Set me free, keep me close

      Когда пробила полночь, поднялся ветер, пробуждая Ким Чонсу от дрёмы.              Он отчётливо помнил, как закрывал окно перед сном, но что-то заставило его подняться. Босоногий, он ступил на холодный пол и медленно толкнул дверь.              Как только он это сделал, ночной ветерок ворвался внутрь, лаская кожу. Отблеск лунного света просочился сквозь его ресницы.              Окно, в действительности, было открыто.              Он поднял руку, убирая выбившуюся прядь волос за ухо, и взгляд его упал на фигуру у окна. Дыхание перехватило.              Купаясь в бледном сиянии луны, Ли Джуён сидел на подоконнике. Белая рубашка свободно свисала с его плеч и обнажала голые ноги, которые были изящно скрещены. Его кожа, освещённая лунным светом, казалась почти потусторонней — слишком неземной, чтобы принадлежать чему-то смертному.              У его ступней лежали разбросанные белые перья.              Чонсу медленно приближался, и каждый шаг переносил его через границу между реальностью и сном. Наконец замерев рядом с Джуёном, он опустился на колени и поднял одно перо.              Подушечки пальцев пробежались по хрупкой мягкости, прежде чем он поднял взгляд, сосредоточившись на том, кто был перед ним.              — Ты вернулся, — пробормотал Чонсу.              — Угу. Хён… Ты ведь поможешь мне снова стать чистым?              Джуён склонил голову, пока говорил, длинные ресницы отбрасывали тени на глаза, утаивая выражение лица. Несмотря на это, его худые ноги игриво болтались в воздухе, чуть покачиваясь.              Чонсу опустился на одно колено. Рука его потянулась, пальцы обвились вокруг лодыжки Джуёна, и прикосновение было почти благоговейным, почти поклоняющимся. Он поднял голову, глядя на него с преданностью, близкой к молитве.              Затем, склонившись, оставил невесомый поцелуй на своде стопы Джуёна.              — …Конечно.       

***

      Возможно, это было благодаря теплой воде в ванной, но Джуён быстро задремал, его голова слегка покачивалась во сне. Чонсу не стал будить его, только старался скользить движениями как можно более нежно.              Обтерев, он поднял Джуёна на руки и осторожно положил на кровать. Его дыхание было ровным, точёные черты лица походили на фарфор. Ни одна кукла, сделанная вручную, какой бы изысканной она ни была, не сравнилась бы с ним.              Чонсу протянул руку, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо Джуёна. Он поправил одеяло, убедившись, что ему уютно, прежде чем молча вышел из комнаты.              Усевшись за стол, Чонсу понял, что не может уснуть. Он сжал пальцы, слегка постукивая по деревянной поверхности столешницы.              Это был восьмой раз.              Восемь раз Джуёна продавали на аукционе, но он неизменно возвращался в этот дом на следующую ночь. И каждый раз его покупателя находили мёртвым.              Однажды Чонсу пошёл посмотреть на это своими глазами.              Заплывшее, прожорливое лицо покупателя застыло в гротескной усмешке — такой широкой, казавшейся неестественной, как если бы перед смертью он испытывал невообразимое блаженство.              Чонсу почувствовал подступающую тошноту. Он прикрыл рот, позывы скрутили его желудок, дыхание застряло комом в горле…              А затем пара рук, источавшая запах крови, мягко закрыла его глаза.              — Не смотри.              Звук трепещущих крыльев наполним пространство за ним. Чонсу зажмурился, медленно кивая.              В следующий раз, когда он открыл глаза, он уже был в доме, который делил с Джуёном.              Джуён усмехнулся ему:              — Хён, я хочу что-нибудь съесть.              — Хорошо.              Чонсу направился на кухню, как будто бы ничего не произошло.              Прошло не так много времени, прежде чем он поставил блюдо на стол. Джуён держа вилку торопливо выковыривал каждый овощ из тарелки. Чонсу нахмурился, шлёпнув его тыльной стороной ладони в молчаливом порицании.              — Я не хочу их есть…              Джуён сделал вид, что хнычет, но когда он увидел серьёзное выражение лица Чонсу, то вздохнул в смирении и вернул два кусочка брокколи на тарелку.              — Следующий аукцион будет послезавтра, верно?              Чонсу оставил свои столовые приборы, взял чай и сделал глоток, ничего не отвечая.              — Хён, это последний раз. Прошу. Помоги мне сейчас, ладно?              Губы Джуёна изогнулись в улыбке, а яркие глаза приобрели игривый блеск. Однако Чонсу выражение лица его всё равно казалось печальным — как и в их первую встречу.              Это была моросящая ночь. Чонсу задержался на работе допоздна и уже подходил к своему дому. Повернув за угол в сторону нужной улицы, он увидел светловолосого парня, сидящего в тени, куда не проникал свет фонарей.              Тот держал в руках маленькое пушистое существо. Когда Чонсу подошёл ближе, то понял, что это был промокший крошечный щенок.              — Что ты здесь делаешь? Тебя кто-то ограбил?              Парень поднял взгляд и прижал палец к губам в безмолвном жесте. Его влажные глаза тронула улыбка — тёплая и почти божественная.              Чонсу присел, чтобы убедится, что с незнакомцем всё в порядке, и вдруг понял, что щенок в чужих руках уже одеревенел, его крошечная грудка больше не поднималась и не опускалась. Несмотря на это, парень продолжал нежно гладить его, словно убаюкивая.              Дождь не прекращался. Чонсу застыл, не в силах подобрать нужных слов. Он просто стоял там, наблюдая за разворачивающейся сценой.              Он не мог вспомнить ясно, что произошло потом. Всё что он знал, так это то, что парень в итоге последовал за ним в дом.              — Хён, меня зовут Ли Джуён. А тебя?              Парень лежал на спине, и голос его был мягок, словно капли дождя, проникающие в сердце. Чонсу не стал оборачиваться, бросив:              — Ким Чонсу.              — Чонсу... Ким Чонсу... Какое красивое имя, — негромко повторил Джуён, и его звонкий смех коснулся слуха Чонсу, заставив сжаться.              Ночной дождь лил бесшумно, стекая по их волосам, одежде, и в конце концов собираясь в лужу на асфальте.       

***

      С тех пор Чонсу начал заботиться о Джуёне — готовил ему еду, помогал со стиркой и, в том числе приводил его на аукцион… как товар.              Поначалу Чонсу не хотел делать этого. Даже такой простак как он знал, что ничего хорошего на аукционах не происходит. Но Джуён просто поймал Чонсу в кольцо рук и заглянул прямо в глаза:              — Хён, помоги мне, пожалуйста? После я вернусь. Обещаю.              — …Хорошо.              Джуён был ходячей загадкой. Чонсу не понимал его, но вместе с тем не хотел задавать слишком много вопросов. Он боялся, что если разгадает чужую тайну, то Джуён исчезнет.              — Название товара…              Чонсу приподнял бровь, не желая называть Джуёна «товаром». Однако Джуён просто небрежно махнул рукой, выглядя при этом абсолютно равнодушным:              — Просто напиши «Ангел». Я не хочу, чтобы кто-то, кроме тебя, знал моё настоящее имя.              Чонсу вздохнул и написал «Ангел» в поле для названия товара.              Возвращаясь к настоящему моменту, Чонсу долго оставался в молчании, прежде чем наконец кивнуть.              Он не знал, что Джуён имел в виду под «последним разом».              Означало ли это, что после Джуён больше не будет посещать аукционы, что останется с ним навсегда?              Или же, попав в руки покупателя в этот раз, больше не вернётся?              Чонсу сжал руки в кулаки… Затем медленно разжал их.       

***

      Ночью после окончания аукциона Чонсу не мог заснуть. Он сидел в тускло освещённой гостиной, позволяя ночному ветерку из открытого окна ерошить его волосы.              Он не знал, как долго просидел там, прежде чем наконец услышал звук машущих крыльев. Одинокое перо мягко проплыло перед глазами, словно намеренно посланное ему в качестве знака. Чонсу потянулся и взял его, подушечками пальцев огладил до невозможности хрупкую текстуру — настолько тонкую, что она едва казалась реальной.              — Я вернулся!              Ли Джуён стоял на подоконнике, положив одну руку на раму окна. Лунный свет позади создавал сияние вокруг его фигуры, делая очертания слегка размытыми.              Он бросился в объятия Чонсу без колебаний. Чонсу инстинктивно вскинул руки, чтобы поймать его, и только сейчас заметил, насколько тело Джуёна было неестественно холодным — намного холоднее, чем должно быть.              — …Почему ты такой холодный? — хрипло спросил Чонсу, пытаясь согреть его своими объятиями.              — Снаружи очень сильный ветер. И возможно… — Джуён поднял голову, игриво подмигивая. — Хён поцелует меня, чтобы согреть?              — Хватит дурачится.              — Но я, в самом деле, замёрз…              Его голос был настолько тихим, что последнюю фразу унесло ветром.              По неизвестной причине Чонсу почувствовал укол печали в груди. Больше ничего не говоря, он крепче обнял Джуёна.       

***

      После той ночи Джуён никогда не упоминал аукцион вновь. Он просто проводил целые сутки дома — точнее, цеплялся за Чонсу весь день.              Будь то готовка, стирка или даже принятие Чонсу ванны: Джуён ждал за дверью. В конце концов, ему надоедало ждать снаружи, и он просто заходил.              Поначалу он настаивал, чтобы ночью они спали в одной комнате, говоря, что не может засыпать один. Но вскоре он пошёл дальше — забрался в кровать Чонсу и свернулся в его объятиях цепляющейся коалой.              — Джуён, что с тобой происходит? — однажды спросил Чонсу, не выдержав. Он не был против внезапной потребности Джуёна в близости — лишь беспокоился о причинах, которые могли за этим стоять.              Джуён лежал, раскинувшись на его груди, и делал глубокие вдохи, словно опьянённый его запахом. Затем он пробормотал:              — Ничего.              Чонсу нахмурился. Что-то определённо было не так. Он просто не мог понять, что именно.              Только как-то раз, выйдя из дома за продуктами, он наконец осознал, насколько всё было плохо.              По возвращении он обнаружил свернувшегося перед входной дверью Джуёна, обнимающего свои колени, и казалось, что он прождал так всё это время.              — Хён… Почему тебя не было так долго?..              Джуён поднял голову, его прекрасные глаза были полны обиды.              Чонсу колебался, потом бросил взгляд на часы — его не было всего час.              Он не стал спорить. Вместо этого потянулся и взъерошил мягкие волосы Джуёна, нежно поглаживая его по голове.              — Извини. Давай зайдём внутрь. На улице очень ветрено.              После того дня, возможно, из-за длительного пребывания на холоде, Джуён становился всё слабее и слабее. Он проводил большую часть времени лёжа в постели, слишком истощённый, чтобы двигаться. Чонсу хотел пригласить доктора, но Джуён отказался.              — Мне не нужен кто-то ещё… Только ты, хён.              Джуён лежал в постели, его голос был тише обычного, но в нём слышалось беспричинное упрямство.              — Сколько ещё ты собираешься вести себя как эгоист?! — Чонсу стоял у кровати, его губы были сжаты в тонкую линию, а глаза переполнены едва сдерживаемой злостью.              Джуён был удивлён. Он никогда не видел Чонсу таким раздражённым.              Чонсу со своей стороны понимал, что имел в виду Джуён. Злость его была вызвана не чужим поведением, а — собственной беспомощностью.              Он знал — с каждым днём Ли Джуён терял всё больше того, что делало его человеком.              Его кожа была такой бледной, почти прозрачной, тело ощущалось как лёд, и даже дыхание было настолько слабым, что никто бы не удивился, остановись оно однажды.              При таком раскладе какой доктор смог бы помочь?              Джуён закусил губу, его ресницы подрагивали, пока он с трудом выговаривал слова:              — Моя миссия выполнена… Но я не хочу возвращаться. Не хочу…              Его голос дрожал, крупные слёзы падали одна за другой, впитываясь тёмными пятнами в простыни.              — Я не хочу покидать тебя.              Сердце Чонсу сжалось.              До этого он никогда не видел, чтобы Джуён плакал.              Этот парень, который всегда улыбался, всегда цеплялся за него, чтобы получить поцелуй и объятие, теперь свернулся под одеялом, хныча, как потерянный ребёнок.              Чонсу не мог больше оставаться в стороне. Он притянул Джуёна к себе, крепко обнимая, пока его собственное зрение мутнело.              — Прости… — пробормотал он, слёзы падали на волосы Джуёна. — Мне не стоило злиться… Я тоже хочу остаться рядом с тобой.              Они сжимали друг друга в объятиях, долго плача, и никто из них не хотел уходить.       

***

      После этих событий на следующее утро они провели на редкость мирный день вдвоём.              Джуён был слишком слаб, поэтому Чонсу не стал уводить его далеко — просто расслабленная прогулка рука об руку до ближайшего парка.              В парке было небольшое искусственное озеро. Вода отражала ясное небо, и несколько опавших листьев скользили по поверхности, мягко покачиваясь на волнах.              Солнечный свет исходил теплом и согревал их.              Джуён опустился на скамейку, зевая, и прислонился к плечу Чонсу. Он лениво поймал руку Чонсу и играл с его пальцами, пребывая в хорошем настроении.              — Хён.              — Что?              — Сейчас мы выглядим совсем как обычная парочка, не так ли?              Чонсу не ответил. Он только сильнее сжал ладонь Джуёна в своей.              Джуён слабо улыбнулся. Его взгляд переместился на озеро вдалеке.              — Если бы только мы могли оставаться такими навсегда...              — Тогда давай останемся, — негромко сказал Чонсу.              — ...Хорошо.              Джуён больше ничего не говорил. Он лишь закрыл глаза и безмолвно впитывал в себя ощущение чужого тепла.       

***

      Той ночью, когда Чонсу проснулся, место рядом с ним было пустое.              Он инстинктивно выскочил из кровати, сердце его пропустило удар.              Зайдя в гостиную, он увидел Джуёна, стоящего у окна спиной к нему. Его крылья слегка трепетали; чистые белые перья казались почти прозрачными под светом луны.              Джуён всегда скрывал крылья в его присутствии. Чонсу неожиданно ощутил тревогу. Он шагнул вперёд и осторожно позвал:              —Джуён?              Джуён обернулся с улыбкой, глаза его сверкали в тусклом свете.              — Хён, ты не осквернишь меня? Осквернённый ангел... Никогда не сможет вернуться в рай.              Он посмотрел прямо на Чонсу, взгляд его был полон необузданной тоски и — глубокого, беспомощного отчаяния.              — Я не хочу уходить. Я хочу остаться с тобой. Хён, позволь мне остаться... Прошу?              У Чонсу перехватило дыхание. Он посмотрел на человека прямо перед собой и наконец кое-что понял.              Всё это время Джуён ждал его ответа.              Он хотел остаться. Не желал возвращаться назад.              И только ждал, чтобы Чонсу дал ему причину не уходить.              Чонсу склонился, отвечая поцелуем.              Он обхватил затылок Джуёна, притянув его к себе. Поцелуй вышел лихорадочным, отчаянным — безудержный голод, который подавлялся слишком долго. Он пожирал, преклонял, не оставлял места для отступления.              — Ммм... Хён... Чонсу-хён...              Когда их губы наконец разъединились, лицо Джуёна раскраснелось, дыхание стало урывистым, как будто его, утопающего, только что вытащили из воды.              Чонсу обхватил его лицо, пальцами скользнул по точёным чертам. Он похудел, некогда мягкие щёки заострились, кожа была холодной на ощупь.              — Ты больше никуда не уйдёшь.              Он поцеловал уголок губ Джуёна — и лишь почувствовал солоноватость.              Опустив взгляд, он встретился с глазами Джуёна, этими прекрасными глазами, теперь полными слёз, которые беспрестанно стекали по щекам.              Чонсу снова поцеловал его.              Они не останавливались, пока усталость окончательно не свалила их.              Джуён звал его по имени снова и снова, голос его охрип, пока Чонсу каждый раз отвечал без колебаний.       

***

      — Я люблю тебя, Ким Чонсу.              Где-то между сном и явью Чонсу показалось, будто он услышал голос Джуёна, тихий словно ветер — настолько невесомый, что, если бы он протянул руку, тот ускользнул бы сквозь пальцы.              Он с трудом открыл глаза, тело ныло от истощения. Складочка залегла меж его бровей, когда Чонсу попытался перевернуться и обнять человека рядом с собой...              Но всё, что он ощутил — только холодные простыни.              — ...Джуён?              Тишина.              Его сердце сжалось.              Полностью скинув пелену сна, он резко сел, оглядывая тёмную комнату. Но место рядом с ним было пустое. Не было ни фигуры в окне, ни одежды, небрежно валявшейся на полу.              Даже ощущение его присутствия испарилось.              На груди Чонсу залёг камень, дыхание стало неровным. А затем — что-то коснулось тыльной стороны его руки.              Одинокое чёрное перо.              Оно соскользнуло на простыни, до сих пор неся в себе последние крупицы тепла.              Чонсу застыл.              Его пальцы дрожали, когда он поднял его и осторожно сжал, почти боясь, что перо исчезнет, если он приложит чуть больше усилий.              — ...Ты до сих пор здесь, не так ли?              Лёгкий ветерок пронёсся по комнате. Чонсу ослабил хватку, позволяя перу свободно выскользнуть.              Оно поднялось вверх, едва дотронувшись до его губ, прежде чем ветер окончательно унёс перо прочь.