Гроза

Обси пробкой вылетает из квартиры, споткнувшись о порог и больно ударившись при том о дверной проём. Потирает плечо, что сквозь кофту выходит так себе. В теории, оно от этого должно перестать болеть, так мать в детстве говорила, но это ни разу не помогало. Захлопывает дверь с размаху и ключ в замке вертит почти лихорадочно, пару раз затем дёргает ручку, чтоб наверняка. У лифта соседка, видимо, перепугавшаяся и не сразу понявшая, что за шум, ещё пару раз для уверенности тычет по кнопке вызова. И смотрит так, что не понятно, Обси должен воспользоваться лестницой, потому что соседка его боится, или потому что Обси следует соседку бояться. Лифт перестаёт гудеть, отжидает секунд десять – потом разъезжаются двери. Обси при любом раскладе по лестнице идёт. Он вообще предпочитает с этой женщиной не пересекаться. Всё-таки, не на последнем этаже живёт. Вспоминаются душенькины жалобы на постоянно ломающийся у них в доме лифт – а тот вообще-то на девятом. Так и помереть в один день можно. Помереть в один день много от чего можно. Улыбается и коротко свистит. Отмеряет шагами этажи, рукой скользя по перилам, каждый раз перепрыгивая последнюю ступеньку, и эхо брызгами выскакивает из-под подошвы ботинок, ударяется о стены, двери и битые окна. Квартиру он долго не проветривал, и проникшая в подъезд свежесть теперь таким контрастом в нос ударяет, что хочется на каком-нибудь пролёте остановиться и на носочках к форточке потянуться, высунуться на улицу. Господи, как же глупо. Круто. У Обси настроение с самого утра, описываемое какой-нибудь фразой вроде "живу и не тужу". Закатное солнце розовеет – это на голубых стенах особенно хорошо заметно. Душенька говорил, что розовые закаты – лучшее, что на свете бывает. Наверно и так. Кто с Душенькой-то спорить будет? Розовые закаты бывают в мае чаще всего, (а скорее Обси просто так помнится), и сегодняшний день, – середина мая, – выходит, самых их разгар. Подъездная дверь его с писком выпускает в розовый мир с розовыми отливами на стёклах многочисленных машин, – ни свободного местечка между ними, – розовыми облаками в розовых лужах ночного дождя, розовыми цветами под окнами какой-то бабушки, розовыми панельными домами, розовыми металлическими турниками на детской площадке, наполненной играющими во что-то одно, общее детьми. Обси перескакивает розоватый бордюр и быстрым шагом пересекает двор, залитый розоватым асфальтом, проверяет чат с розовыми цветастыми обоями на наличие новых сообщений. Розовый мир выглядит так, будто ничего плохого в нём произойти не может, будто он с самого начала идеален. Проходит по кромке рынка, мимо маленьких цветастых магазинов и магазинов цветов, большого их количества. Душенька недавно говорил, что думает над тем, чтобы устроиться в какой-нибудь такой подрабатывать. Душенька на цветочные магазины всегда заглядывался, говорил, в подростковом возрасте вдруг так этой темой заинтересовался, что насобирал целый вагон всяких растений, учился компоновать букеты и выучил язык цветов какой-то там эпохи, (его всё ещё помнит). Да Душенька лучшим флористом будет, Обси ему сразу сказал! Даже жалко, что тот всё ещё сомневается. Людей полно и около прилавков, и вокруг продающих какие-то ягоды, петрушку или те же цветы бабушек, и возле круглого ларёчка с газетами и мелкими игрушками, будто город разом ожил, и все на улицу повысыпались. Хотя толп у них всегда много бывает. Обси виляет между людей, не наступая на швы крупных розовых плиток. У всего вокруг настроение "живу и не тужу". Дорога шестиполосая – всё-таки, самый выезд из города, по центру её пешеходный островок с автобусной остановкой, на одном направлении которой пусто, а на другой – три автобуса разом, все крупные, с популярных маршрутов, и набитые под завязку. Со стороны конечной в эту же сторону выезжает ещё один. Сигнал "стоп" на светофоре тоже розовым отливает. Мимо него на пешеходном переходе – ребёнок лет семи с пакетом, идущий куда-то без родителей очень деловито, бабушка с дедушкой, за ручку держащиеся, и курьер в розовой форме на розовом велосипеде, точно таком, как у Душеньки. Душенька на нём с лета прошлого не ездил, вновь начать ещё не успел – потеплело совсем недавно и резко. Пол недели назад Обси мёрз по дороге на учёбу, ошибочно решив, что уже можно избавиться от куртки, а уже по дороге обратно спарился. Обси проскакивает в новый двор, совершенно идентичный его собственному, через две ступени поднимается по розоватой лестнице на склоне, а оказавшись около розоватой подъездной двери, опирается на стену спиной, дабы отдышаться. Опоздал на две минуты. Но и Душенька ещё не вышел, что, собственно, странно. Ещё раз проверяет чат, и новое сообщение там всё-таки оказывается. Минутку подожди!!! 20:12 Забыл что-то и вернулся за этим в квартире? Что там ещё случиться могло, чтоб Душенька опоздал? Душенька не из тех, кто может потеряться во времени или улечься спать среди дня, не поставив себе будильник. Ладно, спать до восьми никто бы не стал. Хорошо, не страшно, он подождёт. Обси, если дело касается Душеньки, что угодно и сколько угодно ждать может. Душеньке не то, чтобы возможно противиться. Ни блестящему шоколадному взгляду, ни пушистым пышным волосам, ни розовым щекам и милой улыбке, ни изящным рукам, ни мягкому голосу, ни шутливым упрёкам касательно собранности, пунктуальности и прочей чибутни, ни звонкому смеху, ни увелённым рассказам о чём-то касающемся его специальности, о тех же цветах, о лесе близ города, куда Душенька его обещал отвести, когда потеплеет, (а уже ведь потеплело!), ни постоянному запаху чего-то цветочного, исходящему, кажется, от всех его вещей, ни лёгкости и уверенности, ни способности найти общий язык с абсолютно каждым. Душенька – тот самый, которого любят все, который в универе знает каждого второго, в которого с ходу повлюблялись все свободные девушки, которого все выделяют, как "вот такого человека!". Как Душеньку не любить можно? Не смешите. А ещё возможно, Обси просто влюблённый придурок. Он этого не отрицает, но и не подтверждает. Громыхает вдали. Дождь ведь не начнётся прямо сейчас..? – Привет и прости! Долго ждал? – Душенька из подъезда выскакивает, – Я, вот, спохватился о зонтике, искал его долго! – Я и сам опоздал, вообще-то, – хихикает Обси. Взглядом ловит у Душеньки на сумке новый брелок – клубничка, кажется, мягкая и с ней на одном кольце колокольчик. – О, тогда тебе очень повезло! – щурится хитро, так, будто, не опоздай Душенька, Обси бы этим зонтом по голове получил, – И вообще, ты следи за прогнозом. Сам ведь наверняка не брал. А тут и прогноз не нужен. Небо за плотной шторой туч, клубистых, – "сладкая вата", как Обси про себя привык такие называть, – на востоке – синих и грозных, как будто не дождь, а ураган собирается, а на западе – сладких розовых. Обси сам не знает, чего зонт не взял. Он думал о погоде, думал, долго, вообще-то, думал, а о зонте не подумал. Подзабыл о существовании такой вещи. Они сходят по склону к крайней линии зданий, за которой уже только трасса и поля. Обси такое любит – когда выходишь к дороге, по одну сторону оказывается живой город, а по другую – мёртвая пустота, (кто-то бы сказал, что всё наоборот, что за городом живее, мол, там же природа, но Обси строго убеждён в том, что жизнь там, где толпы людей, движение и шум), он этот контраст обожает. Он в детстве часто переезжал с семьёй, и всегда они оказывались на самом краю, всегда место было очень похоже на это, а теперь Обси сам выбрал снимать квартиру на окраине, (а ещё, здесь жильё дешевле). Здесь до конечной автобусной и трамвайной остановки – рукой подать, а из окон виднеется громадное дорожное кольцо на выезде и чёрный силуэт какого-то завода по произодству химических удобрений на горизонте. Душеньке всё то же самое не нравится, (за исключением полей в шаговой доступности), он периодически на выхлопы машин и широкие дороги жалуется, рассказывал когда-то об экскурсии на тот завод в школьные годы, и о том, как же там ужасно воняет, (жаль, что студентов на такие экскурсии не отправляют). Он здесь родился и вырос, в той самой квартире, где живёт сейчас с матерью, и Обси, да, не совсем понимает, что Душенька во всём этом находит особенно плохого, но, так уж и быть. Находит – значит находит. Не будет же Обси спорить? Светофоров огни – как миражи, а количество машин заметно снизилось с того момента, как Обси к дому Душеньки шёл. В одном они относительно расположения сойдутся – на учёбу ехать долго. До центра вообще далеко, и слава богу, что есть пути без пересадок, не хватало ещё с утра пораньше от автобуса к автобусу скакать. Поэтому только они обычно гуляют по округе – Душенька говорит, что предложил бы Обси съездить в центр хоть сегодня, но долговато как-то, а уже далеко не три часа дня. Когда первые мелкие капли дождя россыпью раскатываются по асфальту, Обси по привычке натягивает капюшон, а Душенька роется в сумке, ищет зонт. Зонт небольшой, какого-то пурпурного оттенка, прикрыть им двоих невозможно, но Душенька пытается. Тянет руку вверх, и они идут плечом к плечу, чтоб хоть как-то уместиться. Мило с душенькиной стороны. Говорить они продолжают, не меняя темы, будто заминки и не было. Чуть позже зонт берёт Обси – он же выше, держать удобнее. А дождь не унимается. Капли становятся такими крупными и частыми, что уже спустя пару минут со склона, со стороны города к выезду, вода несётся потоками, а высунувшиеся из-под зонта плечи насквозь промокают. Тут нужен зонт размером с парашют. Горизонт ещё розовее, тучи ещё розовее, капли сквозь розовый свет и розоватые дождевые речки, розовые потёки на стёклах машин и Душенька во всём своём привычном, розовом, рассказывающий историю из детства. Когда под дождём намокать становится невыносимо, заскакивают под широкий козырёк какого-то цветочного. Одни только цветы вокруг. Где их столько, этих магазинов, понаплодилось? Большинство ведь открылось совсем недавно, в этом же году. Под козырьком ещё несколько человек: мужчина какой-то и девушка с маленьким ребёнком. Душенька меняет тему, начинает говорить про выставленные за стеклом растения в горшках, (в основном так были кактусы). И дождь, вроде, успокоился часа через пол. Не прекратился, нет, но пройтись под ним теперь представлялось возможным. Другие люди, здесь стоявшие, поуходили, а они продолжают о цветах болтать. В один момент оборываются, и с минуту молчат, на стекло теперь оперевшись спинами. – Может, пойти мне уже? – спрашивает Душенька с такой интонацией, будто мнение Обси здесь имеет значение. Имеет разве что самое минимальное. – Может, дождь со мною переждёшь? – парирует Обси с такой интонацией, будто не мечтает о том, чтоб Душенька остался. Значение это имеет разве что самое минимальное. Душенька мычит что-то, под ноги глядя, – Обси догадывается, тот неловко себя чувствует, потому что зонт унесёт с собой. Хочется Душеньку разуверить, мол, вода ещё никого не убивала, но тогда ведь он точно уйдёт. – Ладно, хочешь, домой я провожу? – последняя попытка задержаться наподольше. Он мог бы сказать что-то ещё, мог бы прямо попросить Душеньку остаться, но не будет. Это неправильно – просить о таком. Так не надо. – Обси, тебе отсюда до дома идти ближе, чем от меня... До встречи завтра в универе. Ну, или в автобусе, – Душенька машет, отдаляется, на ходу распахивая зонт. Обси хочет хотя бы предложить завтра утром списаться, чтоб ехать вместе. Но только машет, улыбаясь. Закат дорозовел как-то резко, тучи на западе посинели как-то быстро, розовая краска из дождевой воды вымылась как-то моментально. В том и дело, что Обси – влюблённый по уши придурок. Он заставил себя себе же в этом признаться. И большинство знакомых его об этом догадываются или наверняка знают – Обси ничего поделать не может, как бы не боролся, с тем, что по нему всё видно. Контролировать "влюблённые", (как говорит Секби), взгляды он не способен, а перестать выдаваться поведением не может, ведь это значило бы не так спешно соглашаться на предложения Душеньки прогуляться и не так решительно забрасывать ради встречи с Душенькой все планы. Душенька, может, тоже замечает. Хотя, обычно влюблённость заметить сложнее всего, если являешься её объектом. Может, Душенька и не замечает, может думает, что Обси сам по себе такой. Это-то ничего не меняет. Не меняет того, что это не взаимно – данное Обси усвоил сразу после того, как установил, что влюбился. Дело не в том, что Душеньке не нравятся парни или он уже в кого-то влюблён, – было бы не так больно, Обси бы принял это за факт и, понятное дело, не стал бы мешать, – просто он Душеньке не нравится, он Душеньке в этом плане нафиг не сдался. Он для Душеньки – забавный Обси, с которым они живут недалеко, гуляют и иногда ездят вместе на учёбу, (если случайно оказались на остановке в одно время). И всё. И Обси ни в коем случае не собирается ничего с этим делать. Кто-то, вон, признаётся человеку, зная заранее о невзаимности, чтобы "сбросить с себя вес". Какой, блин, вес? Таких людей не волнует, случайно, прекращение общения? Потеря всего, что имелось? Ладно, есть те, кто после такого инцидента остаются друзьями, но ведь это не то. Это в любом случае меняет всё. Ну не сможет Душенька продолжить к нему так же относиться, зная, что Обси, придурок, в него влюблён. При всём желании, не сможет. И Обси всё забыть и на всё забить тоже не сможет. Поэтому он и не будет никогда пытаться. Продолжит мучаться и метаться хоть до выпуска, хоть до конца жизни, (если после выпуска Душенька продолжит с ним общаться). Только бы всё не рухнуло. Лишь бы подольше рядом оставаться. Душенька хочет дружить? Обси с радостью! Душенька хочет любить? Обси со всей страстью! (А Душенька не захочет, сама эта мысль глупа. Кому там Обси нужен?) Душенька не хочет? Ладно, Обси только за. Вот только громче стала гроза. И полило опять со всех силы – хорошо бы Душенька до дома хотя бы относительно сухим добрался. В мире темно и сыро.