Йогурт и Минералка. День отчуждëнно влюблённых

Обычный пасмурный день в Аномальной Зоне был сегодня разбавлен неприятным мокрым снегом. Снег внутри Периметра даже зимой увидеть можно только как исключение, аномалию. Обычная зима здесь – это чуть более слякотная осень, на самом-то деле. Йогурт выглянул в окно, наморщил нос недовольно. День влюблённых, а настроение, откровенно говоря, – говно. Обернулся и посмотрел на посапывающую Минералку, которая натянула одеяло по самый подбородок, и пускала слюни. Её любимое занятие во сне, на втором месте храп и сноговорение. Много же секретов Йогурт узнал, когда нашёптывал спящей девушке на ухо вопросы, а она отвечала. Вот и накануне этого поистине идиотского праздника, по мнению самого Йогурта, конечно, не Минералки, она сетовала во сне, после изрядной порции напущенных слюнявых пузырей, что, дескать, соскучилась она по романтике, и ведь скоро четырнадцатое февраля, а какая в Зоне романтика? Разбуженный этими стенаниями сталкер хмурился полночи, но так и не смог снова заснуть. Романтику ей подавай, свидание, шампань и цветы. Пиво, водка и шашлык из кабана в кругу друзей-сталкеров: вот и вся романтика, на которую способны здешние обитатели, максимум, так сказать. Часы показывали полшестого, как и настроение и общее состояние Йогурта, но всё-таки надо подруге сделать приятное не только в постели, но и праздник, так ею любимый отметить с ней. Раздумья привели спозаранку сталкера к базе Свободы. На вопросы сталкера, что сделать и как быть с праздником, бармен Ганжа развёл руками в стороны. Плечистый мужик с торчащими в разные стороны ёжиком волос, ранним утром спросонья ещё не натянул свой излюбленный капюшон с дыхательным фильтром, не блистал радушием к раннему посетителю. Сам романтикой не увлекается, и опыта, соответственно не имеет. Вопрос, конечно, услышали посетители, коих было мало в такой час, но тем не менее они были. Следовали предложения одарить чем-то удивительным, устроить концерт под окнами, устроить попойку, просто накуриться в хлам. «Свобода, одним словом», – предвзято подумал Йогурт, которому эти варианты не нравились. Но он, ограниченный временем и ресурсами, чтобы искать или купить что-то удивительное в Зоне отчуждения, тем более, что самое удивительное в ходках – это возвращение из ходки живым и невредимым, пусть даже иногда без добычи, кровь из носу как хотел сделать этот день особенным. За год в Зоне они с Лидой сошлись характерами и из простых друзей превратились в пару, искренне любящую друг друга. Концерт, кстати, тоже отметался: ставить фонограмму стыдно, но петь самому еще стыднее, сгореть можно просто. Слухом и голосом при рождении Йогурт был обделён. Судя по прокуренным голосам посетителей бара, они тоже тут не помогут. Сюпая кофе, юноша отвлёкся на воспоминания минувшего года. Окрепнув на Кордоне под крепким руководством Отца Валерьяна, молодые люди решили расти по карьерной лестнице я подписали контракт с учёными, поселившимися в мобильном блоке, ввезенным в Тёмную долину, поближе к лаборатории Х-18. После того, как обосновавшаяся там Свобода нашла на старой фабрике дверь, запертую кодовым замком, учёные решили, что это место нужно немедленно вскрыть и изучить. Работать на учёных было несложно: пара таскала им арты, проводила разведку и сканирование подземелья, искали способы проникновения внутрь. Надеявшиеся стать военсталами и лаборантами в одном флаконе, по факту они были мелкими помощниками на побегушках. Им, конечно, выдавались пропуска, патроны, они могли брать подешевке у настоящих лаборантов костюмы с крутейшей защитой, медикаменты, экспериментальные препараты. Возвращаясь в мыслях к празднику, Йогурт отметил, что попойка, по естественным причинам, устроена быть не могла. Водку глушить днями напролет Йогурт с подругой не умели: были трезвенниками, лечились антирадами, скупаемыми или получаемыми в качестве премий у ученых. Горький кофе отчаянно не лез, Ганжа, предложил плеснуть в него что-то покрепче, но Йогурт отрешенно помотал головой. Свидание может? С цветами, конфетами и закатом. – А чё, идея, – хмыкнул Ганжа. Видимо сталкер размышлял вслух, сам того не заметив. – Свидание-то устроить? – Переспросил Йогурт скорее уж сам себя, а не бармена. – Дак как его тут устроить? Я до сталкерства не успел романтике научиться, а сталкером стал – так и вовсе не до неё. Повисла тишина, сопровождаемая чавканьем, прихлебыванием и затягами немногих ранних посетителей. Йогурт понял, что кроме кофе ловить тут нечего, но попросил пошуршать Ганжу на предмет шампанского, конфет в обязательно красивой коробочке и цветов. От цветов бармен сразу отписался, мол, такого сроду не было, и тут же дал наводку на поляну неподалёку, на окраине которой росли вполне приличные цветы, если верить посетителям бара. *** Йогурт разглядывал в бинокль овраг с озером, а точнее с канавой, наполненной зеленоватой жижей, вонявшей отвратно и пускавшей пузыри не хуже Минералки. Главное, не ляпнуть такое при подруге, не то девушка макнëт Йогурта в эту же жижу по самую макушку. Аномалий там мало, все гравитационной природы происхождения. Жижа, возможно, тоже была какой-нибудь аномальной грязью вроде холодца или киселя. Посади сталкера пробежала псевдоплоть вопя нечленораздельно «фумлята» и «выебутинобля». Йогурт вздрогнул и вскинул Глок наизготовку. Всё-таки некоторые мутанты Зоны не перестают удивлять, коты-баюны, псевдоплоти подражают человеческой речи вполне сносно. Это пугает и сбивает с толку молодых неопытных сталкеров, порой даже бывалые ветераны попадались на уловку Баюна, нелепая, страшная смерть. За Минералку он не переживал, оставил с запиской дома, в которой говорилось, что сталкер Йогурт просит свою возлюбленную приготовить ужин, ибо день сегодня особый, а сам он с сюрпризом придёт вечером. Девушка поначалу будет бухтеть и покапризничает даже, ведь она всегда найдёт себе более полезное и прибыльное дело, как сама говорит, хотя при чем тут эта отговорка, юноша никогда не понимал. Но ужин будет готов. Вот насчет романтического содержимого еды сталкер не был уверен. За оврагом с жижей была поляна, не представлявшая собой ничего выразительного, ничем опасным не семафорила и фон радиационный на ней был в пределах нормы. Естественно в пределах нормы для Зоны Отчуждения. Цветочки, на которые дал наводку Лось росли на небольшом пятачке, цвели. Похожи с виду были на тюльпаны, а может и вовсе это были тюльпаны. Йогурт не разбирался в цветах от слова совсем. Рядом снова послышалось напрягающее “выебутинобля”, но оно было в стороне и не сильно-то угрожало. Хотя, произнесённая псевдоплотью, прям очень звучная угроза получалась. Сталкер покидал на всякий случай, а они, как известно бывают всякие, болтов, взвесил в уме риск и пользу, и пошел к цветам. Решив нарезать букет, достал нож. И едва успел взять в руки стебелёк одного тюльпана и поднести к нему нож, как вдруг хриплый голос повелел: – Алё, болезный, нож убери. *** Йогурт не курил с той поры, как попал в аномальную Зону. А сейчас жадно затягивался протянутой цветком сигаретой. – Да мы тут с полгода назад поселились. – Сказал цветок, выпуская дым. – Вот считай, что ты первый нас видишь. У цветка были глазки на выкате, сталкер сравнил их с жабьими, маленький ротик щелочкой, и, видимо, полноценная дыхательная система – затягивался цветочек нехило. В целом, обычный цветок, пока рта не раскрывает, красная серединка пуговка, много овальных лепесточков всех цветов радуги вокруг. Листья растут не от стебля, а из земли. Рядом послышалась знакомая мелодия. Заунывный джазовый напев, вроде тех, что поют в старых чёрно-белых заморских фильмах. Нудный, но сентиментальный. Минералка назвала бы понравилось. Сталкер обернулся на пение и обмер: плавно раскачиваясь из стороны в сторону пели цветы. Некоторые держались листьями, как люди держались бы руками. – Не удивляйся, – опередил вопрос сталкера цветок, бычкуя окурок об камень, – это молодëжь поет. Желторотики, неделя с прорастания. Мы, – цветок махнул листом за спину, указывая на своих собратьев по духу и возрасту, – так-то за "закалку стали", боевые марши, Маруси... Но у этих, – пренебрежительно хмыкнул курильщик, – романтика на душе. Романтика! Улыбаясь от уха до уха дебильной улыбкой Йогурт щёлкнул пальцами. *** – А куда мы идём? – Ведомая возлюбленным Минералка сгорала от любопытства. Йогурт поправил повязку на глазах девушка, чтобы она не подглядела и не увидела сюрприз раньше времени. – Ты – девушка, я – парень, – начал по-простецки сталкер, – а вместе мы – пара. – Пара придурков, один из которых слепой, – перебила Минералка. Она чувствовала приятный цветочный аромат, лёгкий ветер на щеках, свежесть. Если бы не привычный защитный комбинезон, то она подумала бы, что её ждёт закат на берегу реки. А Йогурт упорно тащил её по дороге, и судя по затраченному на поездку времени, они недалеко от Кордона. – Всё, теперь можешь смотреть, – сталкер снял с глаз подруги повязку. Минералка почесала нос, потёрла глаза. Поляна, цветы, воронка с каруселью справа. Слева – заболоченный овраг, от которого стало потихоньку нести застоявшийся водой. – Это что? – Девушка вложила столько недовольства и скепсиса в эту фразу, что могла бы разом отменталить матерого контролёра, скрутить самца химеры в период случек и навтыкать псевдогиганту. А то и двум. Йогурт невозмутимо в это время раскладывал стол, ставил на него шампанское и закуску, приготовленную девушкой. – Ща, погоди, – сказал он и скрылся в кустах. Он, крадучись, чтобы Минералка не спалила, подошел к давешнему знакомому цветку с замашками заядлого курильщика и, протягивая увесистый пакет, спросил: – Ну, как? Всё как договаривались? – А то, мы ж не звери какие, если пообещали вам тут романтИк устроить, все будет по первому разряду. Ты главно яйцеголовым про нас ни-ни, а то препарируют тут же на поляне. Мы ж не можем защищаться, не агрессивные мы. – Вы насчёт свободовцев подумайте, – пробормотал, убегая Йогурт. Выйдя из кустов, сталкер застал подругу с оружием наизготовку. Нефигово струхнув от мысли, что рядышком прошел контролёр, прихватив подружкино сознание, сталкер поискал глазами тележку. Под кирпичи, которые могли вот-вот посыпаться. – Ты какого тут устроил? – Спросила Минералка, хмуря брови. – Романтику, закат, шампань. – Запели в оговоренное время, но совсем не к моменту, цветы. Девушка дёрнулась, напрягла плечи. – День влюблённых, – продолжил Йогурт, осторожно подбирая слова, но договорить не успел. – Раскрывай все карты, чудила, а то мне страшно больше, чем романтично. – Перебила подруга. Скукожившись от досады сталкер рассказал вкратце о разговоре с барменом и встрече с чудо-цветами, умолчав, конечно, о сноговорениях подруги. Девушка топталась на краю овражка, не убирая оружие за спину, слушала, жевала губы, переваривала сюрприз. Заодно делала выводы и корила себя за паранойю. – Прости, – сказала она, подойдя к Йогурту, и повторила, – прости. Я совсем скоро скурвлюсь здесь, закостенею нахрен. Парень обнял её, прижал к себе сильно и прошептал на ухо признание, которое никогда не мог сказать вслух, хотя все его действия говорили о его чувствах. Сидя на бревне, укутавшись в один плед, двое сталкеров провожали день влюблённых с закатным солнцем. Цветочки, получившие щедрое угощение тихо пели и старательно смягчали вонищу от болота. Иногда пение цветов разбавлялось кашлем курильщика. Всем было хорошо. И где-то неподалёку тихонько похрюкивало “выебутинобля”.