Расширенный курс зельеварения

Коридор тянулся серым, спокойным туннелем. Камень еще держал на себе холод ночного воздуха, но после Астрономической башни это казалось почти теплом. Вероника спускалась по лестнице медленно, осторожно, словно каждый шаг измерял роящиеся в голове мысли. Первое, что она решила – нужно вернуть книгу с его записями обратно в кабинет. Конечно, маловероятно, что кто-то заметит ее отсутствие, но на всякий случай рисковать не стоит. Тем более что ее содержимое девушка выучила чуть ли не на память. А также стоит посмотреть другие книги, свитки и пергаменты. Ведь она просмотрела далеко не все, что могло бы дать какой-то ответ, подсказку или намек. Вероника спустилась еще по одной лестнице вниз. Ее плечи немного сжались от беспокойства. Сегодня она изучила еще одно заклинание – Асцендио. А теперь нужно выбрать новое для ознакомления. Но какое будет следующим? Девушка перебирала их мысленно, как бисер: Секция о боевой магии? Или трансфигурация? Может, что-то из энергетических. Она даже поморщилась. Нет. Там все тяжело... Но ведь я выучила много. Очень много. Хотя… достаточно ли? Эта мысль легла на сердце неприятным весом. А вдруг я не здам теорию? Шаги стали медленнее. Башни уже не было позади, а ощущение, что она падает с нее, еще держалось. Конечно, такие мысли появлялись у нее и раньше. Сначала – она отвергала их, и это ей удавалось удивительно успешно. Книги, пергаменты, бесконечные часы в библиотеке, а также непрерывные проверки прочитанного от Гермионы, делали свое дело. Но как говорится: "чем дальше в лес, тем больше дров". Привыкнув к невероятному темпу подготовки к экзамену, Вероника начала задумываться. Достаточно ли она выучит. Достаточно ли запомнит. Достаточно ли она прикладывает усилий. И потому эта нестерпимо ядовитая мысль снова проникла в ее голову. А если я не сдам... Что тогда? Устроиться на работу к Фреду и Джорджу в лавку? Они шутят, конечно, и действительно ее ждали бы. И она уверена – соскучиться они ей точно не дадут. Но… Она стиснула зубы. Нет. Это не то. Это не то, ради чего я здесь. Оставался другой вариант, который она прокручивала в голове несколько раз – магловидение... Даже сама мысль заставила ее тихо выдохнуть смех и мысленно закатить глаза. Нет. Это смешно. После трех месяцев недосыпания, ежедневного пользования маховика времени, вечного чтения и ведер кофе, а также настойчивого упрямства в том, что именно защита была ее целью – сдаться и просить... директора о том, чтобы он разрешил остаться хоть на магловидение... действительно смешно. Она подняла голову, вдохнула поглубже. Сдать. Я должна сдать. Любой ценой. И доказать ему, что я не собираюсь отступать. Что я не из тех, кто отказывается на полпути. Пол года. Только полгода. В режиме "бессмертный". Я могу. Я должна. Два месяца уже позади. Осталось четыре. И тогда можно будет с легкостью выдохнуть в своем кабинете. И когда сдам… Она вообразила море. Волны, теплый ветер. Джинни смеется и собирает ракушки. Гермиону с книгой, но в купальнике как компромисс. И решила: они уедут втроем. Чисто девушки. Куда-нибудь далеко. Солнце, песок, отдых. Просто… отдохнуть. Наконец-то позволить себе отдохнуть. И улыбка, маленькая почти незаметная, коснулась уголка губ. Вероника уже хотела повернуть за очередной поворот и как раз в этот момент она увидела дверь, по левую сторону от себя. Полуоткрытая. Тень от нее падала на пол неровной полоской. Ее это не удивило, ведь сейчас идет ремонт, а магия по-прежнему – нестабильна, поэтому в замке часто бывают всевозможные непонятные ситуации, и открытая дверь – наиболее безопасный фактор. Она уже почти прошла мимо нее, как вдруг из нее раздался звук: резкий, короткий, словно кто-то задел что-то или толкнул. После этого еще один – более тихий, более быстрый, похожий на шорох ткани. Вероника остановилась. Ее слух обострился. Поздно. Кто это может быть? Студент? Все давно в спальнях… Профессор? Но почему так странно? Она шагнула ближе и тогда это почувствовала. Кулон на шее внезапно стал холодным – не ледяным, а словно "чужим". Как будто кто-то коснулся его с другой стороны. Она медленно подняла руку. Пальцы легли на ручку двери. Холод усилился. Сердце ускорило свой темп. Предыдущие два раза он так резко похолодел из-за опасности, именно тогда, когда на ее жизнь были совершены нападения. Но на этот раз...холод был каким-то другим. Будто "приглушенным" и знакомым... Вероника открыла дверь пошире и заглянула внутрь. Тусклый свет старой лампы проливался на стол и кусок пола. И он... Северус. Ее сердце с громким стуком упало где-то до пят. Дыхание стало глубже, в улыбка сама приклеилась к ее лицу. Он стоял у стола, руки опущены, фигура ровная, словно высеченная. Ничего не делал, просто стоял. Наверное, что-то тщательно обдумывал. И через несколько секунд повернулся. Его лицо было слишком спокойным, слишком застывшим. -Профессор? — прошептала она, немного виновато, -Я… услышала шум… и подумала... Он посмотрел на нее. И этот взгляд не походил ни на один, который она видела до сих пор. Не злость. Не раздражение. Даже не усталость. Просто… пустота. Чёрный покой. Холод, который не двигался. Вероника почувствовала, как что-то чуть соскользнуло внутри нее – мелкий, острый страх. -Вы… в порядке? — тихо спросила она. Он словно не слышал. А потом его голос – ровный, плоский, без тени эмоций – вырезал пространство между ними: -Ты. Мне. Неинтересна. Она замерла. Словно невидимая рука сжала ее грудь. -Ты никто.— сказал он тем же бесцветным, ровным тоном. Как будто читает сухой отчет. Как будто это – факт. Она вдохнула резко, воздух стал тяжелым. -Вы не имеете это в виду... — прошептала, словно сама к себе. Он сделал шаг. Совершенно плавный. Едва слышен. -Ты раздражаешь меня. Каждый твой взгляд, каждое твое слово – это дешевый маскарад, который мне противен. В ее глазах что-то дрогнуло. И не только в глазах. Казалось, кто-то выбил воздух из груди одним толчком. Он продолжил, не меняя тона, не повышая голоса – и от этого было в десять раз больнее: -Твой флирт – это нелепая попытка потакать собственным фантазиям. Фантазиям, которые НИКОГДА не сбудутся. Сердце – треснуло. Тихо. Без шума. Но от этого еще ужаснее. Горло сжало так, что тяжело было вдохнуть. Это был не тот Северус Снейп, которого она знала. Да, конечно – он ее ненавидит. И показывает это всякий раз. Словами, тоном голоса, жестами и взором. Все в нем говорило о его нежелании видеть ее в его школе. Однако раньше он был другой. Иногда в его глазах пролетало немного что-то инное. На секунду. Тень...но все же. Но сейчас... сейчас это совсем другое. Он режет словами, взглядом и тоном голоса будто бы хочет уничтожить ее здесь на месте. -Профессор… — ее голос захрипел. -Ты никогда не займешь место Лили, — добавил он почти мягко, но это «мягко» было холоднее льда, -Ты даже близко не стоишь. Она шагнула назад. Земля под ногами стала ненадежной. Он наклонил голову, глаза блеснули мертвым светом: -А больше всего, меня смешит твое убеждение, что ты появилась в нашем мире… из-за меня. Как будто я мог бы захотеть, чтобы ТАКОЕ… возникло рядом. Ее грудь сжалась так сильно, что она едва вдохнула. Казалось еще одно слово в таком тоне и она задохнется. На месте. Было так больно... будто кто-то невидимый пронзил ее сердце ножом насквозь. Вероника опустила взгляд, чтобы просто не видеть ни его холодного взгляда, ни лицо, говорившее, что он не просто ее ненавидит, что он испытывает отвращение к ней. И это было невыносимо. Это было не просто больно. Лучше бы он ее убил на месте, чем говорил это все....Всё это слушать, видеть этот взгляд...и чувствовать, что он говорит правду...хотелось провалиться сквозь землю. Скрыться из этой комнаты. Исчезнуть с планеты. Вырвать из груди сердце, которое так любит его. Вероника даже не сразу это заметила. Хотя ее глаза были открыты – но в них была тьма. Она будто видела все, но и не видела ничего одновременно. Однако... тень у его ног... поплыла. Она была неправильна, не такая, как должна быть. Дрожала, как разлитые чернила. Двигалась не вместе с ним – а немного словно заполняя его контуры. Холод прошелся по ее плечам. Так двигается только… Она резко подняла голову. -Богарт… — прошептала она, наконец понимая. Но облегчения Вероника не ощутила. Боль не отступила, острая и жгучая. Но теперь… она знала. Это не его голос. Это не его слова. Это... не его правда. Ее колени чуть не подломились, но она выдохнула – медленно, и наконец твердо взяла палочку. -Ридикулус. Богарт вздрогнул, его лицо на секунду перекосилось – и он исчез в клубке чёрного дыма, отступая назад в старый шкаф, стоявший у стены. Вероника даже не захлопнула дверь, просто выскочила в коридор, будто воздух там был спасительнее, чем в этой запыленной комнате. Шаги громко раздавались по камню, но она их почти не слышала. В голове стояло одно: его голос. Спокойный… ровный… почти кроток в своем безразличии. Гораздо страшнее, чем если бы он кричал. Ты никто. Ты раздражаешь меня. Ты не займешь место Лили. Она уже понимала – это был богарт. Это не был он. Это была иллюзия, созданная по ее страхам. Но эти слова… они упали внутрь нее как камни в воду. Тяжелые, холодные, с тупым болезненным эхом, от которого сжималась грудная клетка. Она шла быстро, слишком быстро, пытаясь вырваться из-под тени этих слов, но они следовали за ней, словно все еще произносились рядом, у самого уха. Вероника резко остановилась посреди коридора, оперлась ладонью о холодную стену и глубоко вдохнула, как после удара. Да… это был богарт… БОГАРТ! Это все неправда. Но почему все еще так болит? Она закрыла глаза – и силой извлекла из памяти другое: настоящего Снейпа. Того, кто смотрит резко, как ножом режет. Но во взгляде – жизнь. Гнев, раздражение, сдерживаемая эмоция, возмущение. Того, кто каждый раз отступает, но никогда не убегает. Того, кто мог бы просто выгнать ее из замка — и не сделал этого. Того, кто заканчивает разговор, когда не знает, что сказать. Того, кто хмурится, когда действительно слушает. Между ними есть что-то. Нить, не имеющая названия. Напряжение, которое невозможно не почувствовать. Факт, который нельзя игнорировать. Она медленно оттолкнулась от стены и выпрямилась. Легче. Немного. Не полностью – но достаточно, чтобы снова дышать. Боль еще жила в груди – тупая, глухая, как мучительный отголосок того голоса, этих фраз. Но теперь она знала, что именно это и было слабым местом, которое богарт поддел. Не реальностью. Страхом. Вероника вдохнула еще раз, глубже, и двинулась дальше по длинному коридору к гриффиндорской башне. Шаги уже не были такими хаотичными – более уверенными. И с каждым шагом мучительное эхо слов успокаивалось, затихало… но не исчезло полностью. Она еще почувствует этот укол – и завтра, и послезавтра. Но она уже знала: настоящий он другой. И именно эта мысль странно, абсурдно, глупо… согревала. Вероника остановилась перед большой овальной рамой, вдохнула… и уже открыла рот, чтобы сказать пароль, подняла взгляд и заметила, что холст пуст. Впервые с тех пор, как она живет в замке - картина пуста. Полная Дама не сидела в своем кресле, не хваталась за жемчуг, не смотрела оценивающе, не жестикулировала. Просто… пустое просторное полотно с тяжелым бархатным занавесом позади. Девушка застыла. Сердце еще болело. Грудь еще сжимала. Коленки до сих пор немного шатались от того, с какой скоростью она шла сюда, чтобы просто попасть в свою комнату. И вот теперь – еще и это. -Прекрасно… — выдохнула она чуть слышно, даже не с раздражением, а с тихим, истощенным смехом. Что еще остается? Будто весь день издевается над ней. Она коснулась холодной золотой рамы. И на мгновение… ее накрыла волна. Такая же, как в кабинете: короткая, острая. Как будто снова слышно: «Ты никто». Вероника встряхнула головой, резко, словно хотела выбить эти слова из черепа. -Дыши… Просто дыши… — прошептала сама себе. Стена была холодная, пальцы дрожали. А ей нужно было тепло. Реальное. Физическое. Что-то, что растопит этот узел в груди. И тогда пришла мысль, простая, приземленная, почти спасительная – пойти за чаем на кухню к эльфам. В гриффиндорской гостиной она все равно не переночует. А вот эльфы… эльфы всегда рядом. Всегда милые, кроткие, и что важно, не задают лишних вопросов. Вероника спустилась по лестнице вниз, и с каждым шагом темнота коридоров становилась не такой удручающей. Запах кухни ударил в нос еще до того, как она вошла туда. Открыв дверь, она сразу увидела, как маленькие фигуры засуетились. И девушка не успев произнести ни слова, уже держала в руках чашку чая – крепкого, горячего, с тем количеством меда, которое она любит. -Спасибо… — прошептала она. Эльфы улыбнулись, но не приближались. Чувствовали ее состояние. И это было хорошо. Она села на низенькой скамье, обхватив чашку пальцами. Тепло проникало в ладоши, расходясь ввысь, успокаивая. Первые глотки были почти болезненными – горло до сих пор сжималось от сдержанного плача, которого она так и не позволила себе. Прошло несколько минут, пока она наконец выдохнула с облегчением. Немного. Не полностью. Но хотя бы могла дышать. -Это был богарт… — прошептала она в чашку. Надо было это повторить еще раз. Она сидела дольше, чем планировала. Просто грела руки, слушала тихой звон эльфовых кастрюль и старалась сделать каждый глоток как якорь в реальность. И когда чай закончился, она поставила чашку на край стола, поклонилась эльфам и тихо вышла. Коридор был тихий, затянут длинными тенями от фонарей. Время было довольно позднее. Вероника шла быстро, но ее шаги звучали слишком громко – и в тишине она чувствовала себя почти нарушителем. И только она хотела свернуть лестницу, как услышала еще одни шаги. Ровние, точные шаги... Она подняла голову и замерла. Северус вынырнул из темноты так, словно она сама его придумала. Руки скрещены за спиной. Взгляд – чёрный, резкий, отточенный до ледяного лезвия. Сердце пропустило лишний удар. Не от страха – от внезапности. Она почувствовала, как пространство вокруг сжалось, будто сам коридор признал его появление. Он был слишком реален, слишком близок. Северус остановился перед ней. Без малейшей эмоции. Холоднее, чем когда-либо. -Мисс Нокс, вы с ума сошли? — его голос был низким, тихим, но надрывно сдержанным, -Ходить по коридорам в это время… Это уже не глупость. Это провокация. Вероника улыбнулась – мягко, невинно, хотя внутри что-то больно сжалось. -Простите, Профессор… я не смогла попасть в гостиную. Полной Дамы не было на портрете. Дверь не открылась… Он даже не повел бровью. -И это, по-вашему, оправдывает безответственность? -Ну-у… нет… — она вдохнула спокойно, но с искрой, -Но если честно, я не расстроена. Если бы Дама была на месте, я бы не встретила… такого интересного собеседника. Он взглянул на нее так, словно это слово «интересный» – было личным оскорблением. -Сохраните ваши… попытки лести для кого-то, кто в них будет нуждаться, — голос стал на тон ниже, резче, опаснее, чем когда-либо. Вот так. Удар. Вероника почувствовала его физически – как холодный воздух, резко ворвавшийся в легкие. Но в то же время удовольствие. Потому что это была реакция. Подлинная. -А вы не нуждаетесь? — она сказала это почти шепотом, чувствуя, как напряжение между ними загустело. Шаг – и уже не будет пути назад. -Нуждаюсь только в тишине от вашего навязчивого присутствия. — с ядом в голосе, слишком остро, будто он перерезает дистанцию между ними на куски. -Оу… — она на мгновение опустила взгляд, будто эти слова действительно резанули по живому, а потом медленно подняла глаза: тепло, мягко, вопреки всему, -Тогда странно, — тихо сказала она, -Потому что вы реагируете на меня так, будто я мешаю вам больше, чем должна, — звучало это как не обвинение, не флирт и не вызов. А как наблюдение. Пауза. Она смотрела. Внимательно. Северус напрягся всем телом – буквально на долю секунды. Но этого было достаточно, чтобы она это заметила. -Излишняя самоуверенность – свойственная черта маглов, не знающих страха. -Я не боюсь вас, — ответила Вероника. -А зря. Он шагнул вперед. Настолько близко, что свет фонаря упал на его лицо, и глаза его блеснули холодом. Она почувствовала тепло его присутствия. Запах снадобья, чего-то тяжелого и опасности. Сердце ударило быстрее. -Если вы еще раз появитесь в коридорах ночью – я лично позабочусь, чтобы вы больше не имели возможности разгуливать по Хогвартсу, когда вам вздумается. -Вы меня замкнете? — Вероника прищурилась, -В башне или… в вашем кабинете? — она сказала это намеренно, будто шагнула еще ближе к границе. Северус даже не моргнул. Просто смотрел на нее – долго, ровно, почти приговорно. -Вы меня утомляете, — холодно, раздробляя что-то в ней. Она сделала чуть слышный вдох. И мысль о богарте проскользнула снова в голову. Сердце неприятно заболело, но она все равно улыбнулась. -А я себе думала… что хоть немного вам интересна. -Вы проблема. -Для кого? — шепотом спросила она. -Для порядка. Она внимательно посмотрела на него. Слишком внимательно. И едва заметно улыбнулась, как будто что-то для себя решила. Порядок. Вот как он это называет. Не чувство. Не слабость. Нарушение его порядка. Значит...я нарушаю его порядок. Это очень хорошо... Северус это заметил. И потому резко произнес, будто не позволяя развиваться ее мыслям дальше: -Идите в башню. Сейчас же. -А если Дамы нет? -Мне безразлично. Будете ждать. Она проглотила воздух. -Спокойной ночи, Профессор... — мягко, но с ноткой игривости в голосе, -Спасибо за то, что… нашли время для «проблемы». Снейп не ответил. Даже не посмотрел. Лишь мантия резко скользнула в сторону, когда он ушел. Быстрее, чем нужно. И от этого на ее лице снова появилась маленькая улыбка, которой он уже не видел. Мантия исчезла за поворотом, и коридор снова стал пустым – холодным, каменным, как до его появления. Вероника еще несколько секунд стояла неподвижно, прислонив ладони к стене, словно боялась, что если двинется – что-то внутри не выдержит. Ей не было страшно. И это удивило ее саму. Было больно – да. Неприятно. Глухо. Как будто кто-то нажал пальцем в место, которое она давно старалась не прикасаться. Но это был не ужас. И не обида. Вероника медленно выдохнула. Он злой, – подумала она трезво, -И не просто злой. Не просто неприязненный. Он защищается. Это осознание пришло не как радость и не как победа – скорее как факт, нуждавшийся в осторожности. Она прокрутила в голове каждое его движение, каждую паузу, каждый момент, где он мог просто отмахнуться – и не сделал этого. Все же... он остановился. Подошел ближе. Говорил дольше, чем было нужно. И самое главное – он среагировал. Когда она сказала спокойно, о том, что она мешает ему больше, чем должна. И тогда он напрягся. Едва заметно. Но она это увидела. Он не безразличен. Не в том смысле, что заставляет сердце колотиться. И не в том, что у него есть чувства к ней. А в том, что он заставляет контролировать себя еще более жестко. Чтобы никаких чувств не появилось вообще. И это было… тревожно. Вероника проглотила воздух. Она знала, что играет с тем, кто не привык проигрывать. И не привык, чтобы его границы проверяли, тем более без страха. Он назвал ее проблемой – для порядка. И в этой фразе было больше правды, чем он хотел признать. Она едва улыбнулась – не дерзко, не победно. Скорее, задумчиво. Так улыбаются люди, вдруг понимающие правила игры… и то, что отступать уже поздно. Потому что, этот вечер показал главное: если он становится еще строже… …значит, она действительно может коснуться чего-нибудь важного. Вероника оттолкнулась от стены, выпрямилась и двинулась дальше по коридору. Выручай Комната отвечала на ее мысли именно так, как она хотела. Единственное, чего она сейчас желала: спрятаться… побыть в одиночестве… забыть эти глаза… или наоборот? Сама не знала. Дверь открылась. Внутри – тишина. Мягкие одеяла, теплый свет. Небольшая комната, которая выглядела как ее бывшая спальня с детства. Безопасно. Слишком безопасно. Вероника вошла внутрь и захлопнула дверь за собой. Присела на край кровати, схватила подушку и прижала к груди. Минуту-две просто сидела с закрытыми глазами, пока сердце немного не успокоилось. Она коснулась пальцами губ, словно проверяя, осталась ли там хоть тень от той улыбки, которую он так ненавидел. -Теперь все будет по-другому… впервые эта игра стала настоящей. И, вопреки здравому смыслу, она знала: она не хочет останавливаться. Северус Снейп Он шел молча. Ровно. Слишком ровно. Шаг за шагом – отмеренно, без спешки, хотя внутри все было напряжено, словно натянутая струна. Это была старая привычка: не разрешать ничему вырываться наружу. Даже тогда, когда хотелось сорваться. Глупость. Недопустимая сцена. Недопустимая задержка. Недопустимый разговор. Он не должен был останавливаться. Не должен был вступать в разговор. Не должен был позволять ей говорить больше двух фраз. И, тем более, не должен был снова слышать интонации, в которых не было страха. Идиотка. Она снова смотрит так, будто не замечает предупреждений. Он ясно, безупречно, без эмоций поставил ее на место. Холодно. Жестко. Именно так, как нужно. И все же… Она не испугалась. Это было неправильно. Люди всегда боятся – раньше или позже. Особенно после такого тона. Особенно после таких слов. А она – нет. Он сжал челюсть сильнее. Раздражал не ее флирт. Раздражало отсутствие реакции, которой он ожидал. Это не было новым – и все же каждый раз резало сильнее. Он дал ей понять с первого дня: она здесь лишняя. Несвоевременная. Навязана Альбусом, как очередная «нравственная возможность», в которой он не просил и не нуждался. Она должна была сломаться. Или уйти. Или хотя бы стать тихой. Незаметной. Удобной. Но она – улыбается, как будто его слова –это просто шум. Это раздражало больше всего. Он мысленно вернулся к ее фразе. Не той, что звучала как флирт. Не той, что можно было обесценить. А той – спокойной: «Вы реагируете на меня так, будто я мешаю вам больше, чем должна.» Это звучало как наблюдение. Не вызов. Она не пыталась ударить. Она словно это увидела. -Абсурд, — подумал он резко. Он реагирует не на нее. Он реагирует на нарушения. На хаос. На то, что не вписывается в структуру. Она переменная. Непредсказуема, и потому опасна. Северус резко остановился у поворота лестницы, заставив себя вдохнуть медленнее. И в его голове – против воли всплыло ее лицо в момент, когда он сказал: «Для порядка.» И ее реакция. Это внимательный взгляд. И улыбка. Не победоносная. Не флиртующая. Улыбка человека, который что-то понял. Это было недопустимо. Он не должен был позволять, чтобы его читали. Северус резко отверг эту мысль, словно ядовитый ингредиент в зелье. Это ничего не значит. Она просто еще один человек, который неправильно интерпретирует жесткость как значимость. Она не интересна. Она – шум. Она – временная. Еще потерпеть меньше месяца. Она провалит тесты и уйдет. Ее отсутствие возобновит порядок. Ее исчезновение закроет лишнюю переменную. Ее поражение – логический конец ошибки Альбуса. Он не чувствует ничего, кроме раздражения. И именно поэтому так свирепствует когда… …когда ее улыбка в который раз за последние несколько дней вспыхнула в его голове снова. Без разрешения. Без логики. Без причины. Теплая. Спокойная. Искренняя. Совершенно недопустимая. Северус резко остановился у двери, и его пальцы на миг повисли над ручкой. Он с силой вытесняет этот образ, как воспоминание, которое не имеет права существовать. -Хватит, — прошептал он сам себе, открыл дверь кабинета и закрыл ее резко, отсекая коридор, ночь и ее присутствие. Он не думает о ней. Он не чувствует к ней ничего. Он только исправляет ошибку. И сделает все, чтобы порядок был возобновлен. Даже если для этого придется стать холоднее, чем когда-либо раньше. Если он этого не сделает — эта улыбка появится снова, и не только на ее лице, но и в его мыслях. А этого допустить нельзя. Вероника Нокс Вероника сидела в библиотеке, не двигаясь уже несколько часов. Перед ней – целый бастион из книг: старые учебники по зельеварению, фолианты с обгоревшими краями, тонкие сборники дуэльных практик и один особо потертый том с примечанием на форзаце: «Использовать с осторожностью. Побочные эффекты не всегда очевидны». Она водила пальцем по строчкам, медленно, сосредоточенно. Не придающие силы зелья – а открывающие доступ к ней… -Фокусировочные эликсиры, — прошептала себе под нос, -Усиливают канал, но не компенсируют слабость. Вероника сделала заметку. Зачеркнула. И снова записала что-то. Перо скрипело, чернила ложились неровно – пальцы уже немного устали. Потом было зелье выносливости. То, что позволяет держать концентрацию дольше, чем это допустимо. Не для силы. Для продолжительности боя. Опасны при чрезмерном использовании. Возможны побочные эффекты: дрожь, разрыв фокуса, эмоциональная нестабильность. Также ее интересовало то, что: не омрачает ум, не отнимает контроль, не делает магию грубой. Зелья, которые не заменяют мастерство, а подчеркивают его. Она нашла раздел: «Преддуэльные смеси. Использовались аврорами второго эшелона». Там присутствовали снадобья для: ускорения реакции, очищения магического канала, стабилизации эмоций под давлением. Вероника читала медленно, несколько раз возвращаясь в один и тот же абзац. Сравнивала. Сопоставляла. На полях появились мелкие пометки: "полезно только при полном контроле", "не совмещать с двойной фокусной техникой", "может дать преимущество, но не прощает ошибок". В какой-то момент она откинулась на спинку стула и закрыла глаза. В голове – не тексты. А движения. Потоки. Две палочки. Синхронизация. То, как она будет отрабатывать эту магию своими двумя волшебными палочками. Как и все заклинания. Потому что, как показала практика, на деле эти палочки работают по разному. Вероника снова склонилась над страницами. Перо коснулось бумаги, и в ту же секунду она услышала знакомый голос: -Ты здесь, — сказал Гарри, останавливаясь напротив и опираясь ладонью на край стола, -Я так и знал. Вероника подняла взгляд, усмехнулась уголком губ. -Это прозвучало как обвинение. -Да нет, — он тихо засмеялся, -Скорее как факт. -Как ты? — спросила Вероника. -Нормально, — пожал плечами, и добавил, -Сегодня мы с Роном официально взяли выходной. Вероника отложила перо. -Официально? -Абсолютно, — серьезно закивал он, -Утром мы долго валялись в постелях, потом Рон заявил, что это «восстановление после нравственной усталости». Я встал… ну… минут сорок назад. -Впечатляет, — она спрятала улыбку, -И какие планы у таких серьезных людей? -После обеда хотим полетать на метлах. Просто так. Без тренировок, без матчей. Тебе тоже не помешает немного побыть во дворе. Если хочешь, можешь и к нам прийти. Вероника вздохнула и машинально закивала в сторону книг. -После обеда мы с Гермионой должны учить новое заклинание. Она хочет отработать его в действии, а не только в теории. -Ожидаемо, — с улыбкой ответил Гарри, -Гермиона и «в действии» – неразлучная пара. Она задумалась, взгляд скользнул по строчкам, но мыслями она уже была не здесь. -Хотя… – медленно продолжила Вероника, -Это ведь не обязательно делать в закрытом помещении. Можем устроить это во дворе, — она улыбнулась открыто, -Мы с Гермионой придем. -Прекрасно, — Гарри выглядел довольным, -Рон будет рад. Он считает, что на улице знания лучше усваиваются. Особенно если есть возможность параллельно ничего не делать. -Передай ему, что Гермиона это услышит, -сухо сказала Вероника. -О, я не столь смел, — он засмеялся. -Не придумывай, Поттер. -Я умею, — усмехнулся он. Вероника еще несколько секунд смотрела в книгу, но взгляд скользил мимо строчек. Мысль, крутившаяся где-то на краю сознания, вдруг приобрела четкие очертания. -Гарри… — тише сказала она, -Можно тебя кое о чем спросить? Он поднял брови. -Конечно. Она мгновение колебалась, будто взвешивала, стоит ли это выносить вслух. -Ты учился окклюменции, правда? На пятом курсе. С… профессором Снейпом. Имя прозвучало между ними почти физически ощутимо. Гарри едва скривился, но кивнул. -Да. Ну… "учился" – громко сказано. Это было скорее… болезненное знакомство с понятием. Уголок ее губ дернулся. -Я понимаю. Но ты знаешь основы. Как закрывать свой разум. Как не пускать внутрь. И… как пробовать проникать в чужой. Он внимательнее посмотрел на нее. -Зачем тебе? -Потому что это полезно, — спокойно ответила она, -И опасно не уметь. Гермиона в теории понимает принципы, но практики у нее почти нет. А ты… ты хоть проходил это. Даже если результаты тогда были, мягко говоря, неидеальны. Гарри вздохнул, провел рукой по волосам. -Неидеальные – это очень дипломатично. Снейп сказал бы «катастрофические». -Может быть, — тихо согласилась она, -Но "катастрофа" все равно лучше, чем полная пустота. Я не прошу чуда. Только азы. Если ты не против. Он на мгновение задумался, его взгляд скользнул в окно, где сквозь стекло пробивался солнечный свет. -Это… непросто. И не очень приятно, — медленно сказал он, -Но ты права. Уметь закрывать свой разум – это важно. Особенно здесь. Он снова взглянул на нее, уже серьезно. -Я не мастер. Но показать, с чего начинать… попытаться научить держать защиту… думаю, смогу. Если ты готова к тому, что это будет не как на уроке волшебства, а скорее как тренировка нервов. Вероника чуть усмехнулась. -После всего, что я уже пережила, меня сложно испугать тренировкой. -Тогда договорились, — кивнул Гарри, -Начнём с простого. Объясню, как Снейп заставлял концентрироваться. И как не позволять эмоциям быть открытыми дверями. Она опустила взгляд на книгу, но в глазах появился тот же внимательный, собранный огонек. -Спасибо, Гарри. Это для меня действительно важно. -Давай так. Завтра я тебя найду. После обеда или после ужина, когда получится. Не в библиотеке – для этого лучше уединенное место, где ничто не давит на голову, — он едва улыбнулся, -И начнём с самого простого. Без атак, без вторжений. Просто научишься… закрывать дверь. А потом подумаем, как их открывать. И не забудь: после обеда – двор. Мы будем в небе, а вы – на земле. -Временно, — чуть слышно сказала Вероника. -Что? -Ничего, — она спрятала улыбку и снова взяла перо, -Иди, Гарри. Ваш «выходной» сам себя не проведет. И когда Поттер исчез между стеллажами, библиотека снова вернулась в тишину – но уже теплее, чем раньше. Вероника еще некоторое время сидела в библиотеке, но уже не читала. Перо лежало на пергаменте, чернила подсыхали, а мысли ходили кругами. Она медленно сложила пергаменты, осторожно выровняла стопку книг, будто порядок на столе мог навести порядок в голове. Потом поднялась и двинулась между стеллажами, к выходу. Коридоры Хогвартса встретили ее мягким весенним светом. Камень был теплее, чем на прошлой неделе, и даже воздух казался легче. Она свернула за угол и почти врезалась в знакомую фигуру. -Вероника! — Гермиона Грейнджер стояла с большим старинным томом в руках и явно куда-то спешила, -Я как раз тебя ищу. Ты уже свободна? -Да. Я думала зайти к тебе в комнату. -Прекрасно, — и Гермиона перешла к делу, -Я нашла еще один источник для заклинания. Там другая формула, но более стабильная. Думаю, на открытом пространстве будет безопаснее. -Гарри сказал то же самое, — кивнула Вероника, -Двор. Гермиона приподняла брови. -Гарри? -Они с Роном устроили себе «официальный выходной», — объяснила Вероника. -Это звучит опасно, — серьезно заметила Гермиона, -Но ладно. Мы переживем. Вероника и Гермиона медленно шли по двору, обходя солнечные пятна на траве. Под старым раскидистым деревом, где тень ложилась ровно и прохладно, стояла лавочка — немного потертая, с выглаженными краями. Именно ее они и выбрали. Гермиона села первой, устроив на коленях большой, старый том с пожелтевшими страницами. Вероника опустилась рядом, вытащила из сумочки невидимого расширения свой блокнот, где она записывала самое основное. -Хорошо, — сказала Гермиона, переворачивая страницу, -"Арресто Моментум". Очень полезное заклинание, и, честно говоря, немного недооцененое. Грейнджер подняла взгляд, словно проверяя, слушает ли Вероника. Она уже держала перо наготове. -Формально оно принадлежит к амортизирующему волшебству, — продолжила Гермиона, -Его основная функция – замедлять или останавливать падение объекта. Не резко, а… — она на мгновение задумалась, -…корректно. Магия будто «подхватывает» движение и гасит его силу. Вероника кивнула, быстро записывая. -В Хогвартсе его преподают на Заклинаниях, обычно в контексте спортивных волшебств, — Гермиона едва улыбнулась, -Его часто накладывают на квоффлы, чтобы они не травмировали игроков во время резких маневров или падений. Но на самом деле область применения значительно шире. Она осторожно постучала пальцем по строчке в книге. -Относительно происхождения. Англо-французское arester – «останавливать», «приводить в состояние покоя». А латинское momentum – это не просто «момент». Это импульс. Сила движения. То есть буквально – «останови импульс». Гермиона посмотрела на Веронику с знакомым блеском в глазах. -Поэтому интонация здесь критически важна. Если произнести заклинание резко – объект может зависнуть слишком жестко, словно врезавшись в невидимую стену. А правильное исполнение дает плавное торможение. Почти как скольжение воздухом. Ветер слегка пошевелил страницы, и тень листьев пробежала по их рукам. -Еще одна деталь, — добавила Гермиона потише, -Это заклинание хорошо реагирует на концентрацию. Маг должен представлять не саму остановку, а исчезновение силы падения. Словно ты забираешь у объекта желание лететь вниз. Вероника подняла взгляд от записей, едва улыбнувшись. -То есть не «стой», а «больше не падай»? -Вот именно, — довольно кивнула Гермиона, -Магия очень любит точность мысли. Грейнджер закрыла том, положив на него ладонь, словно ставила точку в теории. -Хорошо, — сказала она уже практичнее, -Теперь посмотрим, как это работает. Она наклонилась, подобрала из-под скамьи небольшой камешок – обычный, серо-коричневый, ничем не примечательный. Повернувшись к Веронике, протянула его ей на ладони. -Брось вверх. Не слишком высоко. Нам важен сам момент падения. Вероника встала со скамейки, отступила на шаг, взвесила камешек в пальцах и легко подбросила его в воздух. Он взлетел дугой, на миг завис в верхней точке и начал падать. В этот момент Гермиона подняла свою волшебнуюю палочку. -Аррест Моментум, — четко, спокойно произнесла она. Голос был ровный, без резкости, почти мягкий. Падение камешка вдруг изменилось. Не остановилось резко – нет. Он словно потерял вес. Его движение замедлилось, словно воздух вокруг стал более густым, тягучим. Камешок опускался медленно, плавно, описывая едва заметную спираль, словно срывающийся с ветки листок в конце весны. Он коснулся травы почти бесшумно. Гермиона опустила палочку и позволила себе короткую довольную улыбку. -Вот так и должно выглядеть правильное исполнение, — сказала она, -Никакого удара. Никакого резкого торможения. Магия просто… забрала у него импульс. Она кивнула в сторону камешка. -Если бы я вложила в заклинание больше напора или неправильно представила процесс, он мог бы зависнуть в воздухе или упасть отрывочно, будто его кто толкает рывками. Это типичная ошибка. Гермиона повернулась к лавочке, снова открыла книгу, но взгляд ее был устремлен на Веронику. -Теперь твоя очередь. Но прежде чем пробовать… — она немного наклонила голову, -Представь, что ты не останавливаешь предмет. Ты успокаиваешь его движение. Вероника на миг задержала взгляд на камушке в траве, словно пытаясь запомнить саму идею его движения. Потом медленно расстегнула мантию и достала свою первую волшебную палочку. У секвои был теплый, немного красноватый оттенок, гладкая поверхность с едва заметными прожилками. Она лежала в руке живо, почти пульсировала, словно реагируя на ощупь. Гермиона это сразу заметила. -Хорошо, — сказала она, -Помни: никакого давления. Просто замедление. Вероника снова подобрала камешек и подбросила его вверх. Почувствовала знакомое напряжение в груди, резкий импульс и подняла палочку. -Арресто Моментум! Заклинание сорвалось слишком резко. Камешок дернулся в воздухе, словно наткнулся на невидимое препятствие, а затем с глухим звуком упал в траву. Вероника нахмурилась. -Слишком жестко, — сказала Гермиона, не укоряя, -Ты пытаешься приказать движению остановиться. А надо… отпустить его. Она показала рукой плавный жест, почти успокоительный. -Еще раз. Второй бросок был выше. Вероника сосредоточилась сильнее, даже слишком. Она вложила в слова больше силы, чем нужно. -Арресто Моментум. На этот раз камешек завис в воздухе на мгновение – странно, неестественно – а потом резко упал, будто магия оттолкнула его вниз. Гермиона слегка вздохнула. -Видишь? Ты держишь его силой. А надо разрешить ему двигаться, просто… медленнее. И в таком темпе прошло еще несколько неудачных попыток плавно опустить камешек. Вероника сжала палочку, затем разжала пальцы. Закрыла глаза. Вдох. Выдох. Она представила не падение, а то, как исчезает вес. Как движение становится мягким, почти необязательным. Словно вода принимает у себя камень, но не тянет вниз. -Медленнее, — тихо сказала Гермиона, -И голосом тоже. Вероника бросила камешек снова. Палочка поднялась плавно, без рывка. -Арресто… Моментум, — почти шепотом. И в этот раз что-то изменилось. Камешок не дернулся. Не завис. Он начал спускаться мягко, ровно, словно воздух под ним стал более густым, поддерживающим. Его траектория была спокойной, естественной – и когда он коснулся земли, звук был еле слышен. Вероника медленно выдохнула, не сразу веря глазам. Гермиона улыбнулась широко и искренне, с гордостью. -Вот, — сказала она, -Ты ощутила момент. Не силу – баланс. Она кивнула на палочку в руке Вероники. -Запомни это чувство. Для тебя оно важнее формулы. Вероника на мгновение задержалась, словно прислушиваясь к себе, а затем осторожно спрятала первую палочку, и сразу она достала другую. Из чёрного дерева и волоса тестрала. Ее она по особенному любила, но с ней не всегда просто. Она не прощала ни хаоса, ни чрезмерных эмоций. Гермиона сразу изменила тон. -С ней сложнее, — сказала она тихо. Вероника кивнула. Первый камешек взлетел вверх. Она намеренно замедлила каждое движение, каждую мысль. Палочка поднялась почти нерешительно. -Арресто Моментум… Заклинание будто не зацепилось за объект. Камешок просто упал – конечно, без магической смены. -Слишком медленно, — сказала Гермиона, -Ты боишься ее. Она это ощущает. Вероника сжала пальцы. Второй раз. Теперь она прибавила силу. -Арресто Моментум! Камешок резко дернулся, словно его ударили со стороны, и с глухим звуком упал в траву. -Вот это уже принуждение, — Гермиона покачала головой, -Ты должна держать предел. Попытка за попыткой. Магия не успевала за движением – и камешек падал, словно ничего не произошло. Слишком сильный импульс – и падение обрывалось рывком, резким и неестественным. Так палочка реагировала с задержкой, будто намеренно проверяя выдержку Вероники. Вероника остановилась. Опустила руку. Закрыла глаза. Эта палочка требовала не покоя, а контроля. Она требовала сдержанности без страха. Силы без давления. -Не смягчи, — тихо сказала Гермиона, -И не жми. Думай не о движении, а о границе, где оно теряет смысл. Вероника вдохнула глубже, чем раньше. Выдох был медленный, ровный. Она подбросила камешек снова – четко, без лишних эмоций. Палочка поднялась уверенно, но сдержанно. -Арресто Моментум, — ровным голосом, без акцентов. Камешок не завис и не дернулся. Он только чуть-чуть… замедлился. Не идеально. Падение все еще было, но уже не стремительное. Мягкость была неполной, будто магия только коснулась импульса, а не погасила его полностью. Камешок коснулся земли чуть громче, чем хотелось бы. Но не резко. Вероника опустила руку. В груди было напряжение – не разочарование, а усталая сосредоточенность. Гермиона внимательно посмотрела на результат… и усмехнулась. -Это уже оно, — сказала она, -Не идеально. Но верно. Она кивнула на чёрную палочку. Тень от дерева стала длиннее, а воздух вокруг будто сохранял след каждой неудачной и почти удачной попытки. Вероника знала – с этой палочкой ей придется учиться дольше. Но теперь она почувствовала, что контакт возможен. Северус Снейп Весна уже жила во дворе Хогвартса, но с этой стороны замка камни дольше держали холод, а ветер гулял между башнями еще хаотически. Солнце скользило по внешним стенам, подчеркивая трещины, заплаты старой магии и швы времени, которые уже невозможно было игнорировать. Северус Снейп шел медленно, с руками, скрещенными за спиной. Директорская мантия ложилась тяжело, почти как вторая кожа. Рядом – Минерва МакГонагалл. Он так и оставил ее на посту заместителя школы. -Внешние стены первыми, — сказала она, скользнув взглядом вдоль каменной кладки, -То, что было наложено еще при Диппете, больше не держит напряжение. Магия рассеивается. Северус поморщился едва заметно. -Я это вижу, Минерва. Камень дышит неправильно. Узлы распущены, а новые заплаты только маскируют проблему, — он остановился, коснулся рукой холодной поверхности стены, словно прислушиваясь, -После войны структура замка нестабильна. Старые защитные контуры работают отрывками. Если мы не вплетем новые магические узлы, Хогвартс останется уязвимым. Не сегодня – через год или два. Минерва кивнула. -Именно поэтому я настаиваю на системном подходе. Не временное волшебство. Не латание. А полноценное переплетение, — она повернулась к нему, -Ты говорил, что будешь искать мага, который уже работал с каменными контурами такого масштаба. Есть новости? Снейп двинулся дальше, не сразу отвечая. -Я нашел имя, — сказал он наконец, -Единственный, кто еще жив и не превратил подобные работы в цирковую демонстрацию. Минерва слегка приподняла бровь. -Это звучит многообещающе… и в то же время тревожно. -Вот именно, — сухо подтвердил Северус, -Он работал с фортификационной магией старых школ в Скандинавии. Камень, вода, узлы на стыке стихий. Работа медленная, сложная и… невзрачная. -Но эффективна? -Излишне, — отрезал Снейп, -Его узлы не блестят. Они держат. Минерва задумчиво постучала кончиком палочки по каменной плите дорожки. -И ты уже обратился к нему? -Да. Я написал на этой неделе письмо. Четко. Без сантиментов, — добавил он с ноткой иронии, -Предложил осмотреть внешние стены, начать с северного крыла. Там магия расходится быстрее всего. -И ответа еще нет? -Нет. Ветер прошел между башнями, слегка дернув мантию Снейпа. -Такие маги не спешат, — продолжил он, -Они не работают по приказу и не реагируют на сроки. Если ответит, значит, заинтересовался. Если нет… — Снейп пожал плечами, -Придется искать более худшие варианты. Минерва сжала губы. -Я бы предпочла не «хуже». После всего, что пережил замок, — она остановилась, внимательно взглянув на него, -Ты понимаешь, Северус, что плетение новых узлов изменит само поведение Хогвартса? -Именно на это я и рассчитываю, — ответил он без паузы, -Замок слишком долго жил на инерции старых волшебств. Ему нужна новая логика защиты. Сдержанная. Без героизма. Минерва едва улыбнулась. -Ты говоришь о замке так, словно он… ученик, которого нужно переучить. -А разве нет? — сухо бросил Снейп, -Он слишком привык полагаться на импровизацию. Они двинулись дальше, медленно, шаг в шаг, обсуждая направления магических потоков, точки напряжения, возможные риски для студентов во время работ. Минерва шла немного медленнее, чем раньше, и Северус заметил это еще до того, как она заговорила. -Есть еще одна проблема, — сказала она после паузы, -Я не была уверена, стоит ли выносить ее на обсуждение. Северус не обернулся, но шаг слегка замедлил. -Вчера вечером. В восточном крыле, на нижнем уровне. Там, где раньше был переход к старым классам трансфигурации. Я… — она сделала паузу, подбирая слова, -…почувствовала пустоту. Северус резко повернул голову. -Пустоту? -Не холод. Не чёрную магию, — четко сказала она, -Отсутствие. Словно магия там больше не живет. Она подняла палочку, но не активировала ее – только жестом показала направление. -Я попробовала стандартное восстановление контуров. Ничего. Попробовала перенастроить пространство – реакции ноль. Даже заклинания там действуют не в полную силу. Минерва снизила голос, -Это не блок. Это… мертвая зона. Снейп молчал дольше обычного. Его взгляд скользнул по камням, по кладочным швам, по стенам. -Там кто-то погиб? — спросил он наконец. -Нет, — ответила она без колебаний, -Но там точно что-то случилось. Я не уверена, что именно, но… — она поджала губы, — …просто будто отказалось принимать магию снова. Северус медленно выдохнул. -Я решила, что это опасно. Студенты не должны встречать места, где магия их не слушается. -А если это не поломка? — тихо спросил он, -А реакция. Минерва посмотрела на него внимательнее. -Ты считаешь, что замок… оставил это намеренно? -Я считаю, — ответил Снейп, -Что магия иногда делает выбор, который нам не нравится. Он на мгновение сжал пальцы за спиной. Она молчала. Потом тихо сказала: -Я не смогла ничего сделать сама, — это было сказано без слабости – просто факт. Снейп кивнул. -Я посмотрю, — сказал он, -Может быть, там нужна сила двух волшебников. Или… — он замолчал на полуслове, -…возможно, там ничего не нужно делать вообще. Они двинулись дальше. Северус шел, думая о узлах, стенах, мертвых зонах, о логике восстановления замка. Об ответственности. О списках работы. О том, что нельзя оставлять трещины – ни в камне, ни в защите. Его взгляд скользнул в сторону — автоматически, профессионально, как всегда, и наткнулся на более открытую часть двора. Между деревьями, чуть в стороне, была видна скамеечка. Две фигуры. Одна сидит, другая стоит с поднятой рукой. Нет. Это слово вспыхнуло внутри мгновенно. Не вслух. Даже не как мысль. Как внутренний приказ. Камешок взлетел вверх. И вместо привычного падения замедлился. Северус увидел это мгновенно. Не формулу – только движение. Неверное. Слишком контролируемое для новичка. И руку, держащую палочку. Он не остановился. Не подал виду. Даже не изменил шаг. -Если мы решим оставить эту зону неприкосновенной, — продолжала Минерва, не заметив ничего, -Нам придется официально признать её частью замка. -Или его молчанием, — ответил Снейп. Краем глаза он все же снова увидел это движение. И – улыбку. Короткую, едва заметную. Не для кого-нибудь. Для себя. Она появилась в его мыслях без разрешения – как всегда. Он мгновенно её вытеснил. Камешок коснулся земли почти беззвучно. -Нам нужно составить график работ, — сказал он резко, возвращая разговор назад, -И ограничить доступ к восточному крылу к моему обзору. -Конечно, — кивнула Минерва. Они пошли дальше, медленно подходя к лестнице, ведущей ко входу в замок. Через несколько шагов Минерва вдруг остановилась. Её взгляд задержался на лавочке под деревом. Камешок взлетел вверх – и не упал, а спокойно, послушно начал опускаться, словно кто-то держал самую гравитацию на тонкой нити. Минерва несколько секунд молча наблюдала. -Контроль, — наконец сказала она, -Она умеет его держать. Северус не обернулся, но знал, на кого она смотрит. -Для двух месяцев обучения, — продолжила она, -Это более чем прилично. -Прилично не значит достаточно, — холодно ответил он, -Она не сдаст экзамены. -Ты слишком в этом уверен. -Я реалист. Теория, практика, стабильность. Три месяца – это иллюзия прогресса. Минерва двинулась рядом. -Возможно. Но я говорила с Гермионой. Она считает, что у Вероники есть шансы сдать теорию. -Грейнджер верит в чудо, — резко бросил он. -Она верит в труд, — спокойно поправила Минерва, -И в системность. Вероника много читает. Принимает сложные тексты. Задает правильные вопросы. Северус сжал губы. -Книги не заменят практики. -Но они формируют мышление, — ответила она, -А это половина успеха. Еще один камешек медленно коснулся земли. -Она слишком торопится, — сказал он, -А торопятся те, кто боится не успеть. А она не успеет. Минерва внимательно посмотрела на него. -Или те, кто знает, чего хочет. Пауза. -Я поручилась за неё, Северус, — тихо напомнила она, -Не из-за жалости. Из-за потенциала, — Минерва на миг замолчала, будто взвешивая, стоит ли говорить дальше, -Альбус… когда-то смотрел на людей так же. Видел не то, кто они сейчас, а то, кем могут стать. Даже когда все остальные видели только проблему. Северус напрягся почти незаметно. Альбус видел гораздо больше, чем ты думаешь… – мелькнуло у него в голове. И гораздо опаснее. -Он мог ошибаться, — сухо бросил он, -Особенно в людях. Минерва едва грустно улыбнулась. -Или верить в них, когда это казалось бессмысленным. Он бросил взгляд в сторону скамейки – и именно в этот момент Вероника, не зная, что за ней наблюдают, улыбнулась Гермионе, перехватывая камешек в воздухе. Легкая, живая улыбка. Та же самая. Северус отвел глаза слишком быстро. -Она слишком… самоуверенная, — сухо бросил он, -Улыбается так, будто мир уже согласился с её решениями. Минерва чуть приподняла бровь. -Улыбка – не преступление. -Для дисциплины – иногда. — холодно ответил он. На самом же деле эта улыбка просто начала мешать ему. -Даже если теорию она сдаст, – продолжил он, -Практика её сломает. Стресс, давление, ошибки. Там не будет времени на… легкомыслие. -Ты говоришь так, будто хочешь, чтобы она провалилась, — спокойно заметила Минерва. Он ответил слишком быстро: -Я не делаю исключений. Это было неправдой. Но правды он не скажет. -Если она не сдаст, — холодно подытожил он, -Она уйдет. Как и должно быть. Минерва посмотрела на него долго. -А если сдаст? -Она не сдаст. Минерва еще несколько секунд молчала после его резкого: "Она не сдаст". Смотрела на него так, будто видела не директора, а человека, упорно отказывающегося признавать очевидное – и собственные мотивы. -Ты знаешь, — сказала она наконец тихо, без упрека, -Иногда самая большая ошибка учителя не в том, что он завышает требования, — она сделала паузу, -А в том, что он заранее решает, кто не имеет права их преодолеть. Северус ничего не ответил. Лицо – камень, осанка безупречна, но внутри слова попали точнее, чем он позволил себе признать. Минерва развернулась к лестнице. -Я видела многих учеников, которых «не хватило бы», — добавила она уже, делая первый шаг вверх, -И некоторые из них удивляли меня. Она начала подниматься. Северус последовал за ней. На повороте, где лестница открывала вид во двор, он машинально повернул голову вперед – и снова увидел ее. Гермиона сидела с книгой, погруженная в текст, пальцем ведя строчку. А Вероника стояла рядом, с опущенной палочкой, расслабленной после упражнений. И в тот момент, когда его взгляд скользнул по ней, она подняла глаза. Увидела. Едва наклонила голову в сторону – жест почти кошачий, внимательный, сознательный. И улыбнулась. Не той легкой, открытой улыбкой для мира. А медленной, тёплой, немного дерзкой. Будто эта улыбка была не для глаз, а для чего-то более глубокого. Флирт без слов. Без движения. Только взгляд и изгиб губ. В груди у него что-то резко сжалось – не чувство, не нежность, а именно внутренний удар, как от нарушения запретного предела. Он мгновенно отвернулся. Слишком резко. Слишком быстро. Плечи напряглись, а движения стали более четкими и жесткими. Он пошел вверх, не позволяя себе ни одной паузы, ни второго взгляда. Совершенно недопустимо. И все же улыбка уже осталась в сознании, как след от света на сетчатке после вспышки. Нежелательная. Незваная. И он с силой снова вытесняет ее из мыслей. Она не сдаст. И это правильно. Если сдаст, она останется еще на три месяца. Еще три месяца присутствия. Еще три месяца взглядов, которые не должны иметь адресата. Еще три месяца этой удивительной уверенности, будто она имеет какое-то… право. А у неё нет права. Он резко мысленно поставил точку: Она не останется. И это не жестокость. Это необходимость.