Клеймо

2 глава. Рон и Перси вернулись домой поужинать и легли спать. Пока не спалось, Рон вышел на улицу. Прохладный воздух бодрил, и он невольно вспомнил, как долго не мог заставить себя выйти из дома. Сколько бы его ни уговаривали, он упорно отказывался, запирался в комнате и ни с кем не разговаривал. Он не шел ни на какие уступки, и если бы не настойчивость семьи, так бы и не вышел дальше сада. Молли и Артур сильно переживали за сына. Однажды Рон случайно подслушал их разговор. Тогда он, как обычно, не спал всю ночь, читая очередную книгу. Вдруг он вспомнил, что оставил часы и книгу на кухне. Спускаясь, он услышал чьи-то голоса и замер у лестницы. Это были его родители. Молли сидела на стуле и тихо плакала. Артур стоял рядом, обняв её за плечи, стараясь утешить. — Артур, я так переживаю за Рона, — прошептала она сквозь слёзы. — Он почти ничего не ест, совсем ни с кем не разговаривает… На улицу его невозможно вытащить… Он просто… исчез внутри себя. Я не узнаю своего сына… Молли судорожно вытерла нос платком, но новые слёзы всё равно катились по щекам. — Боже… что же стало с моим мальчиком… Он так изменился… Мне больно на него смотреть… Всё это из-за меня. Если бы я лучше заботилась, внимательнее следила — этого бы не случилось… Это моя вина… Он столько пережил… Артур крепче прижал жену к себе. — Не вини себя, милая, — сказал он уверенно. — Всё наладится. Рону нужно время. И уж если кого винить, то меня. Я не успел… не защитил… Слыша это, Рон сжал плечи и прижался к стене. Он не мог пошевелиться. Всё его тело будто застыло. В груди жгло чувство вины. Он заставил родителей так волноваться, так страдать… Но вместе с тем в нём была и тёплая искра — ему было важно знать, что они переживают. Что любят его. Однако горечь не уходила. — Артур… — снова заговорила Молли, — ты же видел… у него на руках… Шрамы… от запястья до локтя… Она закрыла лицо руками и снова всхлипнула. Артур ничего не сказал — только ещё крепче обнял жену. Рон же машинально сжал руки в кулаки. Это была правда. Его предплечья были покрыты тонкими, неровными шрамами — от ножа. И он почти ничего не помнил. Ни кто его похитил, ни как это было. Всё, что оставалось в голове — как его схватили, удерживали, что-то говорили… потом пытались убить. Боль. Пустота. И только одно воспоминание — девочка. Тонкая фигура в темноте. Его Неона. И всё. Слушать родителей дальше было невозможно. Горечь, гнев, обида, вина — всё смешалось. Как они могли думать, что это их вина? Они ведь не отдавали его врагу. Это вина того волшебника! Рон хотел развернуться и тихо уйти, но, потеряв равновесие, наступил на куклу Джинни, поскользнулся и с грохотом упал. — Рон?! Молли бросилась к нему, вытирая слёзы. — Милый, ты в порядке? Ты не ушибся? — Всё хорошо, мама… — Рон потирал бок и пытался подняться. Молли помогла ему сесть, а Артур подбежал следом. — Что ты тут делаешь, сынок, так поздно? Молли смотрела на него сквозь слёзы с виноватым выражением, переведя взгляд на Артура — тот всё понял. Они оба поняли: Рон всё слышал. Рон опустил голову. — Я просто… хотел воды. Не хотел подслушивать… правда… Он выглядел подавленным и смущённым. Слишком много эмоций копилось внутри, и он не знал, как с ними справиться. Даже сейчас он всё ещё держался на грани. Артур тихо присел рядом с сыном, положил руку ему на плечо и спокойно спросил: — Рон, ты всё слышал, да? Рон кивнул, не поднимая взгляда. — Прости… — прошептал он. — Я не хотел… Артур тепло улыбнулся и уже мягким, тёплым голосом продолжил: — Я верю тебе, Рон. И раз ты всё услышал, я давно хотел тебе это сказать… Мы с Молли очень тебя любим. Мы беспокоимся о тебе, переживаем — и всей душой желаем, чтобы тебе не пришлось пройти через то, что случилось. Нам бы хотелось, чтобы ты никогда не узнал, что такое страх, боль, плен... Но это произошло. Мы не в силах изменить прошлое. Зато мы рядом — и ты не один. Все твои братья и сёстры… все мы — с тобой. Он сделал паузу, внимательно глядя на Рона. Тот по-прежнему сидел на полу, не поднимая головы, прижавшись к Молли. Мать бережно гладила его по волосам, не в силах сдерживать слёз. — Я хочу, чтобы ты знал, — продолжал Артур, — если тебе тяжело… если тебя что-то тревожит или ты просто не знаешь, как справиться — ты всегда можешь прийти к нам. Ты же знаешь это, Рон? Рон кивнул молча. — Вот и хорошо, — с мягкой улыбкой сказал отец. — Всё, что ты пережил, — ужасно. Мы это понимаем. И мы готовы ждать столько, сколько потребуется. Сделаешь свой шаг, когда будешь готов. Мы не будем торопить. Рон слушал и чувствовал, как будто в груди его что-то впервые за долгое время оттаивает. Он понимал, о чём говорит отец. О том, что нельзя вечно прятаться дома. Что нельзя всю жизнь бояться выйти за границы сада, за пределы воспоминаний. Он понимал, что речь не только об этом, а обо всём: о страхе, о вине, о боли. И всё же в словах Артура главное было не это — главное было в том, что он не один. Что его семья рядом. И этого было достаточно. Рон поднял глаза и с уверенностью посмотрел на отца: — Я понимаю… И я рад, что у меня есть такая семья. Я постараюсь справиться с тем, что со мной произошло. Пока вы рядом — я справлюсь. Артур тепло улыбнулся, глядя на сына. Молли тихо всхлипнула от счастья и крепче прижала его к себе. — Да, милый, — прошептала она. — Мы рядом. Всегда. Прошло немного времени, и вдруг Рон решительно заговорил: — Но… Артур удивлённо приподнял брови: — Но что? — Но вы тоже должны перестать винить себя за то, что случилось! — твёрдо сказал Рон. — Вы в этом не виноваты. Виноват только он — этот тёмный, поганый маг! Вы не могли предугадать, не могли знать! Вы не всесильны. И не надо вести себя так, будто вы сами отдали меня ему. Нет! Он говорил всё более горячо, срываясь на эмоции: — Я не злюсь на вас. И не обижаюсь. Ни на кого из вас. Артур и Молли застыли, поражённые его словами. Но уже через мгновение их лица озарила тёплая, тихая улыбка. Они втроём обнялись, тесно прижавшись друг к другу прямо посреди кухни. Молли, не выдержав, прошептала сквозь слёзы: — Боже мой, Рон… Как же ты вырос, мой мальчик. Я так тебя люблю! Артур печально улыбнулся, глядя на сына: — И правда… Уже совсем взрослый. Хотя тебе всего одиннадцать. Но… оставайся ребёнком, хотя бы ещё немного. Они посидели так ещё некоторое время — втроём, в тишине, в тёплом свете ночника. Потом Рон вернулся к себе в комнату. Заснуть он не мог. К книгам не тянуло. В голове крутились мысли. Он долго смотрел в потолок, обдумывая всё, что произошло… А под утро, когда за окном начал сереть рассвет, он наконец уснул. С той ночи Рон принял решение: он больше не хочет причинять боль родителям. Он не хочет прятаться от жизни. Он не знал, с чего начать — но понял, что начнёт с малого. Первый шаг был прост — выйти за пределы сада. *** На следующее утро Рон решился. Он вышел в сад. Осторожно, почти крадучись, прошёл по утоптанной тропинке и остановился у калитки. Встал перед дверцей, ведущей за пределы сада, и замер. Просто стоял, уставившись вперёд… и не мог сделать ни шага. Минуты шли. Потом — десятки минут. Час. А он всё стоял на месте. Разочарованный, Рон выдохнул, опустив голову. Злость на самого себя кипела внутри. Он не мог поверить, что снова не смог. Не сделал даже шага. Он ведь так хотел… так верил, что сегодня сможет. Но нет. И он понимал, почему. В глубине души всё ещё сидел тот страх — липкий, серый, как тот туман, в который он когда-то вошёл… и не вернулся. Он помнил тот день. Он тогда просто хотел пройтись, немного побыть один. Вышел за калитку. Дальше был туман. А потом — провал. Его забрали. С тех пор он и боялся. Боялся, что снова шагнёт туда — и не вернётся. Что в этом тумане прячется тень того мага. Хоть головой он и понимал — тот давно мёртв. Но страх не слушает разум. Весь день он пытался снова и снова, но безуспешно. Джордж и Фред устроили целое шоу, чтобы подбодрить его — с приколами, танцами, даже самодельным баннером «ДАВАЙ, РОН!». Не помогло. Даже подножка Джинни оказалась бесполезной — он только отпрянул, как ошпаренный, и сбежал обратно в дом. Позже он сидел у двери, уставившись вдаль. За калиткой простирался обычный луг, солнце играло на листьях. Ничего страшного там не было. Но Рон не мог. К нему подошёл Перси. Тот уже не раз пытался поговорить с ним, но раньше Джордж с Фредом быстро его выгоняли под предлогом «неудобоваримой серьёзности». На этот раз Перси просто сел рядом, молча. Потом протянул руку и мягко потрепал Рона по голове. — Не надо так переживать, — сказал он спокойно. — У тебя всё получится. Поверь мне. Пусть не сегодня — но завтра точно. Рон нахмурился, спрятал лицо в колени и буркнул глухо: — Ага… получится… В таком темпе я в Хогвартс и не попаду. Всю жизнь дома просижу. Перси мягко усмехнулся: — Вот увидишь — справишься. Хочешь, я помогу? Рон поднял голову, фыркнул: — Помочь? Джордж с Фредом уже пытались… «помогли». До сих пор ухо звенит от их "волшебной" музыки поддержки. Перси усмехнулся, кивнув: — О да, я в курсе их методов. Но я предлагаю немного другой подход. Без фейерверков и танцующих гоблинов. Просто шаг за шагом. Вместе. Я никуда не тороплю тебя, но… если захочешь попробовать ещё раз — я рядом. Рон молча кивнул. И впервые за долгое время в его глазах мелькнула тень решимости. — Сначала мы должны понять, чего именно боимся, — спокойно сказал Перси. — Только тогда можно будет принимать решение. Нельзя бездумно сражаться с тем, чего не видишь и не понимаешь. Согласен? Он тепло улыбнулся и посмотрел Рону прямо в глаза. Рону вдруг стало стыдно. До похищения он, как и Джордж с Фредом, насмехался над Перси, отнекивался от его заботы. А после… после он действительно старался быть рядом. Первую неделю, как и мама, он буквально не отходил от него, пытался помочь, ободрить, защитить. И только когда Рон в раздражении накричал, чтобы тот оставил его в покое, Перси отступил. Но не ушёл совсем. А теперь вот снова сидел рядом. Пытался помочь. Как будто и не было тех слов… — Так чего ты боишься, Рон? — мягко спросил он. — Не знаю, — буркнул Рон. — Не знаешь точно? Больше боишься, что он там, за калиткой? Или что тебя снова похитят? — Нет! — Рон поднял голову, раздражённо. — Правда? Тогда чего? Рон стиснул зубы. Ему хотелось заорать, убежать, спрятаться. Но слова вырвались прежде, чем он их осознал: — Я боюсь, что всё повторится. Что я снова буду один. Что опять окажусь там. Заперт… один… Сказав это, он замер. А потом резко уткнулся лицом в колени, пряча глаза от Перси. Наступила тишина. Тёплая ладонь легла ему на голову. — Вот, теперь мы поняли, чего ты боишься, — тихо сказал Перси. — А если знаешь, что пугает, с этим можно работать. — буркнул Рон. — И как же? — Просто доверься мне, — ответил Перси, как будто они обсуждали прогулку, а не глубинную травму. — Довериться? — Рон с сомнением прищурился. — Ты что-то придумал? — Да, у меня есть идея, как ты сможешь преодолеть этот страх. — И как же? — Ты боишься, что снова будешь один. Но что, если ты не будешь один? Рон удивлённо моргнул. Потом начал понимать. — Ты думаешь, у меня не получилось, потому что я тогда был один? Но ведь со мной были Джинни, Фред Джордж… — Они не были рядом в тот момент, когда ты вышел за калитку, — мягко поправил Перси. — А я буду. Он поднялся на ноги и протянул руку. — Просто доверься мне. Рон нерешительно взял её, встал. — Смотри, — продолжил Перси, — ты закроешь глаза и пойдёшь за мной. Мы дойдём до калитки, потом — за неё. Я буду рядом всё время. Договорились? Рон вдохнул поглубже. Грудь колотилась. Но он кивнул. — Доверяюсь. Давай. Он закрыл глаза. Его шаги были медленными, будто ноги налились свинцом. Сердце колотилось громко, как барабан. Он шёл, держась за руку Перси. Казалось, что прошёл час, хотя прошла всего минута. — Всё, — раздался голос брата. — Открывай глаза. Рон открыл их… и ахнул. Они стояли уже за калиткой. В пяти метрах от сада. Он вышел. Он вышел. И в ту же секунду у него перехватило дыхание. Паника подступила мгновенно. Но Перси тут же схватил его за плечи, посмотрел в глаза: — Рон. Посмотри на меня. Посмотри вокруг. Я рядом. Вокруг — никого. Всё хорошо. Рон выдохнул. Посмотрел. Никого, кроме них двоих. Поле. Воздух. И… спокойствие. Потихоньку оно заполняло его изнутри. Он всё ещё крепко держался за Перси. — Ты меня обманул, — наконец буркнул он. — Сказал, что дойдём до калитки, а мы её прошли. Перси весело рассмеялся. — Прости. Иногда приходится немного хитрить. Но посмотри — ты за калиткой. И ты не убежал обратно. Ты справился, Рон. Рон тихо усмехнулся и кивнул. Немного неуверенно, но всё же с теплом. После этого они немного прогулялись — минут десять-пятнадцать, не дальше, — а затем вернулись обратно. Всё это время Рон не отпускал руки Перси. Когда они вернулись, мама была невероятно рада и гордилась Роном. С того дня они гуляли каждый день. Сначала — всё ещё держась за руки. А потом, понемногу, Рон стал отпускать руку Перси и просто идти рядом. Сейчас, вспоминая те прогулки, он испытывал благодарность. Не знал, сколько бы ещё не решался выйти за пределы сада, если бы не тот день. Если бы Перси не перехитрил его и не вытащил изнутри собственного страха. Теперь Рон мог гулять сам. Иногда — даже по часу. Ему всё ещё было некомфортно, он не любил это, но мог. А чаще всего он предпочитал оставаться дома, с книгой — иронично, эти книги приносил ему сам Перси. Мама светилась от радости . Она даже накрыла настоящий пир на обед в честь первого «выхода» Рона. Отец с гордостью смотрел на него. Джордж и Фред весело поздравляли, хоть и немного дулись, что это не они помогли брату справиться. А Джинни просто была счастлива за него.