Shadow Curse / Проклятие Шедоу

Быть бессмертным — проклятие. Быть созданным не от матери и отца, а скорее от идеи власти — проклятие. Даже будучи в высшей степени могущественным существом, они дали мне недостаток любви и, следовательно – проклятие потери. Я был рожден, чтобы жить намного дальше тех, о ком мог заботиться, очень простой просчет. Я никогда не должен был заботиться. Я был инструментом так или иначе. Когда-то я был создан, чтобы спасать, учиться исцелять, защищать моего единственного друга. Затем меня сделали оружием. Я никогда не должен был быть силой разрушения, но правительство видело во мне только это. Я был создан из крови зла, но был всего лишь ребенком. Наконец, меня сделали героем. Несмотря ни на все то для чего они меня создали или пытались сделать, я мог выбирать, кем буду. Я был высшей формой жизни. Я был защитником мобианского рода, и был другом. Теперь, что хуже всего, я — ничто. – Первой умерла Эми Роуз. Она умерла героем, но слишком рано. Она была молода, ее жизнь только началась. Она управляла пекарней с Ваниллой, устраивала вечеринки для всего города, она была помолвлена, и ее очень любили. Все ее знали. Они любили ее щедрость, доброту и заботу о каждом мобиане, который приходил к ее двери с просьбой о помощи. Она была бойцом, многое пережив в таком юном возрасте. Она сражалась в битвах до самой своей взрослой жизни, против зла и самой себя. Но несмотря на все это она все еще заботилась обо всех. Она была сильной, умной и любящей. Ее собственный разум предал, всего в 23 года она умерла от аневризмы головного мозга. Ее могила была завалена цветами много лет спустя после ее смерти. Даже в смерти ее присутствие было прекрасным. Я помню, как Соник отказался идти на ее похороны, он не мог смириться с тем, что ее больше нет, и только после похорон, долго после захода солнца, мы наконец смогли попрощаться. – Следующей ушла Руж. Она умерла героем. Когда-то она была безответственной по отношению к себе, не заботилась о своей жизни, неудивительно, что ушла одной из первых, но все изменилось. Как только она решила остепениться с Наклзом, быть более осторожной с ним и начала планировать ребенка, никто не ожидал этого в тот день. Наклз сказал, что это был как любой другой день, она позвонила, сказала, что едет домой, даже сказала, что у нее хорошие новости. Не было никакого предчувствия или даже «не того» тона, но Руж так и не вернулась домой в тот день. Я никогда не был на месте крушения. Я даже избегаю этой дороги по сей день. Руж была моим первым другом на этой планете, она не осуждала меня за мою затворническую натуру, приняла ее, вытащила меня из моей скорлупы, указала путь для меня и Соника, и заботилась обо мне. Действительно заботилась. Я тогда много времени проводил с Наклзом, мы не особо помогали друг другу, просто горевали вместе, но это было лучше, чем быть в одиночестве. – Соник умер героем. Его смерть ранила сильнее, чем любая битва, в которой я участвовал. Я видел, как она приближается. И она разрывала меня на части, зная, что он не будет жить вечно. Я плакал, видя серые иглы, мои нервы напрягались при каждом кашле. Я просыпался каждое утро с благодарностью, что он все еще рядом со мной. Однажды я выиграл гонку, не с небольшим перевесом, а с разницей в несколько секунд. Мой желудок скручивало от одной только мысли, что он замедляется, даже немного. Соник так много сделал в своей жизни, даже после победы над Эггманом, он никогда не делал перерыва. Он занимался тем, чем мог, участвовал в гонках, помогал в пекарне, помогал Тейлзу, беспокоил Наклза, посещал все вечеринки, которые мог, но все улеглось, когда он начал замедляться. Когда он оставался дома, рано ложился спать, ложился со мной в постель в мои выходные и не втягивал меня в что-то «более веселое». Сначала это было мило, это было по-домашнему. Потом это показалось неправильным, мне придется ждать Соника, мне придется замедлиться ради него, придется помогать ему с простыми вещами. Я никогда не возражал против помощи своему партнеру, делал все, что угодно, но Соник никогда не нуждался в помощи, что изменилось? Смертность была раздражающей вещью, наблюдать, как она медленно формируется в твоем возлюбленном, пока ты застрял навсегда, только наблюдая. Это не изящно, это ужасно. Утром, когда я проснулся раньше Соника, как и каждое утро, каким-то образом это знал. Я знал, что мужчина рядом со мной ушел. Я едва открыл глаза, как навернулись слезы. Пока никаких признаков не указывало на это. Но это щелкнуло в тот момент, когда я проснулся. Я перекатился через сине-серого ежа, его дыхание сбилось, а пульс был пустым. Остаток утра был туманным. Я помню много размышлений. Понимая, что поцелуй прошлой ночью и «Я люблю тебя» будут последними, что у меня когда-либо будет. После этого было трудно побыть наедине с Соником. Его похороны, могила, все было заполнено друзьями, семьей, поклонниками, многими людьми, которых он спас, сотнями, которые любили его. Часто иду к надгробию, оставляю его любимый цветок, который знаю только я, и разговариваю с ним. Я не знаю, слышит ли он меня, не знаю, верю ли в какую-либо загробную жизнь. Руж верила в реинкарнацию, мне нравится эта мысль. Хотя чувствую, что моя душа не может быть спасена от цикла, не думаю, что такие искусственные вещи, как я, принимаются в этих мирах. Я не могу умереть, не как Соник, но меня могут убить. Я не мог вынести мысли о смерти от чужих рук, но теперь такой угрозы нет вообще. – Тейлз умер героем. К тому времени, как он стал взрослым, Эггмана уже давно не было. Тейлз был блестящим изобретателем, его машины и творения произвели революцию в мире. Соник был так благодарен, что дожил до успеха Тейлза. Он тоже был добрым мальчиком, ну, тогда уже мужчиной, но было так трудно принять, насколько он вырос, принять, что тоже состарится. Тейлз всегда отдавал, использовал свои обильные деньги от своего успеха, чтобы помогать таким, как он, тем, кто отличался. Те, кто чувствовали себя не на своем месте в обществе, Тейлз работал, чтобы убедиться, что у них есть возможности, которые были у него, чтобы показать им, что они могут делать великие дела, как и он. Он вдохновлял людей на протяжении поколений, и действительно, искренне заботился о каждом мобианце, которому помогал. Его влияние будет продолжаться долго после его смерти. И его будут помнить за удивительные вещи, которые он сделал. – Даже Омега начал ржаветь, его суставы скрипели и были жесткими. Как бы я его ни ремонтировал, как бы ни старался удержать его при себе, он был готов. Он был создан, чтобы быть убийцей, как и я, но он умер героем. – Наклз был последним из моих друзей, кто ушел из жизни. Помню, как-то мы встретились за обедом. Я не поддерживал с ним связь, или с кем-либо еще в тот момент. Было приятно встретиться, он был счастлив. Это был резкий контраст с моими чувствами, мой разум и тело фактически были на автопилоте в течение нескольких месяцев. Мы потеряли Руж десятилетия назад в тот момент. Наклз так и не смог двигаться дальше, но он объяснил, как потеря вдохновила его продолжать жить, как он нашел любовь к другим вещам и заставил себя выйти в мир. Было почти трудно понять, какие здоровые отношения у него были с жизнью после всего этого. Он сиял, даже в своем ясном возрасте он был полон оптимизма. Он говорил о жизни, которую ему удалось прожить, как он был благодарен за то, что все это испытал, и как он теперь доволен. Наклз умер на следующее утро. Он умер героем. – Я — высшая форма жизни. Я был создан, чтобы жить дольше любого смертного. Я был проклят, чтобы наблюдать конец всех, кто заботился обо мне, кто учил меня, кто был моим другом. Я никогда не хотел умирать, но сегодня, спустя 20 лет после смерти Соника, спустя 10 лет после того, как я был последним из некогда молодой команды, не знаю, есть ли смысл жить. Я — неизвестный еж, проклятый силой, которую я не хочу. У меня не осталось обязанностей, любить, давать, негде исполнить свое предназначение на этой смертной земле. – Сегодня я стою над фарфоровой раковиной в ванной. Меня встречает отражение старого ежа, иголки насыщенного цвета, ни морщинки на лице, ни свидетельства возраста, кроме тусклых красных глаз, в которые я смотрю. Когда я проникаю в сердце, которое проклинает меня, кровью в моих жилах, узнаю все, что можно сказать обо мне. Умерла высшая форма жизни — Шедоу и больше ничего.