Девушка на заклание

Египет, 321г. до Нашей эры. Где-то в пустыне. Первым, что Эвтида почувствовала, проснувшись, была боль, пронзающая туго связанные конечности и правый висок, в который её ударили. Помутнённый нездоровым сном рассудок смутно осознавал происходящее. Девушка осмотрелась по сторонам и обнаружила себя сидящей у балки в небольшом шатре. В двух шагах от неё стояли стол и стул, за приоткрытым полотном метрах в трёх виднелась пустыня. Там, за пределами шатра, множество людей в чёрных мантиях вели оживлённые беседы и распивали хек. На поясах некоторых из них висели гладкие маски в виде морды шакала. Шезму. Пытаясь восстановить в памяти порядок событий, Эвтида вспомнила, как они схватили её в каком-то закоулке. В тот вечер она пришла на встречу с парнем, с которым познакомилась утром того же дня, когда тому приглянулся кувшин на её прилавке – Эвтида зарабатывала себе на жизнь продажей весьма красивых изделий из глины. Парень назвался Рэймссом и позвал её провести вечер вместе. Она согласилась. Однако, постояв у фантана с половину часа в ожидании неудавшегося ухажёра, Эвтида плюнула на это дело и пошла домой. Не дошла. Грубая мужская ладонь накрыла ей рот, ещё двое человек обступили по бокам, заламывая руки. Они рассматривали девушку пристально и жадно, и она первым делом испугалась, что над ней хотят надругаться. Но мужчины лишь повертели её, оценивая, словно товар на рынке, и, сгребя в кулак копну её волос, жутковато заулыбались. — Красотка. А волосы-то... как свежая кровь. Сет будет очень доволен подношением. У Эвтиды были тёмные каштановые волосы, на свету отливавшие медно-красным. И в тот момент она их проклинала. Девушка уже слышала о ритуальных убийствах, слухи о таком расходились по Фивам в мгновение ока. Осознав свою участь, она стала сопротивляться, когда её куда-то потащили. Эвтида боролась за жизнь отчаянно и яро, она кусалась, брыкалась, царапалась, кричала, но всё без толку. Её с силой приложили головой обо что-то, и дорогу она не запомнила. Кажется, её везли на верблюде. Кажется, она запомнила, как кто-то прикоснулся к её груди, но кто-то другой оборвал это касание. Затем Эвтиду облили водой, и она, придя в себя, вновь начала истерить. Тогда её ударили снова. И вот, она здесь. Ноги привязаны к балке за её спиной, а руки связаны спереди. В пустыне ночь, черномаги разводят костёр, чтобы согреться, а смерть подбирается к Эвтиде с каждой секундой. Она попробовала пошевелить руками. Верёвки вокруг запястий были затянуты туго, но у неё получилось чуть сдвинуть их. Воодушевлённая маленьким успехом, девушка принялась выворачивать руки, силясь вырвать одну из пут. Её старания были прерваны неожиданно мягким мужским голосом. — Зря стараешься, вокруг шатра толпа людей. Они свяжут тебя снова и стукнут по голове ещё разок. Эвтида повернулась в сторону говорящего так резко, что едва не врезалась в его лоб. Рядом с ней сидел загорелый юноша в явно не дешёвой и не местной одежде. Его короткие волосы были убраны в низкий хвост, а на губах играла лёгкая улыбка. Он был расслаблен и вёл себя непринуждённо, будто верёвка от его ног не тянулась к тому же столбу, что верёвка Эвтиды. — В первый раз, да? — с усмешкой сказал юноша, заметив её ступор. Она скривилась, не оценив шутку. — А тебя прямо каждый день похищают и убивать собираются? — Что ты, наоборот. Странные у вас в Египте обычаи... — нарочито задумчиво протянул он, искоса глянув на девушку, и лучезарно улыбнулся. — Я Ливий, кстати. Она фыркнула, смекнув: македонянин. То-то думает, акцент странный. Эвтида кривовато улыбнулась и представилась в ответ: — Эвтида, — немного поразмыслив, она спросила: — Давно меня принесли сюда, Ливий? Он подумал и сказал: — Солнце тогда ещё не зашло за горизонт, — после этих слов девушка запрокинула голову к верху шатра, где из-за дыры в полотне было видно ночное небо, и вгляделась в него. — Я слышал, как эти люди сказали, что нас зарежут во славу какому-то вашему богу ближе к полуночи, а закат был не так давно... — Ливий заметил увлечённость во взгляде новой знакомой и спросил: — Ты что-то задумала? — Посмотри на звёзды, — подняв связанные руки, она ткнула пальцем куда-то в небесную гладь. — Мы сейчас не так далеко от Фив. Если бежать без передышек вон в ту сторону, — Эвтида дёрнула головой вправо, не отрывая глаз от звёзд. — можно добраться до города минут за пятнадцать. Черномаги столпились у костра, их не должно быть позади шатра. Если приподнимим ткань и не привлечём внимания, у нас будет шанс. Она с энтузиазмом повернулась к собеседнику, а тот повёл плечом, восхищённый её навыками ориентирования по звёздам, но мыслящий приземлённо. — План неплохой, но что нам делать со связанными конечностями? Ливий бросил выразительный взгляд на их ноги. Спеси у девушки поубавилось, она отвела взгляд, а после и вовсе отвернулась, привалившись стеной к балке. Отчаяние стало накатывать на неё с новой силой. — Я... Я не знаю, — растерянно отозвалась она и обречённо прикрыла глаза, опустив голову. — Кажется, мы чем-то очень сильно разгневали богов, раз оказались здесь... Мужчина фыркнул: — Знаешь, не боги связали нас и притащили сюда. Он помолчал с минуту, сочувственно глядя на искажённое печалью о своей участи лицо Эвтиды. Перспектива умереть через пару часов радовала его не больше, но Ливий понимал, что раскисать и бездействовать в их положении – не лучшая идея. — Кто эти люди? — спросил он. — Ты назвала их черномагами, верно? Я думал, они здесь вне закона. У него получилось немного отвлечь девушку от самобичивания, и та кивнула, поясняя: — Так и есть. Черномаги считают себя последователями бога войны и хаоса. Если нас хотят принести в жертву ему... — она поджала губы, подбирая слова. — Крови будет много. Оба притихли, и в шатре на какое-то время образовалась, несмотря на шум голосов снаружи, гнетущая тишина. Впрочем, тишина эта вскоре была прервана шорохом задёрнутого от чужих взглядов полотна и молодым мужчиной, который оглянулся и прислушался, проверяя, что никто не заметил его отсутствия. Подняв на незваного гостя взгляд, Эвтида вдруг ожила, вспыхнув от гнева, а глаза её яростно засветились осознанием. — Ты?! — воскликнула она, глядя на черноволосого юношу с виноватым взглядом. — Вы знакомы? — Ливий выгнул бровь. Перед глазами девушки удивительно быстро замелькали до боли свежие воспоминания: вот Рэймсс, глядя не на её товар, а на её волосы и фигуру, интересуется, как зовут Эвтиду; вот как-то неуверенно, с неуловимой грустью зовёт её погулять вечером в той части города, где мало народу. А вот её уже скручивают и уносят в пустыню, словно ягнёнка на заклание. Небывалая злость поднялась в душе Эвтиды. Она смотрела на парня в накидке черномага перед собой и проклинала их обоих: его за подлость, себя – за доверчивость. — Нет, — выплюнула она едко. Рэймсс хмурился, не зная, что может ей сказать. Эта девушка не была черномагом и никогда не смогла бы понять, что он чувствует, какую вину испытывает и какой долг лежит на его плечах. Всегда нужно чем-то жертвовать – говорил юноше его старший брат, и он покорно шёл искать подходящий вариант. Эвтида была молода и прекрасна, её было жаль даже больше всех предыдущих, но их покровитель требовал крови. И был ненасытен. — Прости, я... — сбивчиво пробормотал Рэймсс, избегая смотреть девушке в глаза. — Мне жаль, я... правда должен был, — он поморщился от собственной жестокости, оставив попытки оправдаться, и присел на корточки, протягивая обречённой чашу с водой. — Вот, выпей. Удивление проскользнуло в глазах Эвтиды всего на мгновение, после чего Ливий заметил, как недобро сузились её глаза. Связанными руками она обхватила чашу и с неподдельным наслаждением осушила её до дна – девушка не пила уже сутки. — Спасибо, — невинно улыбнулась она. — Мне тоже жаль. Рэймсс нахмурился. — Чт... Эвтида резко замахнулась и, прежде чем парень успел бы среагировать, ударила его чашей в висок так сильно, что та раскололась. По щеке Рэймсса тут же заструилась кровь, и он отшатнулся. Может, от такого удара он и не потерял бы сознание, если бы не споткнулся о край своей накидки и, падая, не ударился об угол стола затылком. Глядя на неподвижное тело черномага, распластавшееся перед ними, Ливий наконец отошёл от шока и, чертыхнувшись, вскрикнул ни-то испуганно, ни-то изумлённо: — Ара! Эвтида, что ты... Он не договорил – девушка шикнула от него, приложив палец к губам, и подалась вперёд, беззастенчиво ощупывая пояс своего знакомого. С победной улыбкой она вытянула из-под его одежды кинжал и принялась спешно разрезать верёвки между своими запястьями. — Из-за этого урода я должна буду умереть ради бога, которому не поклоняюсь, — едва ли не рыча от злости сказала Эвтида, освобождая руки Ливию. Он усмехнулся, потирая затёкшие запястья, пока она расправлялась с верёвками на их ногах. — Интересная, должно быть, история. Расскажешь за чашкой вина, когда выберемся отсюда? Девушка нервно улыбнулась неуместной шутке. Разбавлять обстановку этот чужеземец умел. — Обязательно, — пообещала она, улыбнувшись, и оглянулась на вход в шатёр, проверяя, не хватились ли Рэймсса. Эвтида подошла к той части шатра, что была дальше всего от столба, к которому они с Ливием были привязаны. Пригнувшись к земле, она осторожно приподняла край полотна, проверяя, нет ли там людей, и оказалась права: с той стороны не было ни души, все столпились у костра перед входом в шатёр. Путь был свободен, но всё ещё был шанс, что их побег заметят. Думать долго времени не было, и девушка решила довериться интуиции и своему новому знакомому. Она подняла полотно во весь свой рост и подозвала Ливия, после чего стала спешно говорить, указывая на особенно яркую точку в небе. — Беги к вон той звезде, и скоро увидишь город. Там полно охотников, скажи им, что несколько десятков шезму собрались недалеко в пустыне, под созвездием скорпиона, — она строго посмотрела на него, неуверенная, что чужеземец разобрал её речь. — Понял? Ливий твёрдо кивнул, но с недоверием посмотрел на неё: — А... Ты? Эвтида сглотнула. Её ноги затекли, и верёвки натёрли ей щиколотки до кровавых борозд, а голова всё ещё болела и шла кругом после двух потерь сознания. Она понимала, что не доберётся до города, а станет причиной, по которой их обоих похоронят под этими песками. Но Ливий выглядел бодрым и казался надёжным, так что девушке оставалось надеяться, что он выполнит её просьбу. — Я следом, — соврала она и бросила взгляд на по-прежнему неподвижного черномага. Чтобы юноша смог добраться до Фив и позвать на помощь, его не должны заметить... — Надо сделать ещё кое-что. Он скривился как от кислого лимона, распознав ложь. От идеи оставить свою фактическую спасительницу одну в окружении своры кровожадных безумцев Ливий в восторге не был. — Тебя так сильно головой приложили? С ума сошла? — Ты в любом случае выносливее меня, — она вздохнула, глядя на него с немой просьбой, и, то и дело поглядывая на вход в шатёр, будто боялась, что к ним вот-вот ворвутся, сказала почти шёпотом: — Пойми, я не добегу. Просто сообщи охотникам, — брови мужчины сдвинулись к переносице, и Эвтида, видя, как он мечется, колеблясь, прикрикнула, указывая в пустыню: — Живо! Ливий пообещал сделать так, как она попросила, и через несколько мгновений девушка уже смотрела, как его силуэт отдаляется. Когда он отбежит немногим дальше, его можно будет увидеть, выглянув из-за шатра. А это значит, что черномагов нужно отвлечь. Сглотнув ком в горле, Эвтида подобрала с земли кинжал, которым недавно разрезала верёвки, и подошла к Рэймссу. Она почти бережно вернула оружие на место, подоткнув за пояс, и, тихо сетуя на вес мужчины, потащила его к выходу из шатра. Девушка была измотана, но надежда выиграть для Ливия время и спастись самой придавала ей сил. Тогда она ещё не знала, что за её упёртыми стараниями кто-то с любопытством наблюдает. Откинув полотно, Эвтида вытолкнула бессознательное тело, бросая его на песок перед толпой. Оживлённые разговоры смолкли. Несколько десятков глаз уставилось на девушку с изумлением и ступором. Теперь им точно было не до сбежавшего Ливия. Сквозь неразличимые чёрные одежды стал с криками прорываться незнакомый Эвтиде мужчина средних лет, имевший родственное сходство с Рэймссом. Он опустился перед ним на колени, проверяя дыхание и сердцебиение, и не сдержал облегчённого вздоха. От того полного ненависти и гнева взгляда, которым мужчина одарил девушку, ей стало не по себе. — Ты будешь умирать медленно, дрянь, — цедя слова сквозь зубы, пообещал он. На Эвтиду набросились с трёх сторон, повалив на землю, но она не сопротивлялась. Ей бы только половину часа продержаться. Половину часа, и её спасут. Она всё для этого сделала, осталось лишь дождаться. Девушку выволокли в центр скопища и привязали к столбу, насилу поставив на колени. Теперь с неё не спускали глаз, чтобы и мысли бежать не возникло. Эвтида отстранённо наблюдала, как люди вокруг неё засуетились. Они оживлённо говорили и, похоже, о чём-то спорили, временами косо на неё поглядывая. Она прикрыла глаза, мысленно отсчитывая время. С каждой минутой её шансы дождаться помощи возрастали, но с каждым мигом черномаги, а главным образом – тот мужчина, что беспокоился о Рэймссе, становились всё нетерпеливее. Вскоре один из них угрожающе медленно зашагал к ней, толпа затихла, шепча что-то вразнобой, а девушка почуяла свою скорую смерть. Она ощутила её где-то в глубине себя. Где-то под рёбрами, в груди. Смерть зашевелилась в проклятых рыжих волосах Эвтиды, сдавила ей горло, не давая и дёрнуться. Не позволяя противиться должному. Её гибель была в пустыне, зашелестевшей песками. В остывшем тяжёлом воздухе, что внезапным порывом ветра нетерпеливо лизнул девушку по щеке. Страх ушёл, схлынул, будто его и не было, и Эвтиду вдруг пронзила небывалая ясность мысли. Она поняла, что чувствует. Чувствует того, кому была обещана, когда её избрали для жертвоприношения. Сет ждал её. Она осознавала это так чётко, что перед глазами плыло. Эвтида тяжело дышала и дрожала, будто в лихорадке, когда незнакомый мужчина потянул её за волосы, выгибая шею. Посмотрев ему в глаза, она, сама того не ожидая, зачем-то спросила ровно, безропотно и до ужаса смиренно: — Вы меня убьёте? Мужчина, уже занеся над ней клинок, замер, уставившись девушке в невинные большие глаза ошарашенно и почти что испуганно. Он тяжело сглотнул и заставил себя вспомнить о долге. Убедил себя в том, что девчонка, которая уложила взрослого парня и помогла другой жертве сбежать, вовсе не невинна. — Нет, — добавив своему сердцу тяжести, утешающе улыбнулся он и заверил: — Лишь отдам в объятия Сету. Тебе там будет хорошо. Затем рука мужчины опустилась, и он вспорол Эвтиде горло. Верёвки, державшие её запястья над головой, перерезали, и девушка рухнула на землю. Она не знала, что эти захлёбывающиеся звуки принадлежат ей. Не понимала, что тело её бьётся в судорогах, а кровь заливает песок вокруг. Она не чувствовала агонии и не мучалась. Эвтида умерла, спокойно глядя в ночное небо. Мир вокруг неё стал тёмный и тихий. Душа девушки обрела такую безмятежность, что, кажется, она уже даже не хотела спастись. Или просто смирилась с тем, что не смогла. Эвтида ощутила, будто её тело проваливается под землю, поглощаемое песками. Несколько мгновений ей казалось, что она падает, но затем, вместо того, чтобы наконец упасть куда-то, её тело мягко опустилось на холодный каменный пол. Она открыла глаза. Вновь обретя власть над телом, девушка приподнялась на локтях и первым делом потянулась к шее. Рана на ней была открыта, но порез больше не кровоточил. Одежда на Эвтиде вымокла от её же крови и теперь неприятно облепливала тело. Она поморщилась и, оглядевшись по сторонам, увидела в окружавшей её тьме свет. Присмотревшись, девушка поняла, что лежит у подножия трона. А на том троне, глядя свысока, на неё с интересом и ленцой смотрел мужчина. У него были волосы в тон её крови и глаза, глядящие в душу. Эвтида его узнала. Тяжело сглотнув, она попыталась сесть и сдавленно прохрипела: — Я... умерла? Кровь, залившая горло изнутри, мешала дышать и говорить, но девушка с ужасом поняла, что дышать ей и не нужно. Из её рта тремя тонкими струйками полилась багряная жидкость, а тот, во славу которого Эвтиду зарезали, склонил голову на бок, изучая её. — Мм-м... почти, — скучающе ответил он. — Можешь считать, что мы в твоей голове, а я – твой предсмертный бред. Сет поднялся, и девушка вздрогнула. Он поманил её к себе, обхватив за подбородок, и она встала, но попыталась освободится от этого касания. В отместку мужчина чуть сдавил её щёки. — Не дёргайся, — холодно велел он. — Дай рассмотреть тебя. Эвтида нервно закусила треснувшую губу, но позволила вглядеться в своё лицо. В глазах Сета плескалось любование, будто он не замечал крови, в которой она была вымазана. А быть может, ему это и нравилось. Сет окинул женскую фигуру цепким взглядом с головы до ног и медленно обошёл девушку, остановившись за её спиной. Уха Эвтиды коснулось горячее дыхание – мужчина был непозволительно близко. Она удивилась, не чувствуя желания отстраниться. Он провёл широкой ладонью по её спутанным волосам, и в этом жесте ей почудилась жадность. Она поджала губы, с утихшей злостью признавая: возможно, выбирать жертв своему покровителю черномаги действительно умели. Мужские руки скользнули на её талию, бесцеремонно скользя по рёбрам и тазовым косточкам, и Эвтида, опешив от такой наглости, произвела попытку вырваться. Но Сет лишь ухмыльнулся и заговорил задумчиво, размышляя над поведением девушки в пустыне: — Такая стропти-и-ивая... — протянул он над её ухом. — Почти сбежала. Уж и не припомню, когда такие упёртые попадались... Что же мне с тобой делать? Она нахмурилась и въедливо спросила: — Решаешь, оставить меня себе или на суд отправить? Послышался смешок. — Оставить себе? Милая девочка, ты уже моя, — мужчина вдруг посерьёзнел и, положив руку Эвтиде на шею, прямо на порез, заставил посмотреть себе в глаза. — Волей-неволей, но кровь твоя пролилась для меня. И умираешь ты для меня. Она не осмелилась ответить. Впервые с момента её похищения девушку охватил самый настоящий, животный страх. Она не задавалась этим вопросом прежде, но теперь её очень волновало: что происходит с принесёнными в жертву после смерти? Что Сет решит с ней сделать? Неизвестность пугала Эвтиду, но мужчина, будто прочтя в её глазах страх, легко провёл по контуру девичьего лица тыльной стороной ладони, и прикосновение это неожиданно успокоило её. Сет улыбнулся и снисходительно заметил: — Хорошенькая. И не ревёшь, как остальные, — он собрал копну её волос и наклонился, шумно вдыхая их запах. Голос его стал ниже. Интимнее. — Ты мне нравишься. Эвтида вздрогнула и, смутившись, отвела взгляд. Желание не утратить гордость почему-то пересилило в ней страх, и она фыркнула: — Велика честь... Мужчина усмехнулся и порицательно зацокал языком, качая головой почти разочарованно. — Ах, этот язычок... — он провёл большим пальцем по подбородку девушки, собирая кровь, и слизал её. — Режет не хуже ножа, правда? Его взгляд красноречиво упал на порезанное горло, и Эвтида пожалела, что решилась дерзить. Наверное, она не в полной мере осознавала, кто перед ней стоит. Сет оставил её и вернулся к трону, вальяжно опустившись на него. Девушка притихла, глядя на него затравленно и с каким-то болезненным любопытством. Нескольких минут общения оказалось мало для симпатии, однако достаточно для интереса. Несмотря на обстоятельства, приведшие её к богу хаоса, ей непостижимым образом хотелось узнать его. Правдивы ли истории о нём? Если в реальности он так же жесток, как в легендах, то что с ней станет? Что бог крови и войны делает с пожертвованными ему смертными?.. Эвтида опустила голову, страшась узнать участь, уготованную ей в посмертии. Но Сет уже всё решил. В конце концов, разве может он позволить столь бойкой смертной так легко погибнуть? — Тебе повезло, что я сегодня добрый, — сказал он, вернув голосу прежнюю скуку, и легко махнул рукой в её сторону. — Живи, так и быть. Проживи свою жизнь, как захочешь, а я подожду, — мужские губы растянулись в полной предвкушения ухмылке. — До поры. Девушка не понимала, о чём он говорил. В голове её по-прежнему был туман, но теперь она отчего-то чувствовала себя в безопасности. Будто она не умерла. Будто кинжал не вонзился ей в глотку совсем недавно. Будто не было всего этого кошмара с похищением и бессмысленной борьбой за жизнь. Она хотела спросить, что всё это значит, но Сет снова заговорил. — Ещё свидимся, жертва моя. Уверен, мы сумеем найти общий язык, — он смерил её понимающим взглядом, и Эвтида смутно поняла, что ссылается он не на её слова, а на мысли, но сказать ничего об этом не успела. Мужчина мягко, но настойчиво велел ей: — А пока открывай глазки. Довольно мои пески кровью заливать. Темнота, окружавшая её, вновь пошла рябью. Она пошатнулась, отчаянно фокусируя взгляд на фигуре на троне, и одними губами прошептала: — Что?.. В ушах зазвенело, но приказ Сета прозвучал отчётливо и твёрдо: — Говорю, просыпайся. Эвтида, обессилев, упала и ощутила, как тьма снова окутывает её. Она судорожно вдохнула, хватаясь за шею. Дрожащие её пальцы нащупали рану вдвое меньше, чем была прежде. Девушка зашлась кашлем, её глаза заслезились, а тело казалось таким тяжёлым, что она и не пыталась подняться. — Гляди-ка, Амен, живёханькая! — сказал незнакомый голос рядом с ней. — А я уж было подумал, к Анубису несчастную отправили. Эвтида смогла оглядеться по сторонам. Вокруг неё ходили теперь люди в фиолетово-белых одеждах – Ливий всё же смог позвать на помощь. Неподалёку от шатра лежало несколько трупов, а тот мужчина, что обещал девушке страшную смерть, сидел на земле связанный и с пустотой во взгляде смотрел на окровавленное тело с чёрной косой. Эвтида зажмурилась, силясь осмыслить хоть что-то из произошедшего, и не сразу поняла, что этот мужчина смотрит на него. Когда их взгляды встретились, в его читалось сначала смятение, а затем – удивление. Он усмехнулся, и в усмешке этой смешалась досада, горечь и какое-то смутное... признание. Девушке стало тошно, и она отвернулась. На этот раз её глаза зацепились за странного высокого мужчину, чьи белые волосы были сокрыты за капюшоном, а хопеш в руке был окровавлен. Внимательно глядя на него, охотник отдал приказ другим: — Зачистить окраину, живых не отпускать. Из этого старшего – пытать правду. Я повезу раненую, через половину часа ждите. Несколько крупных мужчин кивнули и разошлись, а тот, что говорил, подошёл к Эвтиде и присел рядом с ней на корточки. — Ливий... — просипела она. — Где Ливий? — Тот парень, что нам о тебе и хорошей добыче сказал? — охотник попытался придать голосу мягкости, чтобы не пугать её, и улыбнулся. — Домой отправили, живого и невредимого. Еле спровадили, всё хотел за тобой вернуться, — его улыбка угасла, когда он оглядел рану девушки и спросил, чуть прищурившись: — На лошади держаться сможешь? Она никогда не ездила верхом, если не считать того раза, когда её, полубессознательную, везли на верблюде. Но желание поскорее покинуть это место было так велико, что Эвтида лишь молча кивнула и позволила мужчине взять себя на руки, чтобы перенести к жеребцу. Он усадил девушку боком перед собой, чтобы она смогла привалиться на него, если устанет, и несильно ударил по поводьям, пустив лошадь в быстрый шаг. Эвтида молчала, отгоняя от себя все мысли, но в воспоминаниях настойчиво горели красные глаза божества, не позволявшие девушке поверить в то, что всё случившееся было лишь кошмарным сном. Она зажмурилась. Потом. Подумает обо всём потом. Голос охотника вывел её из транса, возвратив в реальность. Должно быть, она выглядела напуганной, ведь он её успокаивал: — Не страшись. Все, кто тебе зло причинить хотели, уже мертвы, — затем мужчина ненадолго отвёл взгляд и спросил, почти смутившись от её молчания: — Как звать-то хоть? Она улыбнулась слишком легко для той, кто чуть не умерла пару минут назад. — Эвтида. Охотник улыбнулся в ответ. — Эвтида... — повторил он задумчиво. Ей чуть подурнело, и она позволила себе опустить голову на бледное мужское плечо. Взгляд её устремился к горизонту. Там, за бескрайними песчаными барханами, уже занимался рассвет. Девушка тихо ликовала: она всё же покидает пустыню живой.