Отметины

Субон носил отметины от чужих губ словно сверкающую награду. Давно так делал. Во времена когда тонкие губки его первой девушки оставили след на шее более десяти лет назад он предпочитал носить одежду, закрывающую горло. Не хотел выслушивать нотации от взрослых. Становясь старше и развязнее, он просто привык к засосам и воспринимал как должное. Как просто метку, что ты провёл с кем-то время и вам было хорошо. Ведь всё равно следы на коже исчезнут за пару дней... В какой момент он понял, что не может найти весомую лично для него причину, почему некоторые изо всех сил пытаются их прятать. Или почему кто-то считает, что имеет право судить за них. Субон терпеть не мог, когда фанаты пищали как маленькие дети, если видели небольшой синячок на его шее и раздували из этого такую историю, словно их любимый рэпер взял кого-то прямо посреди улицы. Хотя первые пару раз его это даже веселило... Правила. Нормы. Традиции поведения в обществе. В гробу Танос всё это видал. И не ленился прямо выражать своё мнение тем, кто решал напомнить ему, что выносить свою личную жизнь на публику — дурной тон. А иногда и доходчиво подкреплять аргумент "I don't give a fuck" парой-тройкой ударов. А уж когда в голову била очередная порция дури, то он и вовсе был готов накрыть горло своего партнёра или партнёрши кучей влажных поцелуев, а затем бросаться с кулаками на каждого встречного-поперечного, кто "осмелился бы" продемонстрировать хотя бы намёк на осуждение. Нам Гю обычно предпочитал скрывать следы своих отношений от общества. Сам не видел в следах от поцелуев ничего криминального и каждый раз закатывал глаза, когда кто-то делал чрезмерный акцент на чьих-то отметинах. Некоторым людям бы заняться своей жизнью, а не перемывать кости девчонке или мальчишке, на ком заметны следы отношений. Однако иной раз приходилось и себе "читать нотации" и напоминать об общественных нормах. Не потому, что он разделял их, а потому, что прекрасно понимал, какие могут последствия в... нестандартных случаях, если люди сопоставят 2+2 и поймут, кто кому оставил следы приятного времяпровождения. Они с Субоном и были нестандартным случаем. Потому Нам Гю напрягался каждый грёбанный раз, когда кто-то из остальных участников задерживал на ком-то из их дуэта взгляд дольше обычного. Внутри заранее просыпался зверь, готовый в случае чего дать отпор и вцепиться клыками в того, кто осмелится открыть рот. Возможно, это была всего лишь паранойя. Ему просто нужно попросить ещё одну чудо-таблеточку, чтобы наркотик притупил натянутые до предела нервы, которые сдали бы уже десяток раз, если бы не принятая доза. Тогда Нам Гю бы вновь сделалось всё равно на всех этих людишек вокруг. Они бы стали бледными тенями, чьи лица слегка расплываются. А им с Субоном было бы вновь весело. Будь такая возможность, Нам Гю предпочёл провести пару часов где-нибудь подальше от этих игрищ, просто для того, чтобы на относительно трезвую голову в спокойной атмосфере поразмыслить над тем, как круто повернулась его жизнь за последние пару суток. Жестокие игры на выживание. Трупы. Кровь, много крови. Если бы не наркотик, то он не ровен час помер бы уже. Но одним из самых крутых поворотов судьбы Нам Гю считал неожиданную близость с Субоном. Он номинально знал его ещё до всей этой ситуации, затем их свела общая ненависть к тому безмозглому блогеру-крипто-наёб-логу, сотоварищив. Потом в ход пошли таблетки. Изначально, когда Нам Гю только решился выпытать у Субона порцию дури, он опасался, что тот пошлёт его сразу или после того, как их команда завершит вторую игру. Сам наркоман со стажем. Сам на своей шкуре знает, как понимается уровень жадности в крови, когда речь заходит о "средстве расслабиться", находящемся в ограниченном количестве. Но та самая таблетка, которую ему протянула рука с тату и цветными ногтями, сблизила их только сильнее. Общая цель. Общая ненависть. Общая тайна. К тому же, они отлично спелись, несмотря на то, что некоторые решения и поведение Субона могли действовать на нервы. Просто "раз!" и они уже приятели, и тянутся именно к друг другу на фоне остальных игроков. Субон даже никак не реагировал, когда Нам Гю жался к нему, пытаясь утолить тактильный голод... Ну, "никак не реагировал" — не совсем верно. Вернее будет сказать "не реагировал негативно". В какой-то момент, когда они сидели рядом на кровати Субона, полуобнявшись и наслаждаясь дозой в крови, Нам Гю почувствовал щекотку от чужого дыхания на своей шее и со смешком спрятал голову в плечи, плавно обернувшись на двести тридцатого. Тот лишь пялился на него с абсолютно лишённой намёка на интеллект ухмылкой с минуту. Потом наклонился и попытался коснуться шеи собеседника ещё раз... Примерно в тот момент разум Нам Гю, затуманенный, додумывающий образы и детали пространству, с трудом переключающийся с одной мысли на другую и не задерживающийся ни на одной дольше пары секунд, понял, что с этого момента что-то изменилось... Но он лишь ухмыльнулся в ответ и подставил шею. Нам Гю задумчиво пробежал рукой по горлу, ловя в сознании отголоски их ночного выхода в уборную. Ему удалось выпросить у охраны разрешение и на несколько минут безлюдная комната с кафельными стенами и полом была полностью в их распоряжении... И они оба воспользовались данной возможностью сполна... Словно изображая голодных вампиров, они припадали к шеям, ключицам и плечам друг друга, растягивая ткань кофт и футболок. Настолько сильно присасывались к коже, что в какой-то момент становилось больно. Оставляли дорожку из поцелуев, покрывая горло человека напротив себя потоками страсти... Ладони бесстыдно исследовали тела друг друга, скользя по талии, бёдрам, ягодицам... Если бы охрана не решила напомнить им о правилах, то, возможно, всё зашло бы и значительно дальше... Руки слегка тряслись, кулаки непроизвольно сжимались. Отчего-то уже самому хотелось начать бросаться на людей, хотя те ещё даже не успели рта раскрыть. Особенно хотелось ударить Се-Ми, которая буквально пялилась на шеи двести тридцатого и сто двадцать четвёртого. На лице её играла гаденькая, по мнению Нам Гю, улыбочка. Сука. — Нам Су, why are you so tense, my boy? — вывел его из пучины рассуждений голос Субона и касание его ладоней на плечах. Тот приподнял брови и смотрел на Нам Гю вопросительно. Из всего вопроса сто двадцать четвёртый понял только неправильное обращение к себе и слова "почему" и "ты". Как он не любил, когда не мог понять, о чём речь. Особенно в ситуации, когда был на нервах. "Интересно, насколько, блядь, сложно запомнить имя человека, тело которого ты разрисовывал своими поцелуями?" — пронеслось в голове раздражённо. Он развернулся полубоком к говорившему. — Во-первых, Нам Гю... — Да-да, Нам Гю... — помахал рукой Субон, делая вид, что он вообще-то, так и сказал. — Во-вторых, я просил использовать поменьше английских реплик при нашем общении. Я не понимаю и половины того, что ты несёшь! — палец Нам Гю обвинительно коснулся груди собеседника. Попытки держаться строго разбивались о губы, уголки которых чуть приподнимались от одного взгляда на лицо Субона. — А в-третьих? — А в-третьих, — пришлось слегка понизить голос и наклонится поближе к товарищу, — на нас пялятся. Лицо двести тридцатого выразило казалось бы искреннее недоумение. Потом он огляделся по сторонам и сам наткнулся на пару взглядов. Часть игроков, увидев, что их заметили, тут же сделали вид, что смотрели вообще не на них. Однако были те, кто продолжил наблюдать за ними с открытым неодобрением. — И что? — уточнил Субон, — Пусть пялятся. Not everyday видят таких ярких guys как мы, — очевидно, что просьба об уменьшении количества английских слов была успешно проигнорирована, — Может быть они просто мои fans . Нам Гю с сомнением уставился на двести тридцатого. У него возникло такое чувство, будто собеседник проглотил больше, чем одну таблетку. Или у него и правда временами интеллект смещался на уровень золотой рыбки... Однако через пару мгновений он заметил укол тревоги в выражении лица напротив. Взгляд метались куда-то за спину собеседника, а язык чуть скользил по губе. Да и выглядел сам Субон отнюдь не так расслабленно, как показалось изначально или каким он хотел казаться в чужих глазах. Танос сразу понял о чём шла речь и прекрасно видел направленное на их дуэт повышенное внимание. Сейчас действие наркотика уже успело притупиться, потому он соображал относительно здраво. — Не стоило всё-таки оставлять следы на шее, особенно так высоко, — шепнул ему Нам Гю, проводя рукой по особо крупному засосу у себя под подбородком, — Эти полудурки не ровен час сейчас нам нотации читать побегут. — Тебе не понравилось, my boy? — изобразив, что слова ранили его до глубины души, Субон театрально схватился рукой за сердце. Уже через секунду выражение его лица стало шкодливым и он наклонился так, что их волосы касались друг друга, — А вчера ты так мурлыкал, что у меня до сих пор звон в ушах стоит... Оба ощутимо вздрогнули, когда их настиг окрик: — Эй, вы, два придурка, можете уже успокоиться нахуй?! Большая часть находившихся в помещении сразу поняла, к кому это было обращение. Недалеко от них стоял один из игроков, какой-то мужчина с абсолютно невыразительной внешностью и разгневанным выражением лица. Он оказался единственным, кому хватило смелости выразить своё осуждение вслух. Субон глянул на него так, будто тот посмел отвлечь его от важного дела ради какой-то ерунды. Нам Гю же прищурился на манер раздражённого кота, поджав губы. Сейчас что-то будет. — Хотите лобызаться, так хоть для приличия свалите туда, где людей поменьше! — продолжал мужчина, агрессивно жестикулируя, — Нечего свои девиации у всех на глазах демонстрировать. — I don't understand о чём ты тут тявкаешь, мужик, — громко хмыкнул Танос, выступая вперёд и демонстративно разминая руки, — All I hear это "бла-бла-бла". Всё внимание теперь сконцентрировалось на них троих. Кто-то смотрел с недоумение, кто-то — с опаской, а кто-то с предвкушением. Были те подошёл поближе, готовясь попытаться разнять участников начинающегося конфликта, если дойдёт до рукоприкладства. Нам Гю пока что предпочёл молчать, обдумывать возможные варианты развития событий. Мужчина напротив был не самым крупным и стоял один, чисто технически перевес на их с Субоном стороне. Они могут выбить ему парочку зубов... После фразы про "девиации" внутри проснулось желание причинить говоруну боль. Но вместе с тем пробудилась и опаска. Если этот имбецил догадается призвать на свою сторону таких же консерваторов со обеих сторон, то тут уже возникает вероятность самим огрести. В памяти ещё было свежа публичная выволочка, которую им устроил долбанный игрок 001, решивший с какой-то благородной придури вступить в их с Мён Ги конфликт. Он тогда размазал обоих парней меньше, чем за пару минут и при этом даже не запыхался. Нам Гю как током ударило, когда он поймал пристальный взгляд первого, который вместе со всеми наблюдал за ссорой. "Чёрт побери... если этот поборник правил и порядка тоже решит выразить своё "фе", то мы даже пикнуть не успеем что-то в свою защиту..." — он нервно затеребил рукава на своей кофте, чувствуя как его тело начинает слегка потряхивать. Возможно, стоит остановить Субона, пока не поздно?.. Сам же Субон тем временем выглядел так, словно он сию же минуту броситься в бой. Отвлёкшийся Нам Гю прослушал часть разговора, но этого и не требовалось, чтобы понять, что ситуация накаляется и урегулировать конфликт цивилизованно уже вряд ли выйдет. Не то, чтобы сейчас хотелось действовать цивилизованно... — Займись своей жизнью, you dumb asshole! — двести тридцатый почти никак не отреагировал, когда рука товарища легла на его плечо, пытаясь намекнуть, что стоит успокоиться. — Займусь, как только вы, два выродка, перед глазами маячить перестанете! — мужчина напротив выглядел ничуть не менее раздражённо. Было видно, что он вот-вот и может поднять на Субона руку, — Если ваши родители не удосужились вам разъяснить, как себя можно вести, а как нет, то этим займусь я! Раньше, чем Танос успел открыть рот, чтобы кинуть ответную словесную шпильку, Нам Гю всё-таки решил перестать отмалчиваться. Конфликт ведь касался и его, причём касался весьма прямо. И со двадцать четвёртый уже и так услышал достаточно. Никого из этих идиотов не должно касаться то, что творилось между ними. Сами разберутся в... чём бы то ни было, что происходило между ними. — Если ты не заметил, то у нас тут игрища на выживание, мы в любой момент на тот свет отправиться может, — заговорил он. Мужчина перевёл на него взбешённый взгляд. Атмосфера была накалена до предела. Одна фраза можно подпалить фитиль, — Действительно хочешь тратить оставшиеся тебе часы на то, чтобы выразить своё ох-какое-не-нужное мнение? Нам в хер твои нотации не упёрлись, так что завались наконец, — сорвалось с языка раньше, чем Нам Гю успел остановить себя. Его слова подействовали как тряпка матадора на быка и от уровня агрессии, повисшей в воздухе, казалось, вот-вот полетят искры во все стороны. Неизвестно, что произошло бы и чем бы всё закончилось, если бы всех троих не остановил прохладный спокойный голос: — Драки в приличном обществе считаются неуместными, особенно у всех на глазах, — недалеко от них стоял игрок 001 с на первый взгляд безразличным выражением лица. Однако то, как он смотрел, заставляло почувствовать себя крайне неуютно, — Ровно как и брань. Внимание его было в основном направлено на Субона и Нам Гю. "Кажется, вам двоим я уже преподал урок" так и летало в воздухе. Их словно ледяным ветром обдуло. Оба побледнели. Если 001 сейчас выступит на стороне их оппонента, то будет больно... Они и так спровоцировали его в тот раз, что, судя по всему, не было забыто. Бил он точечно, явно знал, как сразить противника быстро. Однако и их собеседник "сдулся" после вмешательства третьей стороны. Ярость в его взгляде уступила место опаске. Он отступил на шаг назад, всё ещё мрачно поглядывая на двести тридцатого и сто двадцать четвёртого и презрительно кривя рот. Явно хотел сказать что-то ещё, что-то оскорбительное. Но сдерживался. В наступившей тишине, Нам Гю мог отчётливо уловить бешенное биение своего сердце, которое отдавало в висках так сильно, что у него тёмные пятна заскакали перед глазами. И он даже не мог понять, чем это вызвано: страхом быть побитым или жгучим гневом из-за вмешательства в личную жизнь. Первый молчал, переводя взгляд с одной стороны конфликта на другую. Никаких более замечаний не срывалось с его губ. Этого и не требовалось: что-то в нём, в его мимике, во взоре, в позе, в том, как он держался, невольно убавляло уверенности спорщикам, заставляя крутящиеся на языке слова остаться невысказанными. — Идём, — наконец обронил Субон и первым развернулся, направляясь к выходу из помещения. Напоследок он бросил негодующий взгляд сперва на 001, затем на крикина, — Не будем мозолить глаза достопочтенной публике. Опешив на мгновение, Нам Гю направился следом за ним, старательно игнорируя взгляд игрока под номером один. Пройдя пару шагов, он остановился. Обернувшись, увидел, что "борец за правила" уже утратил интерес и развернулся, а вот спорщик всё ещё пялился на сто двадцать четвёртого, не спеша уходить с места, где стоял. Наплевав на то, что может случится дальше, Нам Гю резко оттянул кофту, демонстрируя свою шею и открывая вид получше на множество следов поцелуев. И совсем по-детски, как какая-то шпана, показал мужчине язык и неприличный жест рукой. И только после этого бросился вслед за Субоном, который уже оказался возле двери. Даже не остался посмотреть на реакцию окружающих. Ему было достаточно пары удивлённо-возмущённых вздохов из толпы. Рациональная половина внутри взвыла, вопрошая, к чему была эта бессмысленная провокация, которая могла довести дело до драки. Иррациональная же часть лишь пофыркивала, довольно скалясь. Всё-таки какое-никакое удовлетворение от маленькой выходки было получено. Догнав товарища, Нам Гю просто зашагал рядом с ним, интуитивно чувствуя, что пока что открывать рот не стоит, дабы не попасть под горячую руку Субону. Последнее, чего он сейчас хотел — новой ссоры, особенно с одним-единственным человеком, с которым относительно хорошо общался. Ничего, после пары минут Танос успокоится. Даже за краткое время их знакомства стал очевиден тот факт, что в целом на раздражители двести тридцатый злится недолго, переключаясь на что-то другое. С одной стороны, хорошо, что они избежали драки. Получать травмы абсолютно не хотелось. Не в их случае. Но с другой, он бы соврал, если бы сказал, что не хотел выбить зуб или сломать нос тому крикуну. Даже если бы это стоило пары ссадин и синяков... Нам Гю отлично понимал, что их поведение нарушало нормы поведения в обществе, что так нельзя. Что остальные игроки с точки зрения социума имеют право призывать их к порядку. Но сейчас ему было глубоко и абсолютно всё равно. Неизвестно, был ли то временный эффект ярких эмоций, на которые его вывели слова оппонента вкупе со стрессом. Или тот факт, что они все оказались на играх, где цена поражения — смерть, и где нормы как-то стираются. Он просто ощущал, что ему наплевать на то, что от него ждут и чего требуют. Пусть засунут свои поганые языки себе куда подальше или просто умолкнут. Окунувшись в свои мысли, Нам Гю едва не подскочил, когда двести тридцатый всё же нарушил молчание: — Вот же ж ёбнутый на голову придурок... — процедил Субон, глядя перед собой, — Who he thinks he is? Было не совсем ясно, про кого он так лестно отзывается. Про крикуна, который провоцировал драку, или про 001, который помешал драке. Поэтому оставалось просто угукнуть. — Я удивлён, что тот борец за нравственность не погнался за нами, — ухмыльнулся Нам Гю, — Я успел ему язык и фак показать, ты бы видел, как у него лицо вытянулось, — изо рта вырвался смешок. На лице Субона мелькнула короткая улыбка: — That's my boy, — его лицо расслабилось и лишний раз стало очевидно, насколько быстро меняется настроение у бывшей звезды. И правда спичка. Хотя, может всё это лишь перфоманс. Нам Гю не понял, что только что услышал, но по смягчившейся интонации и мимике пришёл к выводу, что это была либо похвала в его адрес, либо краткая ремарка в сторону выбесившего их игрока. — Номер его запомнил? — поинтересовался Субон и после утвердительного кивка, пообещал, — Выловим его как-нибудь, разъясним, что таким как он лучше shut the fuck up. В ответ услышал лишь довольное фырканье. Когда они почти дошли до уборной, он повернулся к Нам Гю и схватил его локоть, притягивая поближе к себе. На его лице появилась многозначительная улыбка, которая очень напоминала ту, что играла на его губах этой ночью: — I must admit, в одном этот говнюк прав, — он выдержал паузу, пристально глядя на товарища, — целоваться удобнее там, где глаз поменьше... Глаза Нам Гю удивлённо расширились и он чуть покраснел, когда тело само вспомнило ощущения от чужих поцелуев на чувствительных участках тела. Но через пару мгновений его рот скривился ухмылкой, придающей ему хитрый, но при этом в какой-то мере соблазнительный вид. Всё равно, что подумают другие. Даже если кого-то будут раздражать стоны в кабинке. Даже если до них опять докопаются. Пусть катятся на все четыре стороны. — Только в этот раз без укусов, — поставил он условие.