Choking Red

Какого черта это тут делает? Старый пыльный CD, который Тилл узнал бы среди тысячи, обнаружился за стопками других древних дисков. Тилл любит музыку, не поймите его неправильно. Он бы не подрабатывал в музыкальном магазине, если бы находил её оскорбительной. Но он никак не ожидал, что его собственный диск, над которым он работал с горящими глазами и надеждой на славу, спустя три года окажется заброшенным в дальнем конце пыльного стеллажа, явно никем не замеченным и нетронутым. Тилл любит свою музыку, но не свою старую музыку. Он покраснел, увидев обложку, где его лицо, покрытое тонной грима, неуверенно улыбается на фоне неоновых огней. Его старая, потрёпанная гитара была на переднем плане, с небольшим количеством фотошопа, чтобы скрыть её жалкое состояние. С неохотой Тилл взял диск и смахнул с него пыль. Его пальцы постепенно стерли мутный налёт, открывая разные имена и слова, скрытые под грязью. Он задумчиво посмотрел на надпись "TILL THE END OF TIME!", размашисто налепленную прямо под его гитарой. Он тяжело вздохнул. Этот диск, каким бы неловким он ни казался сейчас, всё же был для него чем-то особенным. Тилл трехлетней давности был в восторге, когда звукозаписывающий лейбл предложил выпустить его музыку, говоря, что у него огромный потенциал и что он совсем скоро станет звездой. Без особого опыта, но с отчаянным желанием достучаться до большого числа людей, он с радостью согласился и вложил в проект всю свою душу. Жаль, что в тот же день, когда вышел его CD, знаменитый айдол Иван выпустил свой дебютный альбом и заполонил магазины. Все музыканты поблекли на его фоне, и Тилл не стал исключением. Не то чтобы у Тилла вообще был шанс. Маркетинговая кампания его лейбла достигла своего пика на какой-то местной радиостанции, и на этом всё закончилось. А когда лейбл обанкротился спустя всего несколько месяцев, Тилл клянется, что это не его вина. Его музыка в то время была слишком личной и, честно говоря, слишком эмокорной для массового слушателя, так что он закрыл этот этап своей жизни и попытался начать с чистого листа — с новым настроем и новым звучанием. Добился ли он большого успеха теперь? Ну, наверное, его нынешняя работа кассиром отвечает на этот вопрос. Не то чтобы он бросил музыку. Тилл по-прежнему активно участвует в музыкальном мире. Он выступает на небольших концертах в центре города и иногда играет на улицах, но с тех пор, как записал свой первый CD, он больше не переступал порог студии звукозаписи. — Как же я, блять, выгляжу глупо, — ругается Тилл. Он работает неполный рабочий день в Musick уже около 10 месяцев, но никогда раньше не видел его. Он должен быть действительно нелюбимым, если даже бывшие сотрудники Musick так и не избавились от него. Или даже не заметили. Тилл берет CD и несет его к кассе, схватив полотенце, висящее на стуле, чтобы тщательно его очистить. Сегодня ленивый день, почти нет клиентов, и Тилл решает исследовать этот давно забытый, кринжовый кусок своей головоломки. Это кринжовый диск, и никто его никогда не будет искать, но Тилл не может просто вернуть его на место, теперь, когда он его взял. — ЧТО Я ДЕЛАЮ?! — кричит Тилл от стыда, когда кладет CD на полку среди популярных альбомов и дисков таких музыкальных богов и богинь, как Мизи (его личный фаворит), Суа, Иван и Лука. Возможно, это было его бредовое желание быть успешным и стоять рядом с остальными великими артистами, что заставило его поставить свой диск рядом с их работами. Он знает, что он не должен был это делать. Он понимает, что это тщетная попытка воскресить свою 1-секундную славу. Но, Но пусть он немного помечтает. Пусть обманет себя, думая, что и он был звездой. Тилл падает в кресло и пристально смотрит на новый «дом» своего диска. Его неловкая улыбка смотрела на него в ответ. Тилл снова краснеет. Если так продолжится, он скоро станет помидором. Он кричит в душе, но не может скрыть маленькую улыбку, которая появляется на его лице. — В любом случае, никто не заходит, — засмеялся он, положив руку на руку. — Не преступление помечтать, да? Суперзвезда Тилл все еще в строю...» Он смеется про себя. — ...поющий дуэт с Мизи... — пропищал он. Дверь открывается. Тилл закашливается. Возможно, закашливаться, как только клиент заходит в магазин — это не лучший вид, но как только Тилл увидел мужчину, вошедшего в магазин, он пришел к выводу: вот это уже действительно плохой вид. Огромные солнцезащитные очки с ярко-желтой оправой, розовая маска для лица, платок с карикатурными собаками, черные карго и шлепанцы? Тилл перешел от кашля от стыда к кашлю от смеха. — Извините? — нахмурился клиент. БЛЯТЬ. — Ах, блять, я хотел сказать, э-э, БЛИН, черт — ты в профессиональной обстановке, Тилл, успокойся — извини, я вспомнил какую-то смешную программу, которую смотрел, и, э-э, посмеялся... сэр. Тил прикусил язык, чтобы наказать себя. — ...Понимаю. Тилл почти телепатически почувствовал, как незнакомец закатил глаза. Тилл быстро схватил скомканный журнал с угла прилавка, избегал зрительного контакта и прокашлялся. — Ну, эм, если вам что-то понадобится, просто скажите. Приятного просмотра. Он натянуто улыбнулся, все еще избегая зрительного контакта, пытаясь спасти себя от этого ужасно неловкого дня. Тилл уже собирался заняться своими делами и продолжить, как обычно, кринжовать от себя, но вдруг побледнел, увидев, как клиент остановился у секции популярных альбомов — лицом к лицу с его одиноким CD, окруженным ветеранами музыкальной индустрии. Стыд и неловкость снова накрыли его волной, и он продолжил мысленно проклинать себя за то, что поставил свой диск туда. Если этот странно одетый человек не начнет задавать вопросы о том, почему CD с лицом Тилла стоит рядом с самыми любимыми артистами индустрии, то Тилл сам никогда не откроет рот, чтобы объясниться. Он спрятал лицо за журналом, лишь бы избавить себя от смущения, закрыл глаза и молча молился, чтобы клиент не понял, что парень на обложке и парень за кассой — один и тот же человек. Тилл всегда мечтал, чтобы его узнавали, но не вот так. Он бы просто сгорел со стыда. — Это же ты, да? СГОРЕЛ. Тилл медленно поднял голову от журнала к прилавку, замечая этот чертов CD, который испортил ему утро. Однако еще больше его шокировала стопка денег рядом с ним. Его голова дернулась вверх так быстро, что можно было услышать хруст. Несмотря на нелепую одежду, в которой этот клиент пришел в магазин, Тилл заметил утонченную привлекательность, которую тот излучал, несмотря на аксессуары. Клиент выглядел подтянутым и в хорошей форме, с гладкими шелковистыми черными волосами, выглядывающими из-под платка, и длинными, изящными пальцами. Он показался Тиллу знакомым, но платок с собаками и странные очки сбивали его с мысли. Тилл быстро отвел взгляд, смущенный тем, что фактически разглядывал парня. — Значит, это ты, да? — повторил клиент. — Та же улыбка, — хихикнул он, указывая на обложку CD. Кожа Тилла, вероятно, теперь навсегда останется красной. Тилл запнулся и начал ерзать, не зная, стоит ли ему отрицать это или гордиться. С одной стороны, это так стыдно, Тилл мог бы умереть от смущения. С другой стороны, было так приятно привлечь внимание. Этот клиент не только заметил его CD, но и принес его на прилавок, даже сам спросил у Тилла! Это было самое большое внимание, которое он получал за последние годы! А может, этот мужчина флиртует?! Или это снова был очередной бред Тилла?! — Очень давнее… — ответил Тилл, щеки становились все краснее. Его глаза метались куда угодно, только не на клиента, слишком смущенный, чтобы даже похвастаться собой. Будто неудавшийся CD — это что-то, о чем можно хвастаться. — Понятно, — сказал мужчина, наклоняясь до уровня глаз Тилла. — А сколько стоит этот CD? Тил хрустнул шеей от рывка. Мужчина поднял брови. — Постой, ты, блять, реально собираешься это купить? Те деньги, которые я видел ранее, не были галлюцинацией?! — Тилл встал, совершенно ошарашенный количеством внимания, которое он получает. Затем он резко ударил себя по лбу за то, что снова выругался вслух. — Да. Он сказал это так просто, что Тилл не мог это осознать. — Н-но оно немного изношенное и старое, и, э-э, не в лучшем состоянии, и, если честно, лично мне музыка не очень нравится, — нервно рассмеялся Тилл, — и обложка как-то кринжово выглядит и... — Разве ты не должен пытаться продать мне что-то, а не отговаривать от покупки? — рассмеялся мужчина. — Я...! — Тил снова ударил себя по лицу. — Знаешь, мистер кассир, это становится абсурдным, как часто ты себя бьешь. Это начинает меня беспокоить. — Что еще более абсурдно, так это твой наряд, — ответил Тил. Глаз мужчины дернулся. Тилл снова ударил себя. — Блять, я не хотел— — Слушай сюда, кассир, — мужчина снял свои солнцезащитные очки, снял розовую маску и ткнул ими в стойку. — Я тебе скажу, что я не одеваюсь так обычно. Когда мой стилист дал мне этот абсурдный наряд, я был потрясен. Потрясен, говорю тебе! Не думай, что это мой стиль; я бы никогда не выбрал такой способ унизить себя. Серьезно, это правда то, что носят обычные люди? Может, у них нет денег, но хотя бы разум должен быть! А ты, с оранжевыми штанами— Речь клиента стала глухой для Тилла, как только тот снял свои очки и маску. Тилл замер, глаза расширились. Тилл обожает восходящую звезду Мизи всем сердцем. Он никогда не пропускал онлайн-концерты, всегда следил за её песнями и развлекательными шоу, и его мечтой было быть на сцене с ней. Так что если бы это была Мизи, пришедшая в Musick в таком странном наряде этим утром, он бы узнал её в мгновение ока, несмотря на то, как она могла бы выглядеть нелепо. (Хотя Мизи бы никогда не одела что-то подобное, а если бы и одела, Тилл просто посчитал бы её милой.) Короче говоря, Тилл бы узнал Мизи, если бы она была замаскирована. Но этот чертов тип, у которого Тилл узнает те знакомые обсидиановые глаза, больше не скрытые за солнцезащитными очками, заставил его ахнуть. В день, когда Тилл выпустил свой жалкий альбом, он видел эти самые глаза на каждом рекламном щите, в магазинах, на постерах и шоу. И тот чертов выступающий зуб хорошо смотрелся только на одном человеке. Тилл встал. — ТЫ, БЛЯТЬ, ИВАН ЧТО ЛИ??!! Тилл вскрикнул, указывая пальцем на замаскированного айдола. Иван прекратил свою болтовню. Они оба стояли неподвижно несколько секунд, прежде чем одновременно закрыли лицо руками. — О, боже, мне действительно не стоило ругаться на знаменитость— — Чертов стилист, я же говорил, что эта гребаная маскировка не сработает— Тилл отреагировал на ругательства Ивана. Он не знает много о дискографии Ивана и не был его самым большим поклонником, но точно знает, что никто никогда не слышал, как Иван ругается на публичных шоу или встречах. Даже его менеджеры и ближайшие друзья-знаменитости сообщали, что Иван — чистый, как снег принц, с таким же чистым языком. Тилл потряс головой, отвлекаясь от того, что перед ним стоял САМ Иван, в ужасно скомпонованной маскировке. Тилл снова ахнул. — ПОДОЖДИТЕ, ЧТО ТЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕШЬ, ИВАН? Иван злобно посмотрел на него, затем вздохнул и расслабил плечи. — Ура, ты меня нашел. А теперь, пожалуйста, потише, пока ты не поднял на уши весь город. Ты ведь можешь это сделать для меня, да? Тилл захлопнул рот рукой. Оба вздрогнули от громкого хлопка. — Серьезно, тебе правда нужно перестать себя бить, — ласково сказал Иван, протягивая руку к щеке Тилла. Тилл тут же отмахнулся, его лицо снова покраснело до привычного за день оттенка. — Ч-Ч-Что… Я-э… — Ну, чтобы ответить на твой вопрос, — Иван потер отверженную руку, — я просто был в этом районе, гулял, смотрел на достопримечательности. Городок маленький, но от любопытных глаз никогда не спрячешься. Так что я сказал своему стилисту подобрать мне что-нибудь, что сделает знаменитого айдола Ивана неузнаваемым, но я никак не ожидал вот этого. Проклятье мне за то, что нанял нового стилиста, видимо. Еще раз повторяю, это маскировка, а не моя повседневная одежда. Он прочистил горло. Тилл приподнял бровь, подталкивая его продолжать. — Ты можешь строить теории, был ли я здесь ради фотосессии или съемок клипа; но я ничего не скажу. — Он подмигнул. — В общем, я увидел этот музыкальный магазин с забавным названием, решил, что не помешает заглянуть из любопытства, и захотел лично взглянуть на свою конкуренцию. У меня есть привычка проверять, кто сейчас впереди и все такое. Иван жестом указал на секцию популярных CD. — Но потом вся эта череда событий случилась. Прошу прощения за мою тираду ранее. Я... становлюсь оборонительным, когда меня вызывают на спор. Обычно я довольно спокойный человек, но можно сказать, что я расслабляюсь, когда вокруг нет надоедливых папарацци, которые вырывают мои слова из контекста. — Иван щелкнул пальцами. — И я надеюсь, ты не расскажешь о моем монологе прессе, газетам или сайтам со сплетнями, верно? — Я—э-э, конечно. Мне, честно говоря, все равно. — Я вообще-то особо не слушал, мысленно отметил Тилл. — Отлично. — Н-Но что насчет CD? — Тилл указал на почти забытый диск на прилавке. — Что заставляет того самого Ивана купить этот паршивый CD? — О, — Иван поиграл с диском своими действительно красивыми, длинными и стройными пальцами—ЗАТКНИСЬ, ВНУТРЕННИЙ ГОЛОС, внутренне заорал Тилл. Если бы три года назад вы спросили Тилла, что он думает об Иване, он бы поморщился и ответил: «ублюдок, который украл мой шанс на славу». За эти годы раздражение и злость на Ивана постепенно угасли, за исключением тех моментов, когда Иван отбирал первое место у камбэков Мизи и Суа — тогда гнев Тилла разгорался с новой силой. Но сейчас все было иначе. Да, Тилл успел бесчисленное количество раз выругаться в присутствии Ивана, и они, возможно, немного пооскорбляли друг друга, но этот знаменитый человек всерьез заинтересовался покупкой его CD! ЕГО СТАРОГО ПРОВАЛЬНОГО CD! Разве не каждый бы на месте Тилла ощутил радостное волнение от мысли, что уважаемый и любимый айдол станет владельцем его музыки? Тилл нервно переминался с ноги на ногу, ожидая ответа. — Обложка показалась забавной. Тил поперхнулся. Иван усмехнулся. — Ты, мать тво… — Это забавно в милом смысле! — рассмеялся Иван. — Ой, да брось, ты не можешь меня винить! Представь меня, готового оценить конкуренцию, посмотреть, какие CD и альбомы распродаются, и вдруг— какой сюрприз! Один-единственный диск болтается среди работ моих коллег. И, что самое забавное, парень на обложке выглядит точь-в-точь как кассир за стойкой! У вас одинаковая улыбка! Он засмеялся еще громче, размахивая CD Тилла. Тилл нахмурился, но его щеки снова вспыхнули красным. Он не ждал каких-то глубоких или значимых причин, но втайне надеялся, что в его CD есть хоть капля чего-то особенного, что мог бы разглядеть ветеран музыкальной индустрии. Оказалось, что только его дурацкое лицо. — Оу, ты выглядишь разочарованным. — Иван усмехнулся. — Это не так! — Если бы я сказал, что вроде бы помню тебя с тех времен, тебе стало бы легче? — А? — Тилл, верно? Хмурый взгляд Тилла исчез. — Это не просто имя на CD, — Иван наклонился ближе, — а еще и имя того милого парня, который заикался и пел от всего сердца на Outer Space Radio, да? Маркетинговая кампания его лейбла достигла своего пика на какой-то местной радиостанции, и на этом всё закончилось. — …Что. — Я же сказал, я оцениваю свою конкуренцию. — Иван улыбнулся. — Может, по мне и не скажешь, но я иногда неуверен в себе. Я слежу за потенциальными артистами и пытаюсь понять, насколько они могут повлиять на мою карьеру. И, конечно, в день выхода моего дебютного CD, разве не логично было бы изучить всю возможную конкуренцию на этот день? Тилл сглотнул. — Не пойми меня неправильно, я не запоминаю каждого конкурента, которого исследую, но тот парень, который исполнил отрывок своей песни на Outer Space Radio, привлек мое внимание. — Иван играл с коробкой от CD, развлекаясь тем, как быстро меняются выражения лица Тилла в зависимости от его слов. — Мне очень понравился его голос. В нем было столько эмоций, и было довольно забавно слышать, как он поет, будто выступает на Inkigayo. Хотя ты был практически ноунеймом с малоизвестного лейбла, я подумал, что у тебя есть потенциал подняться в рейтингах. Талант не предает, знаешь ли. — Т-то есть ты заметил меня? Еще тогда? — Ага. Но, к сожалению, мой интерес быстро угас, когда, ну, плоды твоего труда пошли наперекосяк. — Иван шикнул, не давая Тиллу возразить. — Это было обидно, но индустрия жестока. Вот так ты стал просто еще одним именем в списке забытых исполнителей, и мне пришлось сосредоточиться на других конкурентах. А потом я увидел этот забавный CD. Я сразу узнал имя — уж очень оно уникальное. А даже если бы я не вспомнил твое имя, твое заикание во время всего нашего разговора сильно напомнило мне твое интервью на том радио. Ну и твой очень, очень громкий голос. Тилл поморщился, осознавая, что так и не избавился от этой привычки. Иван фыркнул, глядя на его лицо. — Возможно, это жалкая попытка поддержать малоизвестных артистов, но раз уж я тебя вспомнил, я бы не отказался заплатить, чтобы снова услышать, как ты поешь. Иван положил CD на прилавок, привлекая внимание Тилла к нему. — Вот почему я покупаю этот диск. Не буду врать, выглядит он уныло, но я уверен, что содержание — просто великолепное. Тилл не знал, что сказать. Он был невероятно тронут. Конечно, Иван умудрился его оскорбить посреди похвалы, но все же это было так много приятных слов, сказанных одним человеком в один момент — и Тилл никогда раньше не испытывал ничего подобного. Это было совсем не то, когда лейбл впервые заинтересовался им, не то, когда прохожие аплодировали его уличным выступлениям, и даже не то, когда Мизи выходила на сцену и благодарила своих фанатов. Тилл нервно поерзал, долго и пристально глядя на свой CD, прежде чем неуверенно улыбнуться. — С вас ₩300,000, сэр. — Тилл взял диск и провел его через сканер. — ...Ты, блять, издеваешься. Тилл задумался, стоит ли запись с Иваном, ругающимся матом, чего-нибудь для его фан-клуба. — Это золотой голос, за который вы платите, сэр. Вы очень богатый и успешный айдол. Раз уж вы так усердно боролись за этот мусор, почему бы не попытаться вас немного обмануть, да? Иван застыл, широко раскрывая глаза. — Обман работает? — Тилл положил диск в пластиковый пакет. — Тебе повезло, что ты такой милый, Тилл. В тот день суперзвезда Иван покинул Musick: Records and CD Store, став на ₩300,000 беднее, возможно, с единственным оставшимся экземпляром музыкального CD TILL THE END OF TIME и с довольной улыбкой на лице, после того как был с радостью обманут. Тилл смотрел, как Иван уходит, снова хихикая над его одеждой, прежде чем осознать всю произошедшую ситуацию. Он уставился на бумагу, которую Иван оставил после себя, с аккуратным почерком и дурацкой запиской: Мы должны когда-нибудь сделать коллаб :D Тилл упал на колени и закрыл рот от недоумения. Лицо Мизи на постере рядом с кассой смотрело на него. Тилл поднял голову, посмотрел на нее в ответ и тяжело вздохнул. Это был самый красный оттенок его лица в жизни. — Я должен быть верным, черт возьми!