения образующие листья и стебельки плюща, привычно подобрали льняные свободные одежды, после чего замочек захлопнулся.       — Вечная жизнь... — пробормотал Су покосившись на другую, точно такую же побрякушку лежавшую в руке.       — Вообще-то, это олицетворение веселья и любви...       — Кевин! — стоявший спиной к другому, Су, испугавшись и даже ощутив, как вместо привычного холодка рядом с другом он вдруг впал в жар, в миг обернулся.       — Что? Я про твои фибулы, — отчего-то обычно спокойный и малоэмоциональный друг — с тех пор как Кевин изменился — кинул быстрый взгляд на Су, но тут же отвёл его в сторону. Он прочистил горло. — И это то, над чем ты трудился? Су, ты будешь выделяться. Покров вышедшего из под твоих рук ионийского хитона предназначен для женщин. Тебе ли не знать.       Расслышав очередной упрёк в его словах, и едва успокоив своё сердце после столь скорого и внезапного появления друга, Су сжал кулаки. Сердце совсем не хотело успокаиваться, а неизвестно откуда взявшаяся ярость едва не затмила все здравые мысли. Он знал, что не стоит ожидать ничего иного, кроме как простых «не отсвечивай, держи себя в рамках общества в котором мы живём, ни к чему привлекать излишнее внимание». И почему Кевину вдруг стало не плевать на то, как они себя ведут? Всегда следующий правилам Су уже и сам порядком устал от всего происходящего, готовый хоть немного, но наконец-то их нарушить.       Он вздохнул и взмахнул рукой, отворачиваясь от него и поправляя тонкую ткань от плеча до локтя, да закрепляя их застёжками так, чтобы образовались мелкие симметричные складки. Он словил себя на мыслях, что Кевин мог украдкой наблюдать за ним, но после слов дорогого друга мысли Су находились в смятении. Даже если и смотрит, то опять осуждает. Опять, опять, и опять. Не подкалывает, как мог это делать в академии, а лишь кидает пару холодных фраз и не менее холодных взглядов.       Су, нанеся на себя духи, развернулся лицом к другу, но то ли Кевин слишком быстро среагировал — что было бы чистой правдой при его-то навыках — то ли Кевин попросту на него и не пытался смотреть, но стоял он полубоком и только сейчас перевёл взгляд.       — Я пошёл, — проходя мимо него, и совладав с голосовыми связками что стали сжиматься от клокочущих эмоций, оповестил ровным голосом Су. — Вернусь позже. Может быть задержусь... Хочу заглянуть на рынок.       — Гиматий? Нет?.. Как скажешь... надеюсь, что у тебя не будет проблем. Но если что — я всегда рядом, Су.       Кевин, как оказалось, всего лишь заскочил за тренировочным мечом. И это спустя минут десять как они закончили свой прошлый разговор.       Мимо прошедший Су привлёк внимание сразу по нескольким причинам. Аромат духов, с фруктовыми и цитрусовыми оттенками, витал в воздухе с такой лёгкостью, с которой парень проскочил мимо него, оставив после себя невидимый след от взмывших в воздух волос. Он просунул ножку в сандальку, присел на одно колено, складками собрал мешавшую льняную ткань, и зашнуровал чуть выше лодыжки сначала одну ножку, а затем и вторую. Почему Кевин следил за ним, хотя не делал этого уже очень давно, он и сам не смог бы ответить на этот вопрос. А ведь этот же вопрос читался в физиономии Су, когда тот вскидывал голову, словно ожидая чего-то.       Второй момент, когда Су снова привлёк его внимание, это когда он встал во весь рост и резко отвернулся. Кевин замер, когда глаз зацепился за обнажившийся на доли секунды правый бок, тонкую талию, и довольно женственную ножку. Су никогда не славился не то что грудой мышц, а хотя бы и хоть сколько-то спортивным телосложением. Су был худощав, и почему-то, даже если Кевин видел его таким далеко не впервые за время их совместного путешествия, не мог не восхититься его утончённой и хрупкой внешностью.       Ещё до того как Су ушёл, Кевин взял с небольшого столика кувшин, и в попытках утихомирить смесь хаотичных чувств сделал несколько жадных глотков воды. Су, к тому моменту как Кевин поставил кувшин обратно, уже исчез. Кевин прерывисто выдохнул, не зная, что на него нашло, и почему так хотелось хотя бы ненадолго задержать Су рядом.       Через некоторое время, когда солнце уже не светило так ярко, а чистое небо не скрывало его золотых лучей, Кевин закончил с тренировкой для поддержания формы. Из-за лишних мыслей самообучение давалось ему не очень-то и просто. Немного подумав, он решил пройти мимо рощицы, которую Су обычно посещает.       —...хаос и порядок, это лишь две стороны одного и того же, — услышав голос Су, Кевин тихонько подошёл немного ближе и смерил каждого из последователей, молодых и старых, изучающим взглядом. Всегда стоит оставаться бдительным, особенно когда твой друг слишком добр и может не заметить опасности. Су, сидя ровно на каменной скамье, так же одарил его мимолётным взглядом, выдержал секундную паузу, и, обратив взор на последователей, продолжил: — Без тьмы нет света, без страданий нет радости. Наша цель — не бороться с хаосом, а понять его и найти в нём своё место. Даже если вы ощущаете себя всего лишь каплей в море — море без этой капли было бы неполноценным.       — А если я не смогу найти равновесия? — прозвучал неуверенный, но басистый голос мужчины, которому на вид Кевин дал бы лет тридцать. Сложенный, и почему-то имеющий свободное время, хотя и, как помнил Кевин, тот должен был сейчас работать в кузнице.       — Равновесие, это не конечная цель, а путь, — продолжил Су с мягкой улыбкой. Было видно, что подобные дискуссии приносили ему радость. Ему всегда нравилось быть близким к людям, понимать их и помогать. — Главное — помнить, что каждый шаг, каждый выбор — это часть твоего пути, — он перехватил взгляд Кевина, — и даже если ты заблудишься, мир всегда найдёт способ напомнить тебе, кто ты есть.       Кевин отвернулся, сохранив своё мнение при себе, а Су испытал на себе знакомый холодок пробежавший по затылку, и насторожился. Очередное почти ни чем не прикрытое осуждение. Кевин никогда не разделял его взглядов на жизнь.       Су закончил свою речь, и собравшиеся стали расходиться. Один лишь кузнец, как заприметил Кевин, напоследок что-то тихо-тихо сказал его другу, и удалился. Кевин неспешной походкой подошёл к задумавшемуся Су, а Су, в свою очередь, закинул ногу на ногу и сложил руки на коленке. Складки белоснежного хитона на золотых застёжках придавали его образу всё ту же хрупкость, из-за чего Кевин всё чаще ловил себя на мыслях, что не хочет, чтобы с ним приключилась хоть какая-нибудь беда. Непривычно холодная улыбка выдавала в Су его настроение.       — Решил проведать?       — Решил удостовериться, что с тобой всё в порядке, — честно ответил Кевин. Когда он захотел сесть рядом, Су встал, вытянулся во весь рост, да расправил напряжённые плечи. Сладкий аромат духов ударил Кевину в ноздри. Он посчитал бы его опьяняющим, как сохранившаяся в памяти первая любовь, любовь к Мэй. Су всегда был всего лишь другом, и он как мог старался не думать о лишнем. Кевин продолжил: — Я знаю, что ты веришь в человечество, Су, но твои взгляды звучат слишком идеалистично. Если не будет какой-то капли — морю от этого не убудет.       Су нахмурился. Ему порядком поднадоели кардинальные взгляды Кевина.       — Капля, оставшаяся без моря, будет вынуждена прозябать в сухой земле. И в этой земле никому не будет до неё дела, ведь не останется никого, кому она могла бы помочь. Она умрёт, Кевин.       — Тебе всё ещё не нравится тот проект, верно?.. — без конкретики протянул Кевин.       Су отмахнулся от него, не желая вести сейчас подобные дискуссии. У них ещё есть время, у человечества этой эры ещё есть возможность пережить следующий хонкай, без множества бессмысленных жертв.       — Мы обучаем их, Кевин. Проект Эмбер всё ещё идёт полным ходом, — устало проговорил Су.       — Идёт, но ты не должен отказываться от той идеи. Мы будем обязаны реализовать её, хочется тебе этого, или нет, — холодный голос расчётливого Кевина совершенно не помогал. Су вообще не хотел верить, что Кевин может быть согласен на этот вариант, да ещё и с таким острым взглядом, словно он уже давно всё для себя и для всех решил.       Хотелось накричать, но не потому что он был не согласен, а потому что кроме этого цепкого леденящего душу взгляда Су не получал от него ровным счётом ничего. Это больно. Су хотел увидеть того Кевина, хотел хотя бы ненадолго вернуться в тот момент, где Кевин, с улыбкой на устах, шептал всякие глупости, да после — напевая знакомую мелодию — позволял своему другу сладким сном вздремнуть на плече. Нынешний Кевин не предлагал подобного, да и ни за что бы не предложил.       Су вдруг тяжело вздохнул и покачал головой.       — Я устал, — он позволил плечам ссутулиться. Лёгкая ткань соскользнула и повисла на тонком предплечье, и Су, не сразу, но вернул её на место.       Всё, чего он хотел, это спустя тысячелетия непрерывных поисков по спасению человечества, да осуществления чёртовых проектов, так это увидеть улыбку на лице своего лучшего друга. Как во времена учёбы в академии Чиба. Как когда ещё не было проблем, а Су не думал о том, что придётся так невозможно долго держать себя под контролем. Но Кевин давно перестал улыбаться. Кевин будто только и делал, что ждал одного конкретного момента, с которым Су точно бы не согласился.       — Я устал, — повторил Су. Недолго думая, да переваривая в голове одну мысль, он сказал более твёрдым голосом: — я хочу немного отдохнуть.       Предупредив, Су было подумал, что Кевин что-нибудь добавит, может, попытается составить ему компанию, но тот лишь кивнул, и молча развернувшись пошёл по главной дороге. Су стиснул зубы.       «Я всегда рядом... — недовольно подумал Су цитируя слова лучшего друга, — Тц, пора перестать об этом думать. Действительно пора перестать. Сколько уже можно безответно любить этот кусок льда. Я уже и сам не понимаю, что я к нему чувствую...»       Глубоко вздохнув, он покосился в другую сторону. Там проходила ещё одна вымощенная камнем тропка, что вела к тому мужчине, что сказал ему «не могли бы вы прийти ко мне лично? Я бы хотел послушать вас ещё немного. Должно быть, это всё ваш голос... он завораживает». Су уловил в сих словах совершенно не скрытое предложение совсем другого характера, и эта затея показалась ему куда лучше, чем идея шариться по борделям в поисках неоднозначных приключений.       Он посмотрел сначала в одну сторону, где спина Кевина скрылась из виду, затем — в другую, где он мог бы расслабиться и наконец-то предаться плотским утехам. Он втянул тёплый воздух в лёгкие, полностью расслабил вечно напряжённые в последнее время плечи, и сделал шаг по направлению ко второй тропе.       Когда Кевин уже поздней ночью вышел на улицу, она была освящена факелами, а многие горожане веселились.       «Какой-то там праздник... — со скукой вспомнил Кевин. Впрочем, особого значения он этому не придал, а спустя секунду снова вернулся мыслями к потерявшемуся Су, — ты поэтому решил обновить прикид?..»       Он не помнит, когда в последний раз хоть что-то приносило ему счастье или удовольствие. Живя так долго, он растерял смысл всех прелестей жизни. Люди жили, и люди умирали, вот и всё что он видел. Всегда держась стороной, он лишь наблюдал за тем, как Су предпринимает тщетные попытки исправить плачевную ситуацию и вывести человечество победителем хотя бы в этом цикле. Вывести всё человечество... Кевин не мешал ему и одному из его проектов, но уже тогда знал, как будет вынужден поступить, чтобы избежать полного поражения. Су никогда с ним не согласиться. Да он и сам с собой с трудом соглашается, но понимает, что иначе может не быть другого выхода.       Кто-то толкнул его в плечо, пьяно извинился, и поковылял дальше. Кевин фыркнул и побрёл дальше.       — Идиот, не говори мне, что тебя опять потянуло на выпивку, — пробурчал он под нос. — Су, чтоб тебя...       — Су, чтоб меня, — вяло, вполголоса отозвался тот самый Су.       Кевин остановиться и огляделся. Голоса веселящихся людей сбивали его с толку, или сбивало с толку то, каким голосом обратился к нему его друг? Он обнаружил его сидящим на земле между узких улочек, да прислонившегося спиной к стене.       Кевин подошёл ближе, но присесть на корточки и посмотреть на него почему-то не решался. Освещения было настолько мало, что он едва различал очертания его взъерошенной причёски, да положение рук и ног. Сидел так, словно потерявший всё человек.       — Су, не сиди на грязном, — отчитал его Кевин. Заметив, что друг не двигается с места, он раздражённо вздохнул и спросил: — ну и чего прилип задницей к земле? Чем ты вообще занимался? Су... Ты ведь только сегодня закончил с этим хитоном. Не пачкай его. Сам знаешь, что белый цвет слишком маркий.       — Спасибо за беспокойство о моей женской одежде, — едко припомнил он тот прозвучавший в прошлом диалог.       — ...да, она мне не нравится, как и многое другое, и всё-таки я терплю.       — Меня ты тоже терпишь?       Его слова отдались в голове Кевина звенящим эхом. Когда Су вскинул голову вверх — Кевин прищурился и постарался разглядеть лицо друга, но даже эти потуги оказались бесполезными.       — Нет. И хватит уже здесь сидеть. Пойдём домой.       — В который из?       Кевин вздохнул и терпеливо пояснил:       — В тот, в котором мы живём уже год. В тот, который ты на правах гражданина смог отбить нам одноэтажный домик, и вообще поселить вместе. В тот, в котором тебя не было весь вечер... Су, если ты так устал, ты мог просто пойти домой, а не притворяться простит... — прикусив себя за язык, Кевин остановил свою окутываемую гневом речь. Он позволил себе вздохнуть и успокоиться. — Ты меня понял. И зря я решил довериться твоим словам про отдых. Теперь ты изображаешь из себя чёрт знает что...       — Отдых... — Су горько усмехнулся и снова опустил голову, — покой нам только снится, дорогой друг.       Кевину не нравились его речи. Да, они редко стали сходиться во мнениях, и Кевин глубоко в душе понимал, что сам же является причиной его плохого настроения. Су никогда не унывал, но, кажется, в попытках доказать свою точку зрения Кевин перегнул палку. Он не был против других проектов по спасению человечества, просто он в них слабо верил, даже если за дело решил взяться его лучший друг.       — А что до проститутки, — тише продолжил Су, — Кевин, ты задаёшь не те вопросы.       Су как-то странно повёл правым плечом, после чего положил на него руку. Кажется, он потёр кожу пальцами, но сказать наверняка Кевин не мог. Эти потёмки начали всерьёз раздражать его, а расплывчатые слова Су только подливали масла в огонь.       — Если хочешь до меня докопаться, то я вообще не хотел их задавать. Но давай, вперёд, я задам тот, который ты, очевидно, так хочешь от меня услышать, — он глубоко вздохнул и, словно боясь услышать положительный ответ, неохотно поинтересовался: — Ты только что переспал с кем-то?       Су покатал на языке одно единственное слово, которое готовил на протяжении последнего часа, с тех пор, как он освободился от других дел и, не решаясь пойти домой к Кевину, сел между домов. Горло стянуло спазмами, а слова, застрявшие в нём, смогли выйти только сиплым шёпотом:       — ...да, — он признался. Признался ему, а теперь боялся услышать слова осуждения, что он поддался своим низменным желаниям, что он упал в его глазах... Чуть подумав и не услышав реакции Кевина, Су грустно усмехнулся. Конечно же, он, наверное, уже пробил дно на воображаемой доске рейтинга господина Кевина. — И что, тебе есть до этого какое-то дело?       Едва успев закончить фразу, Су ощутил как его рывком подняли на ноги. Взявшийся за грудки Кевин дышал ему в лицо. Су инстинктивно положил руки на его кулаки. Ощутив леденящий холод его пробрало до мурашек. Кевин снова себя не контролировал.       — Тот кузнец, верно? — сквозь стиснутые зубы выпалил Кевин, однако его претензии звучали рационально. — А кто был до него? Ты решил вообще все правила нарушить? Мы в Греции, к тому же в Афинах. Связь между взрослыми мужчинами, да ещё и такая беспорядочная...       Су сжался, но он слишком долго копил в себе все свои фантазии. Грёбанные пятьдесят тысяч лет, и всё равно, где они находились. Египет, Греция, да хоть у чёрта на куличиках. Пальцы пронзало холодом, будто в них вонзились множество иголок, но он не обращал на это внимания. Он стал рявкать в ответ.       — А если меня интересует свой же пол, то что?! Что мне вообще делать, если я хочу немного тепла, немного внимания?!       — Которые я не могу тебе дать, верно? — Су замер и удивлённо охнул. Кевин практически напрямую сказал то, что вечно вертелось на языке у Су. Кевин злился и не скрывал этого, забыв про контроль температуры. — Ну и как, получил немного внимания от других? Завтра снова задержишься "на рынке", "на отдыхе", или как там ещё ты называешь тот случай, когда позволяешь другим мужикам использовать тебя? Су... ка, — выругался Кевин.       — С чего вдруг тебя так волнует, что я делаю со своим телом? Разве это твоё дело? — огрызнувшись, возмутился Су, но Кевин не стал даже пытаться его успокаивать.       — Потому что я этого не хочу! — прорычал Кевин.       Когда терять стало уже нечего, Су, облизнув пересохшие губы, нашёл в себе силы и уже тише поинтересовался:       — Ты когда-нибудь размышлял о том, что мы могли бы?.. — не отвечающий Кевин посеял в голове Су ещё одно зерно сомнений. Просто собственничество, просто Кевин не понимал его мотивов, просто... ничего не было просто. Су устал от такого отношения к себе. Он вздохнул и постарался разглядеть каждый дрогнувший мускул на лице друга. Так близко, так холодно, и вместе с тем в груди бушевало пламя, а по венам бежал адреналин, что не давали Су окоченеть из-за особенностей организма Кевина. — Конечно же нет. Ты никогда и не думал об этом. То Мэй, то твои изменения, то катастрофа... Я уже давно стал для тебя чем-то само собой разумеющимся. Например... обузой?..       Кевин дёрнул его на себя. Резко выпустив воздух из лёгких, Су против воли подался вперёд, и когда он подумал, что Кевин вот-вот прикоснётся к нему губами — он с силой зажмурился.       — Су, ты боишься, — шёпот обдавал его покрасневшие щёки на которые упал свет от одного из факелов с главной улицы. Кевин не знал, они были такими из-за стыда, или из-за холода, или чего-то ещё.       Су даже в такой дурацкой ситуации хотел держаться за него, за того, в ком нуждался уже давно.       — И чья в том заслуга? — прохрипел он. Приоткрыв глаза он увидел собственное облачко пара, а затем и пронзительный синий взгляд друга. Он изучал его с этой новой стороны.       — Откуда мне знать, — с иронией ответил Кевин. Его взгляд не изменился, а губы не изгибались в улыбке. Собственные пальцы лежавшие на кулаках друга, кажется, начали покрываться инеем, но Су не сдавался, да и Кевин в своём гневе уже вжал его спиной в стену, не давая ему путей к отходу. — Хочешь попробуем?       Су снова ощутил, как воздух куда-то подевался, а сердце едва не остановилось от такого прямого предложения. Стало быть, Кевин был готов нарушать правила?..       Вдруг, одна рука Кевина отпустила его, и найдя в складках одежды прорезь — нырнула между тканями. Внутри всё сжалось когда ледяная ладонь легла на ягодицу. Су не смог подавить тихий вскрик и он вырывался на волю. Кевин шикнул на него, убрал руку и потащил в сторону дома. Су еле поспевал следом, тогда как собственные пальцы уже практически не ощущали чужого прикосновения.       — Постарайся не слишком громко стонать, Су, — Кевин вдруг оглянулся на него. В свете факелов он наконец-то смог разглядеть пляшущие тени на лице друга, а так же его взгляд полный ожиданий, скрытых надежд, и покусанные губы. Зубы стучали друг об друга. — Ты уже дрожишь. И как ты собираешься делать это со мной?       — Я уже говорил тебе, что привык к твоему холоду. К физическому холоду, — решил уточнить он. Изменившийся характер Кевина ему всё ещё не нравился, и однако даже сквозь него он по-прежнему питал к нему тёплые чувства. — Даже если ты забываешь себя контролировать.       Охмелевший народ не обращал на них особого внимания. Пока они шли эти тридцать метров до дома, Кевину показалось, что они шли по какой-то панели. Да, на них, вроде как, не обращали внимания, но он не мог отделаться от мысли, будто все пялятся на Су. На его легкомысленный наряд, на его длинные волосы, что в свете огней отливали тёмно-серым, на его существование в целом. Су был тем человеком, кого из-за своего поведения и женственной внешности они хотели бы заиметь, а кто-то уже поимел.       Кевин нахмурился, оценил его хитон и рывком втащил лучшего друга в дом. Оказавшийся внутри Су едва не запнулся о подол хитона, но смог восстановить равновесие и не рухнуть.       — Что с твоей одеждой? Она истрепалась так, словно ты извалялся в саже, — он закрыл за ними дверь, и пространство вокруг снова погрузилось во тьму.       Кевин шикнул, когда в его грудь что-то уткнулось. Ощупав это руками и услышав всплеск внутри ёмкости, что, очевидно, оказалась кувшином, он закатил глаза. Не желая пить, он всё-таки понимал желание Су, да и своё собственное. На трезвую голову заниматься сексом с лучшим другом, к которому питаешь что-то большее, чем обыкновенные, хотя и местами неясные, чувства — было бы куда проще оправдать алкоголем. Он сделал несколько больших глотков вина, по терпкому вкусу понял, что оно не разбавлено, а затем сделал ещё несколько. От столь жадного употребления по губам пробежали мокрые дорожки. Одну из таких дорожек язык Су слизал и уже почти достиг губ, но Кевин в последний момент отвернулся и не позволил продолжить.       — Не увлекайся. Это не пойдёт тебе на пользу, — отчитал он раздосадованного Су.       Скрыв настоящие эмоции внутри, Кевин до последней капли осушил небольшой кувшинчик и позволил пальцу соскочить с ручки. Глиняный кувшин полетел вниз, разбился на невидимые в полутьме осколки, а в следующую секунду он на ощупь нашёл Су, быстро сделал к нему пол шага и принялся изучать тело друга. Су задохнулся от его порыва, выгнулся навстречу и обхватил руками в ответ.       — Сегодня ты уже трахался, но всё равно не выглядишь счастливым, — шепнул он ему на ухо, в котором находилось большое кольцо-серёжка. Рука, путаясь в складках, проскользнула в длинный вырез хитона и с силой сжала округлую ягодицу. Су всхлипнул, но подавил в себе вскрик.       — Я бы с удовольствием этого не делал, если бы мог получать это от тебя, — всё ещё не говоря о любви, Су постарался подойти к вопросу их близости со стороны. Кевин не пошёл бы ему навстречу, если бы не испытывал хоть каких-то чувств, ведь так? Су стал согревать себя такими фантазиями, где у них нет проблем с коммуникацией, с доверием, где Кевин говорит ему "я тоже хочу тебя, потому что уже давно люблю, но тоже боялся признаться". От собственных розовых фантазий он горько усмехнулся.       — Рад, что тебе хоть в какой-то мере весело, пока ты покрываешься инеем, — с иронией подметил Кевин. Чуть успокоившись он отрегулировал температуру собственного тела до стандартной, дабы не навредить другу. Прикосновение пальцев к бёдрам и талии наконец-то стали приносить тепло, согревать. — Есть пожелания, гений? Или мне стоит щекотать тебя чтобы ты в процессе не заскучал?       Такой легкомысленный тон заставил сердце Су затрепетать. Всего одна глупо сказанная фраза отправила его мысли в далёкое прошлое.       — Есть. Пообещай мне, что не будешь сдерживаться.       — Су, это...       — Пообещай.       — ...Ты хочешь умереть счастливым? Если я совсем не буду сдерживаться, тебе может не поздоровиться. Я этого не допущу, просто довожу до твоего сведения.       — Тогда тем более.       Кевин вздохнул.       — Обещаю, что вставлю тебе по самые яйца, и выебу так, что в глазах ты и без всякого неба станешь видеть звёзды. На твоей заднице я оставлю багровые отпечатки пальцев, и, вырвавшись из твоей мокрой дырки, я разверну тебя, заставлю припасть на колени и кончу тебе на лицо. Такой сценарий тебя устраивает?       Кевин сам не знал, как нашёл в себе силы произнести столь длинную речь, да ещё и наполненную унижениями и грубыми пошлостями. Но Су это определённо понравилось. Он шумно выдохнул, развернулся к нему спиной и поднял подол хитона до поясницы. Видя очертания своего друга Кевин мысленно взмолил о помощи, ведь сдерживаться с ним сейчас, оставшись наедине в полутьме комнаты, да ещё и будучи подвыпившим... И всё ради Су. И своих тайных фантазий, конечно же.       Кевин надавил между лопаток, и Су нагнулся, находя опору и держась за сундук в котором они хранили вещи прошлого. Ладони Кевина прошлись по оголённым бёдрам, заставляя чувствовать лишь лёгкую прохладу от которой приятно сводило мышцы. Су попытался сжать ягодицы, чтобы не чувствовать сквозящий с окна холод, но Кевин не позволил. Он провёл костяшками пальцев по ложбинке, надавил, легко задев кончиками сфинктер, а затем крепко сжал ягодицы и развёл их в стороны, заставляя лучшего друга подавиться воздухом.       Кевин повернул руку ладонью вверх, средним пальцем пощекотал края дырочки, и легко раздвинув их проник внутрь. Не встретив особого сопротивления, лишь услышав резкий вдох Су, Кевин вошёл пальцем на всю длину, покрутил им, ощупал нежные и мокрые стенки, и вскоре вытащил. Су подался следом, но Кевин тут же одарил его ягодицу смачным и звонким шлепком. Су, вытянувшись, подавил вскрик о выпирающие костяшки на своём худом запястье. По телу с новой силой пробежали мурашки.       — Су, ты позволил ему кончить в тебя? — в тоне Кевина слышался ничем не скрываемый укор, от которого Су пробрало только сильнее. Он хотел падать на это чёртово дно, хотя бы сегодня, спустя столько лет, особенно когда Кевин вот-вот его нагнёт. Шлюха? Проститутка? Ему не было до этого никакого дела, он просто хотел его.       — Да, — на выдохе произнёс он, решив подлить ещё масла в огонь. Ему было стыдно, очень стыдно, но он позволял своим желаниям говорить за него. — Мне нравится, когда меня наполняют так, чтобы сперма текла по яйцам и бёдрам. Так что...       Он повёл задницей и прижался ягодицами к бёдрам Кевина. Тяжёлый стояк дорогого друга лёг прямо на копчик. Су сглотнул. Приятно знать, что у Кевина может стоять на кого-то, кем является Су. Кевин снова шлёпнул его по заднице, и звон кожи о кожу вместе с кратким вскриком прокатился по комнате.       — Мой друг — извращенец... — сделал вывод Кевин. В этот раз его слова не звучали как очередной упрёк, а, скорее, прозвучали с толикой смирения. Да, Су, оказывается, всегда таким был, а он его чуть было не упустил.       Су усмехнулся. Кевин дразнил его, проводя головкой члена меж упругих ягодиц. Он немного надавил, позволяя мясистой головке пройтись сначала вверх, до эротичной на ощупь ложбинки прямо под копчиком, а затем снова вниз, пристраиваясь между ягодиц. Передвинув ногу он случайно разломил один из крупных осколков, после чего откинул мусор в сторону.       — Ты не признаешь, да? — Су, хотя и изнывал от нетерпения, решил ещё раз поинтересоваться: — Что хоть раз думал об этом, за всё то время, что мы... вынуждены находиться вместе. О том, как...       Кевин раздражённо цокнул и до боли смял его ягодицу. Су прикусил губу и немного раздвинул ноги. Если бы Кевин не рассчитывал силы, он легко мог бы его сломать. Но Кевин не такой, каким иногда хочет казаться.       — Хватит приписывать себя к несчастным и обделённым, Су. Думал ли я над тем, как согреваю тебя в своих объятиях? Что ещё за чушь ты выдумаешь? — он не хотел звучать резко, но, как иногда бывало, он не рассчитал ни тон своего голоса, ни как следует не продумал слова, что решил вывалить на лучшего друга. Су сжался, а Кевин испытал на себе давно позабытую тревогу. Он не хотел его обидеть, но Су будто бы и сам не жалел его своими выходками и блядским поведением. — Чёрт... Всё время ты только и думал о том, как я войду в тебя, да? Много раз прокручивал в голове этот момент? Но вместо того, чтобы реализовать это, ты проводил время с другими. И как мне это понимать? Ты ведь говорил, что я самый близкий для тебя человек.       — Я не... — он резко втянул воздух в лёгкие, когда горячая головка, будто бы даже чуть выше обычной температуры, стала тереться по краям сфинктера. Хотел. Он так хотел его, но не только физически. Просто создавалось впечатление, словно ничего иного у них нет и быть не может. Су медленно выдохнул и постарался мыслить рационально. — Я не думал, что из нас что-то выйдет. Но я тебе хоть немного, но нравлюсь, так? Иначе бы ты не делал всего этого.       Ладонь Кевина прошла вверх от ягодицы, очертила копчик — из-за чего Су привстал на носочках и подался вверх — и проскользнула по талии, вниз, пока не легла на член друга. Су приятно вздрогнул от пальцев, что обхватили ствол и с нажимом потёрли головку. Медленные фрикции сводили его с ума.       — И почему я не могу просто воспользоваться тобой так, как тобой пользовались другие? — Кевин не хотел говорить ему правду, которую пытался сокрыть в том числе и от себя. Но узнав, что Су действительно спит с другими, в то время как он остаётся в стороне — вот такой исход Кевину очень не понравилось. Он сохранял голову более или менее ясной. — Так ты сказал мне не сдерживаться, да? Даёшь своё согласие?       — Мы ведь договорились, ты можешь... Ах!.. — не сдержав короткого крика, когда Кевин одним рывком вошёл в его попку, Су задрожал и крепко сжался на твёрдом как камень члене. Не так давно разработанные и мокрые стенки плотно облегали вокруг толстого ствола, а края сфинктера сомкнулись у основания.       Су хотел опустить голову, но взявшийся за часть его длинных волос Кевин намотал шелковистые пряди на кулак и потянул друга на себя. Су был вынужден выпрямиться, насколько у него это получалось из такой позиции, когда Кевин стал прижиматься к нему сзади.       — Я могу заткнуть тебе рот, чтобы твои крики не привлекли внимание всех жителей не только Афин, но и всей Греции, — шепнул Кевин ему на ухо. Язык нарочито медленно прошёлся сначала вверх, вдоль хрящика, затем вниз, заскочив внутрь и вызвав у Су ворох мурашек и крупной дрожи.       Мышцы бёдер напряжённо сжались. Кевин вытянулся из его тела, и, снова не дав Су последовать за ним, вогнал член обратно. Су низко выстонал и заскрёб ухоженными ноготками по руке Кевина, резкими, но медленными рывками надрачивающую его стояк. Су изогнулся, когда Кевин повёл носом по уху. Одаривая его нежную кожу ласковыми поцелуями, он, ослабив его бдительность, хищно лизнул у основания шеи и в следующую секунду с силой сомкнул зубы. Су дёрнулся от боли, издав сдержанный гортанный звук.       — Сколько меток на тебе оставить? И в каких местах, чтобы больше никто не смел подходить к тебе, и у тебя самого больше не появлялось желания подставиться под чужой член?       — С-сколько хочешь... — на выдохе произнёс Су. От ласки по всему телу, которую он желал получить от Кевина так долго, его стало трясти от переизбытка чувств. Ему хотелось придаваться плотским утехам хоть всю ночь, хоть каждый день, неделю, года, а потом, когда они устанут, он хотел бы просто обнять своего друга и заснуть. Почти так же, как и тогда, в прошлом, на плече, но в этот раз дико уставшими от грязного секса, в котором Су готов был выполнять любые его прихоти.       — Тогда оставлю одну здесь... — он всосал солоноватую от испарины кожу между шеей и плечом и с силой прикусил. Су всхлипнул. Его внутренние мышцы крепче обхватили твёрдый член. Его вело от пульсации в заднем проходе, от дыхания Кевина, от его присутствия. Наконец-то! Наконец-то он в нём!..       Стоило Кевину убрать руку с его члена, как он вдруг затрясся. Двигаясь вперёд и назад по члену друга, Су протяжно выстонал и кончил на сундук, чем удивил Кевина.       — Совсем не пытался сдерживаться? — хмыкнул Кевин. Он стал собирать его длинные волосы, давая ему время ощутить и прочувствовать все прелести от оргазма, а, собрав пряди и перекинув их на одну сторону плеча, он повёл носом, вдохнул запах с макушки, и принялся слушать его тяжёлое и частое дыхание. — Сколько людей за раз тебя имело, Су?       — Не было... — он сглотнул вязкую слюну, — такого не было... только один партнёр, со мной никогда не было больше одного.       — Хм, это потому что ты боялся, что они могут не сдержаться и попробуют вставить в тебя сразу два? Покатался бы на двух сочных, толстенных членах?       Су отчего-то усмехнулся, тогда и Кевин замешкался и уткнулся носом меж лопаток, словно смутившись. Член, находясь внутри попки Су, снова дёрнулся, и парень чуть не подавился воздухом когда Кевин вжался в него по самое основание.       — Что смешного?       — Просто... я даже не думал, что тебе так нравится говорить грязные вещи, Кевин, — ощутив, что хватка Кевина стала не такой крепкой, Су сам стал двигаться на его члене. Головка дразнила тонкие чувствительные стеночки, посылая по телу смесь импульсов от которых Су снова начинал возбуждаться.       — То есть ты фантазировал, как я с тобой трахаюсь, взбиваю в твоей дырке чужую сперму, но при этом я должен был комментировать всё используя самые разнообразные и красочные словечки, что не навредили бы твоим ушкам? Уж не эстет ли ты, Су? Кхм, кхм. Дорогой друг и свет очей моих, ты не мог бы приподнять свою элегантную ножку, и одним коленом встать на испачканный твоими же жидкими дарами этот вычурный сундук, чтобы мы смогли сменить позу на ту, которая больше соответствовала бы нашим нынешним предпочтениям? Так тебя устроит?       Иногда казалось, что Кевин пытался с ним дурачиться, или Су воображал и это. Ночь была поздней, темнота не давала сосредоточиться ни на чём, кроме члена в чувствительной после оргазма заднице, но Су, слабо посмеявшись, подчинился. Даже если бы Кевин посадил его сейчас на поводок, приказал встать на четвереньки и, выйдя на улицу, сказал бы пометить их дом — он бы сделал и это. Правда, потом пришлось бы провести для горожан очень сложную лекцию на тему отношений, в которых Су и сам не очень-то и разбирался.       Хитон, стоило Су приподнять ногу и поставить колено на сундук, скомкалось и стало только мешать. Тогда Кевин без колебаний дёрнул ткань на себя, из-за чего фибулы открепились и с характерным звоном попадали на пол, а тело освободилось от ткани. Скинув лишнее и с себя, он припал грудью к его спине, обхватил руками, и больше не тратя времени стал двигаться быстрыми, короткими толчками.       Деревянный сандаль заскользил по полу, и Су пришлось упереться стоявшей на земле ногой в основание сундука. Разгорячённые тела тёрлись друг от друга, бёдра Кевина шлёпали о покрасневшие ягодицы стонущего Су, ладони жадно ласкали каждый миллиметр гладкой кожи, что всё больше начинала покрываться испариной.       Иногда, выходя почти полностью, он с новой силой вгонял член в эту разработанную сочную попку, за которой он пристально наблюдал сегодняшним днём, когда вернулся за тренировочным мечом. Он ласкал мышцы бёдер, вёл руками до ягодиц и крепко сжимал их между пальцами.       — Ммм... Вдохни поглубже, Су...       — Я... еле дышу, — признался другой, однако последовал совету и как смог втянул воздух в лёгкие.       В следующий момент, вырвавшись из Су, Кевин подтянул его, развернул лицом к себе, и, надавив на плечи и вынудив припасть к полу — толкнулся бёдрами вперёд. Су, в чью щёку упёрся чужой в жидкостях член, широко раскрыл рот и прихватил губами головку, и Кевин толкнулся уже внутрь. Мёртвой хваткой держась за его бёдра, Су жадно ласкал его ствол языком, выводил хаотичные узоры, пока член не толкнулся глубже и Су не стал закашливаться.       — Вытерпи, — командует Кевин и давит на затылок. Его ведёт от ощущений теплоты внутри рта друга: от шелковистых волос, что сейчас наверняка оседают на грязном полу, чего Кевин обычно не любил, беспокоясь за их красоту; от взгляда, который из-за чёртовой темноты он не видит, но видит очертания и вздёрнутую вверх голову Су. Тот тоже пытается, но не может разглядеть его реакции.       Су царапает бёдра, когда рот, заполненный толстым, с тяжёлым запахом, стволом, начинает ныть. Когда он старается подавлять рвотный рефлекс, уголки губ до боли натягиваются, а скулы и горло сводит судорогами. Кевин даже не спросил, может ли он принять его так глубоко. Су словил себя на мыслях, что он уже и сам не понимает, какое отношение к себе хочет. Подобное — определённо распаляло все внутренние желания, что он копил тысячелетиями. Но так же и привносило какой-то осколок пустоты в его душу.       — Су... — он слышит шёпот и разбирает своё имя. А затем — ощущает на удивление ласковое прикосновение ладони к щеке, после которого Су расслабляется и прикрывает глаза.       Кевин гладит нежную кожу, собирает с подбородка и нижней губы липкую слюну и прочие выделения, и просовывает большой палец внутрь. Обойдя ствол и скользнув к нему мокрым языком, Су ласкает самым кончиком подушечку, что ведёт вдоль нижнего ряда зуб.       — Сомкни губы. Да, вот так... Су, Су...       Су постарался ещё немного расслабиться, и когда он уже хотел попытаться пропустить его в горло, Кевин вдруг отстранился. Мокрая головка члена прошлась по припухшим губам, сорвав на пол несколько капель, и в следующую секунду Су резко втянул воздух в лёгкие. От брызг горячей спермы, что вязкими порциями стала оседать на щеках и закрытых веках, Су снова задрожал и, плохо контролируя себя, стал часто дышать. Стоявший в комнате мускусный запах от секса дурманил его мысли, и, дождавшись когда Кевин выдавит из головки последние капли и размажет их по губам Су, последний снова прихватил его член и пропустил его внутрь.       — Ммм, Су, б-боже, — Кевин запрокинул голову. Зарывшись пальцами в длинные волосы друга, он недвижимо стоял на одном месте, пока Су сам вбирал член и заглатывал его в узкое горлышко. — Я затрахаю тебя до смерти, если ты продолжишь. Т-ты понимаешь, сколько лет я сдерживался?..       Тогда этот негодник стал двигать головой. Нос упёрся в лобок, а вскоре, когда он позволил всей длине выскользнуть изо рта, Су прочистил горло и вполголоса проговорил:       — И что мне остаётся? Я снова хочу тебя. Разве я не говорил, что люблю, когда меня наполняют спермой? — смутившись на секунду от собственных слов, Су прикусил припухшую губу и, вздохнув, прижался щекой к его бедру. Он ощущал рельеф мышц под пальцами. Он так ему нравился. Весь нравился.       — А что ты мне не говорил? — шепнул Кевин. Он ласково погладил его вдоль щеки, да подцепил пару подсыхающих дорожек возле переносицы, которые Су тут же принялся слизывать с подушечки пальца. Ненасытный зверёк.       — ...что... что я не знаю, как я не сошёл с ума от ожиданий, когда же ты меня хотя бы трахнешь.       — Хотя бы?       Су вздохнул. Выводя незатейливые узоры вокруг его пупка, он потёрся лбом о тазовую косточку.       — Я извращенец, да? Так ты меня назвал?       — А как ещё я должен был тебя назвать? Да ещё и когда ты решил оголить бедро и талию, и выйти в таком виде на улицу? Су... Ты правда хотел меня всё это время?       — А ты меня?.. Ну, то есть, ты никогда не говорил, я даже не знаю, да хоть чего-нибудь. Хоть одну фразу как ты меня ценишь, как бережёшь, как хотел бы со мной что-нибудь сделать.       — Разве я тебе не говорил, что я всегда рядом?       Су уловил намёк на иронию в его словах. Это не одно и то же. Су тоже ему говорил, что он всегда будет рядом. И это всё ещё не одно и то же.       — А что до тебя? То есть когда я сегодня ходил в новой одежде, когда кидал на тебя пытливые взгляды, когда ждал хоть одного комплимента или парочки нежных слов...       — И сколько бы ты ещё прождал, если бы я не задал тот вопрос?       — ...К слову, я ни с кем не спал кроме того кузнеца. Ну, мало ли, тебя это всё ещё тревожит.       — О, ещё как тревожит. Изменой это не назвать, ведь тогда мы ещё не были в отношениях, и однако меня это удивительным образом бесит. Ты бесишь, Су.       — Отношения?.. — Су удивлённо охнул, но не стал развивать эту тему. Отношения, так отношения. Су уж точно всеми руками, уже лежавшими на ягодицах Кевина — за. — Ты меня тоже. Своим вечным молчанием. И однако ты испытал ревность... Мило, — передразнивает он его.       Кевин, прихватив его за предплечья, подтянул теперь уже любовника к себе на один уровень и впился губами в собственническом поцелуе. Су замычал, когда Кевин буквально вжал его в свою грудь и стал настойчиво толкаться языком между губ. Су заскулил снова, но принял его правила и позволил вторгнуться внутрь. Кевин, очевидно, не очень любил говорить о своих чувствах, но хотя бы научился их показывать.       — А что до слухов? — когда Кевин на секунду отстранился Су кое-как смог задать свой терзающий мысли вопрос.       — Мы пойдём в другие места. И ты продолжишь обучать и наставлять другие народы.       Главное — помнить, что каждый шаг, каждый выбор — это часть твоего пути.