Лаундж

      Прошла уже почти неделя. Тэхен так и не виделся с господином Чоном. Он лишь ежедневно получает от него звонки с вопросами о его самочувствии, настроении и прошедшем дне. И Тэхену это приятно. Он не торопит мужчину, знает, что тому нужно немного времени, но сам факт того, что его не забывают, до безумия греет душу. Парень думает, что все налаживается. Каждый день уже не омрачен кошмарами и сильнейшей душевной болью, он с теплотой вспоминает о мужчине, понимает, что он кому-то нужен. Его все еще беспокоит состояние господина Чона: голос всегда слышится уставшим, вымученным, он долго молчит, но Тэхен надеется, что это просто эмоциональное истощение, и обязательно сможет ему помочь. По крайней мере, когда они увидятся.       Тэхен лишь ждет, не торопит. Он понимает мужчину и просто дает понять, что он рядом.       Парень не знает, с чем они еще могут столкнуться впереди, кроме раскрытия своего секрета, но желает, чтобы господин Чон не отворачивался и не отстранялся от него, иначе они не смогут разобраться со всем вместе. Ему кажется это странным: тот факт, что он полторы недели назад просил все прекратить, но сейчас вовсе и не против происходящего. Что-то изменилось. Причем, сильно. После той искренности, что случилась между ними, после правды, их отношения как будто перешли на следующий, более важный уровень. Между ними теперь не просто страсть или интрижка, между ними теперь что-то большее, с взаимопониманием, поддержкой и уверенностью, что они стали друг для друга опорой.       Тэхен думает, что их проблемы никуда не исчезли. Дети Чон все еще ничего не знают, его отец тоже, но теперь им как будто не кажутся их чувства порочными и чем-то неправильным. Они помогут друг другу стать лучше, восполнят недостающие кусочки пазла, Тэхен сгладит острые углы господина Чона, а мужчина поможет стать ему увереннее перед родителями и обеспечит твердую почву перед будущим. Они справятся вместе. Теперь помогут друг другу, и их отношения не будут рвать их на мелкие части.       Тэхен иногда просыпается ночью весь в поту, вспоминая рассказ господина Чона. Его взбудоражили чужие слова, и подобное парень точно не может забыть больше никогда, но он не винит мужчину. Просто знает, что господин Чон старался лишь для своей семьи, а его жена оказалась слишком молода для такой серьезной ответственности. К тому же, Тэхен не был уверен, что до этого у нее не случались другие трудности, ведь она осталась одна, беременная, и, может, даже забота мужчины не смогла спасти ее.       Тэхен переворачивает страницы книги в десятый раз, но возвращает ее обратно, пытаясь вспомнить, что было в последнем абзаце. Его мысли далеко отсюда, и смысл прочитанного он уже не улавливает. Время тянется ужасно долго. Он бросает взгляд на часы и тяжело вздыхает. Через полчаса у него лекция, к которой он не готов от слова совсем: вчера он просто физически не успел к ней подготовиться из-за скопившихся дел. Ким Намджун перед выездом заставил сделать рефераты для студентов, но часть их проверки оставил Тэхену, и парень смог добраться до них только вчера. К часу ночи Тэхен уже ничего не хотел делать: только спать. Ему даже не хватило времени поговорить с господином Чоном, хотя тот позвонил ему в десять вечера. Его спокойный, низкий голос привел парня ненадолго в чувства, в душе вновь разлилась привычная теплота, что каждый раз наполняла его тело, стоило только господину Чону заговорить с ним, и Тэхен уже пару дней хотел лишь одного: увидеть мужчину.       Он думает о господине Чоне постоянно. На парах, дома, пока засыпает, во время завтрака и ужина. Он скучает. Ему хочется увидеть его, заглянуть в чужое лицо, убедиться, что все хорошо, и обнять его. Он постепенно сходит с ума без него, но терпеливо ждет, пока не придет время. Все же этот шаг для них слишком серьезный.       Дверь кафедры открывается, и на пороге показывается Чон Хосок. Его взгляд печальный, туманный, лицо холодное, уставшее, прямо как у отца. Он кивает Тэхену и закрывает дверь, и уже не слышит строгое сокджиново:       — Студент Чон Хосок, что это было только что?       Тэхен выбегает за дверь и обнаруживает парня, стоящего возле окна. Подсознание подсказывает ему, что что-то не так, но он не решается спросить. Он напряженно ждет. Слишком редко парень видит своего друга таким, в голову начинают лезть ужасные мысли, и Тэхен старается их отогнать, не желая накручивать себя раньше времени. Он подходит к нему медленно, осторожно. Его сковывает напряжение.       Что могло произойти?       Хосок смотрит на него затуманенным взглядом, как будто вспоминая, что хотел сказать, и отворачивается.       — Отец свозил нас на могилу матери, — тихо сообщает парень. — И рассказал, что она покончила с собой после рождения Чанни.       Тэхен испуганно замирает. Господин Чон рассказал все старшему сыну, а, может, и другим детям, и Тэхен не знает, что думать. Это слишком большой груз для человека, узнавшего о таком. Может, мужчина поторопился, и не стоило сразу все рассказывать, но, с другой стороны, Хосок ведь желал узнать, и как он сейчас относится к этой правде?       — Боже... Мне так жаль, — парень касается рукой чужого плеча и несильно сжимает. — Как вы?       — Ну, — Хосок пожимает плечами. — Отец делает вид, что все так, как и раньше, но я его не виню. Он должен держаться ради Чанни и Чимина. Они не знают, как умерла наша мать, и... — парень вздыхает. — Это хорошо. Они не переживут этого. Чанни ничего не понимает. Я думаю, что ему легче всего из нас. Чимин... Грустит, но он справится.       — А ты как?       — Я, кажется, в порядке... Или нет, — Хосок проводит рукой по волосам. Ему с трудом удается контролировать себя. — Знаешь, как будто... Я ожидал чего-то такого.       Тэхен недоумевает.       — Они были слишком идеальной парой, — объясняет парень. — Тем более, что ее похороны случились так внезапно. Так что, все сложилось...       — Хосок.       — Это ужасно — знать такое, я не знаю, как он переживал все это время, как он держался.       — Он держался ради вас.       — Я знаю, но ради детей это слишком. Я рад, что он рассказал мне. Как будто он начал мне доверять, я не хочу, чтобы у нас с ним были секреты.       Тэхен кусает губу. Один страшный секрет все же есть у них с господином Чоном от Хосока, но парень надеется, что в скором времени у него получится набраться смелости и духа, чтобы раскрыть его.       — Все будет хорошо, — тихо произносит Тэхен.       Он подходит к парню и обнимает его за шею, притягивая к себе. Хосок не сопротивляется, кладет руку на его спину. Тэхен не знает, что может ждать впереди семью Чон, но он клянется, что поможет ей стать счастливее, пережить все трудности, и ему плевать, что может стать с ним. Он просто желает, чтобы у этих людей все было хорошо. Это единственное, чего он хочет.       — Знаешь, — шепчет Хосок ему в плечо. — Он содрал пластырь, который был приклеен на гниющую рану, и теперь он позволяет ей зажить естественно...       Мужчина бросает быстрый взгляд на часы, висящие на стене, и поднимается на второй этаж. Сегодня выходной день, и вся его семья сейчас дома, и Хосок, на удивление, тоже. Последнее время он стал больше времени проводить с семьей, и мужчина понимал причину. Он благодарен своему ребенку за то, что тот поддержал его. Чонгук даже не предполагал, что Хосок отреагирует так спокойно, как будто он и впрямь стал взрослее, чем раньше, или просто притворялся шутом, чтобы Чонгук ничего не заподозрил. Во всяком случае, мужчина принял для себя тактику поддержки своей семьи. Он понимал, что Хосок только делает вид, что у него все хорошо, но на самом деле глубоко переживает случившееся и то, что он узнал от него. Это тяжело, мужчина знает об этом, но он поможет своим детям справиться с этим, а потом подумает о том, как справиться самому. Для него сейчас неважно, что он чувствует, что испытывает; ему важно, в порядке ли его дети. Они должны быть в порядке, иначе для него ничего не имеет смысла.       Он обещал Тэхену поговорить после своей поездки, но его одолевают сомнения. Он сам хочет этого, должен все обсудить, но готов ли он к этому? Готовы ли его дети узнать еще одну шокироющую правду? Точно, вряд ли. Может, им придется подождать еще. Будет ли Тэхен ждать? Он доказал ему и всем, что готов пойти на все ради его семьи. Мужчина ценит это, даже слишком, но может ли он обещать того же ему? Или продолжит только брать, не давая ничего в ответ? Если так, то мужчина не хочет продолжать; он должен отпустить парня, чтобы не причинить ему еще большей боли.       Хватит ли у него после всего сил на новые отношения? Отношения с человеком, который отдает всего себя без остатка и не требует ничего взамен, покорно ждет, когда мужчина придет к нему. Будет ли это честно по отношению к нему? Вряд ли будет. Чонгук не может вновь сделать так, чтобы кто-то пострадал из-за него, и ему придется решать, как быть с этими отношениями.       — Чимин, можно? — дверь в комнату среднего сына открыта. Омега лежит на кровати и что-то рисует, слушая музыку, но сразу же поднимает голову, и убирает все в сторону, легко кивая. Мужчина проходит в комнату и садится на стул, внимательно осматривая своего ребенка. Чимин выглядит спокойным, не грустным и не радостным, как будто время постепенно берет свое, залечивает раны.              — Как ты? — интересуется Чонгук, не спуская пронзительного взгляда с ребенка.       Чимин пожимает плечами.       — Нормально... Кажется, — тихо отвечает он. — Мы теперь будем ездить к ней каждый год?       — Да, — Чонгук уверен.              — Мне понравилось, как мы собрались все вместе... Мы сможем собираться так почаще? Ты, бабушка, дедушка...       Мужчина смотрит на сына, обдумывая.       — И Тэхен-хен... Ты сказал, что он часть нашей семьи. Что это значит?       — Что это значит, — хрипло повторяет мужчина. — Он ладит с тобой, Чанни. Вы втроем мне сами доказывали, как он важен для вас.       — Да, но... Мы никогда никого не подпускали к себе... Ты ведь был против.       — Если хочешь, он больше никогда не переступит порог этого дома, — мужчина лжет. На самом деле, он вряд ли сможет так сделать, учитывая, как много изменилось, но ему хочется понять, как Чимин относится к вероятности убрать Тэхена из их жизней.       На лице его сына ужас.       — Нет, я не это имел в виду, — возражает юноша. — Просто... Ты делаешь это ради нас?       — Я все делаю ради вас, — отрезает мужчина. — И Тэхен теперь тоже.       — Но Тэхен-хен... У него ведь тоже может кто-то появиться... Он любит детей, создание его семьи — вопрос времени. Он не сможет всегда быть с нами, — Чонгук сжимает подлокотник. Только представление Ким Тэхена с кем-то другим вызывает жгучее и опасное чувство ревности.       — Это неизбежно, — скрипя сердцем, произносит мужчина. — Но его привязанность к вам сильна. Он не забудет вас за один день. Я обещаю тебе, все будет хорошо.       Чимин грустно улыбается.       — Я знаю...       — Есть еще кое-что, что я хочу обсудить с тобой, — строго произносит мужчина. — Твой престарелый ухажер.       — Отец, ему всего лишь двадцать пять, — цокает Чимин. — Тебе вообще-то даже больше... Ой, и вообще, сколько было маме, когда тебе было двадцать пять?       — Ей было двадцать два, не переводи тему.       — Ну вот, у нее уже был Хосок-хен, и еще тогда родился я, — обиженно произносит юноша.       — Она была беременна в семнадцать, и где она сейчас? — жестко отвечает мужчина, получая испуганный взгляд, и смягчается.       — Но я ведь просто общаюсь и все... — виновато произносит Чимин.       Чонгук ощущает, что этому разговору недостает Тэхена. Он не может действовать так же мягко.       — Можешь общаться, но не встречайся с ним. Не гуляй с ним, вы можете переписываться и звонить друг другу. Как еще раз его имя? — мужчина достает телефон из кармана.       — Отец, — Чимин закатывает глаза. — Почему ты так против... Я уже не ребенок. Тэхен вот в шестнадцать...       — Что Тэхен в шестнадцать? — мимо как раз проходил Хосок, и сразу же зарулил к ним. — О да, помню, он рассказывал. У него там такая насыщенная жизнь была, пока родители не знали.       — Я не хочу ничего знать об этом, — жестко обрывает сына Чонгук. На самом деле хочет, но это он спросит лично. — Еще один пример правильности. Я начинаю думать, что он плохо влияет на тебя.       — Вот только не надо перекидывать ответственность на Тэхена.       — Да, отец, что ты пристал к нему, — легко спрашивает Хосок, получая гневный взгляд в свою сторону.       — Хосок, о чем тогда не успел сказать Чимин? У тебя есть молодой человек, сколько ему? — Чонгук проницателен, он обращается к Хосоку, выбирая его в качестве следующей жертвы своего допроса.       — А тебе вылетать не пора? — уклоняется от вопроса Хосок.       — У меня есть еще час.       — До самолета?       — Хосок, — строго произносит мужчина.       — Слушай, — парень разворачивается и уходит, зная, что отец последует за ним. — Может, тебе найти кого-нибудь? К Чимину цепляешься, ко мне. Хорошо, Чанни еще маленький для этого, но а вдруг у него в саду появится друг-подруга, и ему нотации пойдешь читать?       — Мы этот разговор еще не закончили. Когда я вернусь, обсудим, — сообщает Чонгук, поправляя запонки на рубашке.       — Да я понял это. Позвони, как долетишь, — сообщает парень и прыгает на диван, включая приставку.       — Ты помнишь мою просьбу? Присмотри за младшими, — мужчина строго смотрит на сына, дожидается его кивка и направляется в свой кабинет.       — Будь спокоен на наш счет, — летит ему вдогонку, но у мужчины странное предчувствие.       Трехчасовой перелет оказалось вынести немного проще, чем мужчина предполагал. Все вопросы уже были улажены, и, усаживаясь в черный глянцевый автомобиль, он желал лишь одного: встречи со своей семьей.       За несколько дней, пока он был в отъезде, ему удалось привести собственные мысли в порядок, определить для себя то, что казалось ему сейчас важным, и он принял решение. Оно далось ему трудно, почти невозможно, но он знал, что это единственный верный вариант, и его семья должна понять его. По крайней мере, он верил в это.       — Господин Чон, мы будем дома через сорок минут, — сообщает водитель, глядя в зеркало заднего вида. В нем отражается пристальный взгляд господина Чона.       — Нет, — обрывает его мужчина. — Отвези меня к Тэхену, — приказывает.       — Как скажете, господин Чон.       Мужчина выходит из машины. Идет снег, оседает на тротуар и сразу же тает, застревает на его пальто, покрывая белыми снежинками. Мужчина поднимается на нужный этаж, дергает дверную ручку, и та легко поддается, открывая дверь. Чонгук откладывает в памяти, что нужно отчитать парня за беспечность, и замирает на пороге. В лицо ударяет теплотой, уютом, чем-то пряным, что перекрывает его дыхание. Они не виделись с парнем неделю, и мужчина скучал до безумия. Он не знает, хватит ли его на разговор, или перед этим прижмет к себе омегу, чтобы показать, как он тосковал по нему.       Он опускает взгляд, чтобы разуться, и застывает. В прихожей находится обувь его младшего сына. Напряженный, он проходит сначала в гостиную. Там лежат детские игрушки, которых никогда не было в семье Чон, на столе фломастеры, карандаши и рисунок. Мужчина подходит ближе и берет его в руку. На рисунке изображен тот вечер, когда все они были вместе, большой стол, вокруг вся семья, а на фоне синий спорткар. Чонгук складывает рисунок и прячет во внутренний карман пиджака.       Гостиная пуста. Он следует в спальню и останавливается в проеме, не решаясь пройти дальше. Его сын, накрытый одеялом, лежит на кровати, спит, а Тэхен сидит рядом, опустив голову на согнутые локти; его рука вытянута, и в его ладони находится маленькая детская. Они оба спят, умиротворенные идиллией уютного вечера.       Что-то в сердце Чонгука сжимается, растворяется; он не позволяет себе улыбку, но душа наполняется теплом. Он подходит к ним и садится перед Тэхеном.       Парень красив, он спокоен и тих, когда спит. Его лицо выражает абсолютную безмятежность: нет боли, нет страданий, только равнодушие спящего человека. Мужчина позволяет себе коснуться чужой щеки, осторожно, почти невесомо убирает прядь за ухо, переводит взгляд на своего сына. Мальчик невинно вытягивает губы вперед и немного морщит носик. Чонгук наклоняется к нему и целует в висок, боясь разбудить. Но кое-кого он все же тревожит. Тэхен открывает глаза медленно, слегка приподнимает голову; на его щеке отпечатались складки ткани.       — Господин Чон, — пугается он и сразу закрывает рот рукой, глядя в сторону Чанни, но тот слишком крепко спит.       — Идем, — шепчет мужчина и поднимается.       — Господин Чон, это не то, что вы подумали, клянусь, — тихо сообщает Тэхен, закрывая за собой дверь, и следует за мужчиной на кухню.       — Что же я подумал, по-твоему? — интересуется Чонгук, ставя чайник, и внимательно смотрит на парня.       — То, что... — Тэхен кусает губу, отворачиваясь.       — То, что Хосок ослушался меня, хотя я просил его позаботиться о братьях, — заканчивает за него мужчина. Тэхен поднимает на него взгляд.       — Это я его попросил, — он выдерживает пристальный взгляд, но судорожно вздыхает, не проснувшись еще толком, и это выдает его.       — Мне казалось, — тихо произносит мужчина и подходит к парню, — что ложь между нами закончилась.       — Закончилась, простите... — Тэхен набирает в грудь воздуха, опуская голову. — Не ругайте Хосока, мне всегда в радость побыть с Чанни, вы же знаете.       — Знаю, — спокойно произносит мужчина. — Поэтому скажи мне, — он получает удивленный взгляд, — с кем встречается Хосок?       Тэхен позволяет себе усмешку. Он качает головой, складывает руки на груди, как будто мужчина только что рассказал занимательную шутку.       — Господин Чон, — начинает парень, — спросите у него.       — Он не отвечает.       — Слушайте, не все сразу стремятся познакомить своих вторых половинок с родителями, в отличие от некоторых, — Тэхен точно имеет в виду тот вечер. — Может, он еще не уверен в своем избраннике.       — Тебе не стоит скрывать от меня подобное, — строже, чем хотел, произносит мужчина.       — Я знаю, поэтому... — Тэхен кусает губу, опуская взгляд. — Я разрываюсь.       Чонгук напрягается и подходит ближе. Он молчит, требуя объяснений.       — Я люблю вас, — шепчет парень, боясь, что Чанни может услышать их. — Но я не могу рассказать вам то, что Хосок доверил мне. Я не буду раскрывать его секреты. И еще, я не могу рассказать ему о нас, потому что это не только моя тайна, но и ваша. Я хочу... Но я боюсь… Я боюсь потерять его.       Чонгук подходит ближе и обнимает его за плечи, притягивая к себе, позволяя парню обмякнуть в его руках.       — Вы обещали поговорить об этом... — шепчет Тэхен. — О нас...       — Да, — твердо произносит мужчина. Он отстраняется, берет парня за подбородок, заглядывает в его лицо.       — Я сейчас не могу ответить на твои чувства, — и видит отражение боли в чужих глазах. — Но я не могу отпустить тебя. Я эгоистичен. Я хочу, чтобы ты был моим, был со мной, но я не знаю, смогу ли дать тебе все то, что ты даешь мне. — Он касается костяшками пальцев чужой щеки и понижает голос. — Ты знаешь, что сейчас переживает моя семья. Я все еще не отпустил то, что произошло четыре года назад, я не хочу повторения, но несмотря на это, я хочу попробовать построить с тобой отношения. Мои чувства будут взаимны с твоими, но не сейчас, через время я смогу сказать тебе те же слова, что ты говоришь мне. Готов ли ты ждать, Тэхен?       Парень сминает рубашку на его груди и кивает.       — Я готов, — шепчет Тэхен.       — Ты уверен в своем решении? — Чонгук смотрит на смущенное лицо, ждет.       — Да, но господин Чон... Я знаю, что будет трудно, но я хочу быть с вами и только с вами. Я не знаю, что со мной будет, если в моей жизни не будет вас.       Чонгук выпускает парня из рук и подходит к чайнику, который уже закипел. Он постарается научиться любить вновь, ради будущего своей семьи, ради Тэхена.       — Что... Что теперь будет?       — Теперь, — мужчина наливает чай и выпрямляется, задумчиво глядя в сторону парня. Его лицо приобретает серьезное выражение. — С твоего позволения, я считаю тебя своим молодым человеком. И прошу тебя воздержаться от общения с профессором Чхве.       — Даже так, — Тэхен складывает руки на груди и скептически смотрит на Чонгука. — Что-то запрещаете мне уже в первый день. Я думал, вы будете больше стараться. — И получает в свою сторону внимательный взгляд.       — У тебя что-то было с ним? — Чонгука режет этот вопрос, но он должен знать.       — Господин Чон...       — Ответь.       — Одно свидание, — шепчет Тэхен. — На котором я понял, что мое тело и душа требуют только вас. И теперь мы общаемся только по работе.       Чонгук смотрит на парня долго, внимательно. Он верит ему и кивает. Его взгляд становится мягче. Все же он должен был убедиться, как-то заглушить пожар ревности в его душе.       — И раз мы заговорили об этом... — внезапно произносит Тэхен. — То я попрошу вас не пользоваться нашими с вами отношениями и не просить выдать секреты Хосока и Чимина.       Мужчина поднимает брови.       — Мои дети не могут что-то скрывать от меня, — серьезно произносит мужчина. — О чем идет речь? Это может касаться их безопасности.       — Я не скажу, но если их секрет будет угрожать им, то вы узнаете, — уверенно произносит Тэхен.       — Тэхен.       — Господин Чон.       Парень подходит к мужчине.       — Вам не нужно знать абсолютно все, — тихо произносит он, но мужчина не согласен с ним. Он смотрит на омегу пристально, требовательно и внимательно, стремясь переубедить его в своей правоте, но Тэхен непреклонен, и ему приходится сдаться. Выдохнуть.       — Мне будет тяжело смириться с этим, — тихо произносит мужчина.       — Не переживайте, я вам помогу.       — И как же?       — Не буду реагировать на ваш требовательный тон. Вы отстанете.       Чонгук изумленно смотрит на омегу.       — Вот как? — холодно интересуется он.       — Вот так, — спокойно соглашается парень. — Кстати, господин Чон, уже вечер, и Чанни вряд ли проснется раньше утра. Вы его сейчас заберете?              Тэхен выглядит немного расстроенным, как будто он хотел бы, чтобы малыш погостил у него еще.              — Если ты позволишь мне остаться, то я бы забрал его утром.       — Остаться? — Тэхен кусает губу. — Мы... Мы разве готовы к этому? — Он понижает голос.              — Да, — твердо отвечает мужчина. — Или я могу приехать утром за ним.       — Стойте... — на минуту лицо Тэхена озаряется. — Вы, что, сразу после перелета приехали сюда? — мужчина ничего не отвечает, но Тэхен понимает все по взгляду. — Боже... Вы же устали... И не поели, наверное.       — Я в порядке, — но парень уже подходит к холодильнику, чтобы понять, что у него вообще может быть. Мужчина перехватывает его за талию и притягивает к себе, зарываясь носом в его шею. — Не суетись.       Тело омеги под его руками горячее, парень в домашней уютной одежде, и Чонгук ощущает странное, острое желание забрать его такого к себе домой, чтобы каждый день, утро, вечер наслаждаться его компанией, вот так легко держать в своих руках и чувствовать умиротворение от его присутствия.       — Вы уверены? — Тэхен не двигается в его руках. Он замер, как будто боится разбить трепетность момента.       — Да, — тихо произносит мужчина в его шею и оставляет влажный поцелуй на его коже. Тэхен поворачивается в чужих руках и обнимает за шею, плотнее прижимаясь к чужому телу.       — Я скучал по вам, — шепчет он, боясь, что его услышат и не услышат одновременно.       — Я знаю, Тэхен. Я тоже, — произносит мужчина, касаясь его спины ладонью. — Но теперь я здесь.       Парень судорожно выдыхает.       Оба не знают, как долго стоят так, прижимаясь друг к другу трепетно, нежно, как будто боятся, что это лишь мимолетное видение, что непременно исчезнет, если они закроют глаза.       Тэхен ощущает тепло, чувствует через легкую ткань домашней одежды грубость массивного пиджака, и не хочет отстраняться, жаждет застыть во времени и больше ни о чем не думать. Он рад, что господин Чон сейчас рядом с ним, такой чуткий и внимательный, почти укротивший свой требовательный тон. Он не жалеет, что дал согласие на отношения, ведь знает, что у них все получится, они справятся со всем. Через комнату от них спит маленький Чанни, безмятежный и уставший после долгой игры, даже не догадываясь, что его отец вернулся. Мальчик обязательно узнает об этом утром, и Тэхен не хочет, чтобы оно наступало. Он хочет, чтобы они с мужчиной навсегда были вместе, но время безжалостно, и оно стремительно близится почти к середине ночи.       — Он не раскладывается? — интересуется господин Чон, глядя на диван, и стягивает со своих плеч массивный пиджак.       — Нет, — виновато произносит парень. — Но если бы я знал, что вы приедете, то купил бы раскладывающийся. Я посплю на полу, — но омега получает такой взгляд, как будто только что признался, что собирается уйти навсегда. — Что?       — Никаких полов. Поспим вместе.       — Вместе? — Тэхен вздрагивает. Кажется, он еще не готов к этому.       — Что-то не так?       — Да не то, чтобы... — мужчина подходит к нему вплотную и касается его щеки.       — Боишься? — игриво спрашивает он, а Тэхен не успевает среагировать. Сколько еще личностей у этого человека, и в какие именно он влюбился? — Тебе напомнить, что...       — Да я помню, помню, — Тэхен смущенно отпрыгивает от господина Чона. — Как скажете... — И скрывается в ванной комнате, пока сердце окончательно не разбило его грудную клетку. И почему он так реагирует на человека, с которым у него уже был секс? Как это вообще должно работать?              Он тяжело дышит, пока снимает с себя одежду и включает воду. Капли медленно спускаются по его телу, разогревая его сильнее. Помещение наполняется теплым паром, и мысли, наконец, отпускают его. Он запрокидывает голову назад, наслаждаясь странным уютом, наполнившим его душу после появления господина Чона. Кажется, как будто он, наконец, нашел место в этом мире, то, в которое хочется возвращаться, потому что его примут и поддержат. В его спальне спит маленький Чанни, тихо сопит и видит красивые сны, в которых его семья вместе, и Тэхен очень надеется, что он тоже там есть, держит его за руку и смеется вместе с ним. Это ведь самое ценное, не так ли?       Когда семья вместе и счастлива. Кажется, нет ничего дороже этого.       Тэхен не слышит, как открывается дверь, но чувствует, что в ванной он теперь не один. Его тело немного напрягается, руки в запястьях холодеют, и он замирает, ожидая, что будет дальше. Он слышит шелест галстука, как падает сначала рубашка, а потом тяжелой тканью брюки. Господин Чон делает все медленно, как будто ждет, что Тэхен его остановит, но парень даже не думает об этом.       Он чувствует тяжелое горячее дыхание на своем плече, когда господин Чон встает под капли воды вместе с ним. Мужчина поднимает руку и касается его кожи на плече, ведет до локтя и возвращается, блуждает по лопаткам, уши щекочет его спокойное дыхание, а пальцы медленно и невесомо ласкают его напряженную спину.       — Расслабься, — почти приказывает господин Чон и берет в руки мочалку.       — Где-то я это уже слышал, — произносит парень, ощущая царапающие прикосновения грубой сетки на спине.       — Надеюсь, не от профессора Чхве, — холодно произносит мужчина и несильно трет чужую спину, вызывая табун мурашек на коже.       Тэхен тихо смеется, опираясь руками на стену.       — Я слышал это от вас...       Господин Чон что-то мычит в ответ, смывает с чужого тела пену и опускает руки на его талию, пододвигая парня к себе ближе. Его губы касаются сначала плеча, затем шеи и целуют почти возле самого уха. Тэхен закрывает глаза, чувствуя бурю внутри себя, и запрокидывает голову, позволяя мужчине целовать себя. Ему приятно, до безумия, пальцы на его животе жгут кожу, оставляя горящие ожоги, а тело откликается, требуя большего. Он позволяет себе сладкий тихий стон, утопая в крышесносных ласках, хрипит и мычит в ответ, чувствуя, как пальцы мужчины массируют низ его живота.       — Стойте, — рвано шепчет парень, пытаясь перевести дыхание. — Я не могу...       — Мне остановиться?       — Да, — и, кажется, это самый трудный ответ за всю его жизнь. Он поворачивается в чужих руках, замечая на лице мужчины, помимо желания, смиренное понимание. Господин Чон касается губами его виска, затем подбородка и заканчивает поцелуем в плечо. — Я... не могу, потому что там Чанни... А вдруг он...       — Зайдет сюда? — хриплый смех. — Не бойся, если он спит, то проснется только утром.       — Вы так уверены, — Тэхен позволяет мужчине обнять его крепче. Он чувствует своим животом кожу чужого, ощущает теплоту его тела, усаженный стук сердца и влагу, застывшую между ними.       — Нас с тобой не останавливали мои дети. Почему же сейчас ты переживаешь об этом? — господин Чон касается щеки парня, оставляя влажный след на лице.       — Во-первых, это вас не останавливало. А во-вторых, сейчас немного другая ситуация, — Тэхен отводит взгляд, но вновь поднимает его, улавливая хриплый смех.       Они смотрят друг на друга долго, трепетно и одновременно двигаются навстречу, сливаясь в долгожданном горячем поцелуе. Он нежен, чувственен, отвечающий на все их невысказанные вопросы. Тэхен покорно открывает рот, позволяя господину Чону властвовать над ним, доверяет ему всего себя, поддаваясь вперед и утопая в интимной ласке. Он сходит с ума: каждая клеточка его тела горит от удовольствия и желания прижаться к мужчине теснее, слиться с ним в одно целое.       Они целуются долго, лениво, блуждают руками по телам друг друга, обжигают приятным теплом. Тэхен чувствует, что у него кружится голова, но руки мужчины держат его крепко, и он почти обмякает на чужом теле, целуясь напористее. Ему хочется передать в этом поцелуе всю свою тоску по мужчине, его желание быть с ним, несмотря ни на что, заботу и уверенность в завтрашнем дне, и знает, что его понимают, даря в ответ обещание на раскрытие собственных чувств.       Они возвращаются в гостиную, но Тэхен все еще сомневается в выбранном ими спальном месте.       — Ложись, — его подталкивают к дивану, и парень медленно укладывается на него.       — Господин Чон... — тихо шепчет парень, не решаясь поднять взгляд, когда его чужим весом прижимают к спинке и крепко обнимают за талию. — Как вы себя чувствуете?       Мужчина методично гладит чужой бок, его дыхание спокойное и равномерное, он не торопится с ответом.       — После того дня мне стало легче, — тихо произносит он. — Благодаря тебе, — добавляет шепотом.       Тэхен чувствует, как душа наполняется приятным чувством. Он кивает.       Парень касается щеки мужчины рукой, очерчивая большим пальцем линию скулы, и господин Чон накрывает его ладонь своей, поворачивает голову, целуя в тыльную сторону.       Парень судорожно вздыхает.       — Только не исчезайте, — тихо шепчет он. — Это все выглядит как настоящий сон...       — Значит, не просыпайся, — хрипло произносит господин Чон и касается губами его, увлекая в нежный, спокойный поцелуй, и сразу отстраняется.       Они засыпают вместе, крепко прижавшись друг к другу, разделяя горячность своих тел и дыхание — одно на двоих.       Чонгук впервые позволяет себе расслабиться и уснуть беззаботным сном.       Утро наступает слишком резко, нежеланно, а затем оба слышат:       — Пап? — Тэхен вздрагивает. Он забыл закрыть дверь в гостиную, и непонятно, как сейчас может отреагировать Чанни на то, что оба слишком тесно прижались друг к другу. Он немного привстает, убирая руку мужчины со своей талии и заглядывает в умиротворенное лицо, зависая. Таким он мужчину еще не видел, и это точно должно быть одним из чудес света.       — Пап, тебе что, места не хватило? — мальчик подходит к родителю и берет его за руку. — Ты ведь раздавишь Хен-хена...       — Чанни, — тихо произносит Тэхен, но уже поздно. Руку господина Чона схватили крепко и не желают отпускать.       — Идем играть, — капризно требует малыш и тянет отца за руку.       Мужчина хмурится, но не может проснуться.       — Чанни, — Тэхен осторожно перелезает через ноги господина Чона и берет мальчика за руку. — Пошли, я тебе на кухне секрет расскажу, а папа пока поспит еще. Он устал.       Мальчик кивает и убегает прочь, сверкая босыми пятками. Тэхен хочет направиться следом, но его успевают ухватить за руку.       — Стой, — хрипло произносит мужчина. — Останься.       — Господин Чон, — Тэхен присаживается рядом с ним. — Я отвлеку Чанни, поспите еще, вы устали. — И целует его в щеку, напрягая весь свой слух, чтобы Чанни вновь не застал их врасплох.       Мужчина переворачивается набок, не открывая глаз, и вновь засыпает. Перелет его измотал, как и все, что произошло неделю назад. Он впервые мог вздохнуть с облегчением и позволить себе отдых спустя столько лет.       Тэхен выходит из комнаты, закрывая за собой дверь.       — Мы будем печь печеньки? — радостно восклицает мальчик и хлопает в ладоши, но Тэхен прикладывает палец к губам. — Прости...       — Да, — соглашается омега. — Но сначала нам нужно позавтракать.       — Я хочу самую вкусную еду на свете, — серьезно сообщает мальчик.       — Я это уже понял. Но пока в голову приходит только омлет.       — Значит, самый вкусный омлет на свете!       Тэхен мягко улыбается и треплет Чанни по волосам.       Малыш притаскивает из спальни карандаши и листы, и пока парень соображает завтрак, начинает что-то рисовать.       Через полчаса дверь гостиной открывается, и на кухне появляется господин Чон.       — Ура, папа встал! — малыш бросает рисование и бежит обнимать своего отца. — Я сейчас покажу тебе, что мы вчера нарисовали с Хен-хеном, — и, суетливый, убегает в гостиную.       Мужчина, все еще сонный, подходит к Тэхену со спины и крепко обнимает его, опуская лоб на чужое плечо. Тэхен тает в чужих руках.       — Выспались? — интересуется парень, расставляя тарелки на столе.       — Хочу просыпаться так каждый день, — хрипит мужчина в его ухо, разворачивает в своих руках и целует в губы, требовательно и быстро сминая их, как будто жаждет насладиться ими вдоволь, пока не вернулся маленький Чанни. Вряд ли он оценит, застав их в таком интимном моменте.       Тэхен покорно отвечает, обнимая мужчину за шею. Он абсолютно разделяет его мнение.       — Тебе помочь? — спрашивает мужчина, отстраняясь от омеги.       — Я уже закончил, — Тэхен улыбается, мягко и с трепетом, как раз в то время, когда Чанни, радостный, возвращается обратно на кухню со стопкой листов руках.       Господин Чон усаживает ребенка на колени и нежно, рассеянно гладит его по волосам, пока мальчик с чувством рассказывает про каждый рисунок.       — Как много вы нарисовали, — сообщает мужчина, кидая взгляд в сторону Тэхена, наливающего чай. Омега невинно улыбается в ответ.       — Но мы еще играли... Очень много, — воодушевленно произносит Чанни, весело болтая ножками под столом. — Когда мы покушаем, мы же сможем поиграть все вместе, правда?       Тэхену кажется, что его лицо лопнет от умиления, но господин Чон настроен иначе. Он внимательно и мягко смотрит на ребенка, зачесывает черные пряди волос ему за ухо и не торопится с ответом, как будто хочет оттянуть этот момент.       — Нам нужно собираться домой, — тихо сообщает мужчина.       — Но Хен-хен ведь поедет с нами, правда? — с надеждой спрашивает мальчик, и Тэхен на автомате бросает взгляд в сторону господина Чона. Черные глаза выражают желание, печаль и уверенность. По этому жуткому коктейлю парень понимает, что надеждам маленького Чанни не суждено сбыться.       — Прости, малыш.       Мальчик поворачивается к парню с таким лицом, что Тэхен начинает понимать, почему господину Чону, порой, трудно отказать своему ребенку.       — Не волнуйся, — омега мягко касается чужой щеки. — Мы с тобой еще увидимся и сходим в парк, например, что думаешь?       — Но я хочу сейчас, — канючит мальчик.       — Чанни, — немного строже произносит господин Чон. — Нам с тобой нужно вернуться домой, у Тэхена остались дела, которые он не успел завершить.       Чанни с удивлением поворачивается в сторону парня, а тот усиленно кивает.       — Но почему Хен-хен не может жить с нами?       Тэхен замирает и напряженно смотрит на мужчину. Господин Чон спокоен и уверен, для него вопрос Чанни не удар под дых, он выглядит так, как будто давно обдумывал это, и парень пугается еще сильнее. Жить с мужчиной кажется чем-то за гранью, особенно учитывая, что никто из детей не в курсе их отношений, но, с другой стороны, парень хотел бы, чтобы сегодняшнее утро было каждым. Просыпаться вместе, вместе готовить завтрак, вместе засыпать — после всего пережитого ими звучит, как мечта, но оба понимают, что еще не готовы к этому. Слишком рано. Им нужно твердо укрепиться в своих отношениях, а потом уже думать о совместно проживающем будущем. Но грезить об этом кажется парню вполне естественным.       — Ты хочешь этого? — спрашивает мужчина у мальчика, и тот активно кивает. — Хорошо, я обдумаю этот момент.       — Господин Чон, минутку, — но Чанни уже весело ускакал в другую комнату. — Вы ведь это не серьезно? — Парень замечает взгляд мужчины. — Ой нет, кажется, серьезно, но давайте не торопиться.       — Я не тороплюсь. Это рано или поздно случится, — сообщает мужчина.       — Я понимаю. Но обсудите это со мной.       — Я не буду ничего делать против твоей воли.       — Я знаю, — парень кивает. — Спасибо. — И улыбается.       Дверь медленно открывается, и в кабинет Чонгука проскальзывает Хосок. Он выглядит сдержанным, виноватым, но не без своей фирменной улыбки, как будто для него очередное наказание от отца — обыденность.       — Садись, — голос у мужчины низкий, хриплый. Его тело напряжено, а лицо выражает серьезную опасность. Он осознает риски, прекрасно понимает, что может случиться, если что-нибудь, а конкретно, все пойдет не так, но больше так нельзя. Слишком плохо продолжать скрывать это от всех, тем более что у мужчины со старшим сыном установилась доверительная связь. Он должен попытаться, должен признаться, иначе потом будет слишком поздно. Если Хосок узнает все случайно, станет хуже для всех.       Господин Чон впервые боится реакции своего старшего сына. Он не знает, что может сказать или сделать его ребенок, ведь мужчина собирается сказать о том, что запал на его лучшего друга, почти его ровесника. Это абсурд. Это неестественно, но слишком желанно. Мужчина провел ночь в квартире, где повсюду царил запах теперь уже его омеги, когда в другой комнате спокойно спал его ребенок, а он прижимал к своему телу парня, ощущал его жар, слышал умиротворенное дыхание, вкусив этот запретный сладкий рай, он не может от него отказаться. Ему слишком хорошо рядом с этим человеком, слишком спокойно. Он хочет дать себе второй шанс, еще раз попытаться. Пусть боль все еще ноет, скребет его грудную клетку, требует возвращения тюрьмы, но рядом ее помогает вылечить чужое присутствие, чужая поддержка. Мужчина, кажется, устал запираться, наказывать себя. Если так подумать, то с девятнадцати лет он всегда чем-то жертвовал: временем, счастьем, будущим. Но сейчас ему хочется лишь спокойствия и умиротворения, чтобы его дети рядом были счастливы, не переживали за него и наслаждались каждым мгновением, проведенным вместе, в семье.       Но если его дети скажут ему пожертвовать чем-то вновь, то он готов. Несмотря ни на что, он согласен сделать это, пусть даже все придется повторить по кругу. Вряд ли он справится без Тэхена, без человека, который показал ему, как может быть прекрасен каждый день без саморазрушения, и, возможно, оба пострадают сильнее, чем думают.       Хосок, преисполненный скорбным видом, садится напротив своего отца, и, стоит только мужчине вздохнуть, чтобы начать серьезный разговор, как:       — Прости! Прости! Прости! — начинает он, сложив руки перед собой в молебной позе. — Я думал, что Тэхен справится лучше, тем более что у меня было кое-что запланировано о-о-очень долго. Я виноват!       — В следующий раз предупреждай меня, что у тебя дела. Я не об этом, — господин Чон вздыхает, получая удивленный и благодарный взгляд, как будто он сказал что-то нереальное. — Послушай, Хосок.       Ему безумно тяжело говорить о таком, он чувствует стук сердца в собственных висках и старается собраться с мыслями.       Если он разрушит свою семью, то никогда себя не простит, но одинаково себя не простит, если не попытается. Он на перепутье, ему боязно знать последствия, но к своему сожалению, он все для себя решил. Ему нужно стать честнее с детьми. Они хотят этого. Этого хочет и он.       — Есть кое-что, о чем я хочу, чтобы ты узнал. Но выслушай меня.       — Боже мой, ты меня пугаешь, — взволнованно отвечает Хосок. — Твоя откровенность не начнется с фразы «я был у врача»?       — Нет, — спокойно отвечает мужчина, но внутри все бурлит от нервозности.       — Что-то о маме?       — Нет.       — Тогда...       — Я хочу попросить у тебя разрешения, — мужчина говорит чуть громче, перекрывая голоса своего сына. — Ухаживать за Тэхеном.       Лицо Хосока вытягивается в изумлении. Его взгляд трудно прочитать, как будто до него еще не совсем дошел смысл сказанных слов. Он подавляет нервный смешок.       — Это шутка? — хрипло интересуется он, но на лице мужчины нет намека на веселье. — Не шутка?       — Я старался избежать этого, но Тэхен заботится о вас и обо мне в том числе. Я не могу контролировать это.       — Стоп, — парень выставляет руки вперед. — Ты хочешь сказать, что запал на него?       Мужчина хмурится.       — Я испытываю к нему теплые чувства, — уклончиво отвечает он. Он сам еще не может себе признаться, что влюблен. Кому-то другому — тоже.       — И как давно ты понял это? — с подозрением произносит парень.       — Неделю назад.       — А, то есть, когда он тебя привез. Ладно, я понял, но просто я напомню тебе, если ты вдруг забыл. Ему двадцать четыре, он мой друг, и у тебя вообще-то семья. Тебе хоть что-нибудь из этого останавливает? Вижу, что нет.       — Хосок, он стал частью нашей семьи, — сухо отвечает мужчина.       — Но он не должен стать частью твоей постели.       — Хосок, — мужчина вздыхает.       — Да это безумие какое-то.       Мужчина, кажется, знал, что его ребенок так отреагирует, но пути назад уже нет.       — А мама? Ты ее больше не любишь? — вновь начинает Хосок.       — Я люблю ее. Она мать моих детей, — тихо отвечает Чонгук.       — Ну то есть ты ее любишь как инкубатор?       — Не смей так говорить о своей матери, — мужчина повышает голос. — Я не позволю тебе осквернять ее память.       — А себе позволю, значит? — Хосок усмехается. — Боже... Это неправильно по всем пунктам.       — Тебя смущает, что он намного моложе меня? — мужчина наклоняется вперед, сцепляя руки в замок.       — Ну вообще-то меня смущает все, и я не могу позволить тебе ухаживать за ним или на что ты там нацелился. Прости, отец, я не могу. Это разрушит нашу семью. Вы с Тэхеном не можете быть вместе. Да и вообще, если он узнает, то... — Хосок замечает чужой серьезный взгляд. — Он знает, да? Класс.       Хосок усмехается, встает и покидает кабинет мужчины, громко хлопнув дверью.       Чонгук смотрит ему вслед и закрывает лицо руками. Его сын прав, это какое-то безумие.       Тэхен перебирает рефераты студентов, сидя за столом на кухне. Кажется, как будто им нет никакого конца, и с каждым проверенным их становится только больше. Структуры нет, тема сформулирована некорректно, а цель вообще отсутствует. И все бы хорошо, но, к сожалению парня, это пятый курс, и, доучившись до конца университета, студенты так и не научились базовым вещам. Прискорбно.       Парень то и дело возвращается мыслями к Чанни и господину Чону, хранит в своем сердце, как что-то ценное, и старается как можно сильнее запечатлеть в памяти все детали. Омега все еще чувствует на своем теле горячие руки, губы, что так нежно целовали его кожу, и не верит, что их поцелуй с мужчиной был не болезненным, как обычно, а теплым и приятным, как будто они, наконец, начали отдавать все самое лучшее, что у них было.       Парень не может не улыбаться. Он касается кончиками пальцев своих губ и иногда хихикает, как дурачок, обрадованный, что его никто не видит.       Тэхен встает и подходит к чайнику, чтобы налить себе чего-нибудь горячего, но внезапно хлопает дверь, и Ким не успевает понять, как на кухню заходит Хосок. Его взгляд серьезный, пустой, лицо равнодушное с оттенком боли.       — Хосок? — Тэхен не знает, к чему готовиться. Он пытается понять, что произошло с его другом, но не может. Парень слишком хорошо умеет скрывать истинные эмоции.       — Ответь мне честно, — сипло произносит парень, глядя на омегу пронзительным взглядом. — Что ты скрываешь?       Тэхен открывает рот и закрывает. Боже. Кажется, это кошмар наяву. Именно так он и представлял что-то подобное, но он же не может сейчас все рассказать своему другу. Это же не только его секрет, но и секрет господина Чона. Как он может сейчас во всем признаться? Может, это что-то другое? Не то, о чем он сейчас думает, боясь, что его мысли выведены над головой очевидными буквами.       — Я не...       — От этого, — Хосок перекрывает его голос, — зависит наша с тобой дружба, если она вообще была, конечно.       Тэхен жмурит глаза на секунду и раскрывает их.       — Присядь, — просит парень, но Хосок не двигается. — Я... Я хотел сказать тебе, но я не мог заставить себя... Мне было страшно. Я влюблен в твоего отца, прости меня.       Хосок запихивает руки в карманы и качает головой, горько усмехаясь.       — Черт, — шепчет он. — Ты вообще нормальный?       — Хосок.       — У него есть дети, если ты не заметил. Он вдовец, у тебя все окей вообще в этом плане, или ты в пятнадцать лет уже перетрахал всех, что трахать нормальных людей стало уже слишком скучно? А еще что-то говорил про мои отношения, когда сам творишь абсолютную хрень.       — Хосок, подожди, — Тэхен тянет к нему руку.       — Нет, иди к черту. И не смей приближаться к моему отцу и моей семье. Иначе твой узнает обо всем, — и уходит.       Тэхен опускается на пол, закрывая глаза и кусая губы. Он не может остановить слезы, что горячими каплями скатываются по его щекам.       Ему больно. И, кажется, еще никогда так не было. Он жалеет, что вообще ввязался в это, позволил своим глупым чувствам вырасти во что-то. Хосок прав абсолютно. Он ненормальный, он ужасный человек, такой же друг, и в одночасье весь мир, что внезапно заиграл новыми яркими каплями, поблек и исчез, растворился в черной дымке.       Он теперь не знает, что делать дальше, как быть. Ему страшно. У него больше нет никого: нет друга, нет господина Чона, нет семьи Чон, ведь Хосок больше его не пропустит.       Самый страшный его кошмар стал реальностью, и все, что заставляло парня трепетать, улыбаться, в миг оказалось залито кровью. Он не замечает, как солнце скрывается за высотками домов, исчезает последний луч солнца, и кухня погружается во мрак. Ему плевать, сколько часов проходит, его это уже не волнует, ведь боль не уходит, она разрастается, покрывая все его тело, сковывает холодом, а в памяти все еще застыло лицо, озаренное ненавистью. В голову специально лезут моменты, проведенные с Хосоком, и парень чувствует себя еще хуже, ведь этого больше не будет: кажется, он потерял своего лучшего друга навсегда, — и хуже этого только потерять всех Чонов.       Он больше не может плакать, слезы высохли, глаза жгут, а все тело замерзло. Сидеть на полу несколько часов, но Тэхен не встает. Он испытывает горечь, разочарование и ненависть к себе и продолжает свою пытку, наказывает еще больше, пока не одумается, или кто-то не спасет его.       Он не слышит, как вновь хлопает дверь, на этот раз тише, но шаги, что приближаются к нему, настойчивее и увереннее.       — Тэхен? — господин Чон смотрит на него с беспокойством, присаживается рядом, берет его руки в свои и смотрит строже. — Что ты делаешь?       — Хосок узнал, — шепчет омега бесцветным голосом. Он не сопротивляется, когда его ведут в гостиную и усаживают на диван, накрывая одеялом.       — Я знаю, — произносит мужчина, касается губами его лба и садится рядом, обнимая за плечи. — Я ему рассказал о своем намерении быть с тобой.       — Что... — парень поднимает взгляд на мужчину.       Он не знает, как реагировать. Выходит, господин Чон виноват в том, что они с Хосоком больше не друзья, ведь это он раскрыл их тайну. Но парень отгоняет подобные мысли. Это он сам виноват, когда впервые поцеловал мужчину на кухне, а господин Чон просто захотел быть честным со своим ребенком. Он ведь тоже хотел быть таким со своим другом, но просто не смог. Ему не хватило решимости, он испугался и промолчал. Может, если бы он сказал раньше, все могло быть иначе?       — Вам нужно уйти, — Тэхен отстраняется от мужчины. Ему больно, он хочет, чтобы господин Чон остался, утешил его, но так будет только хуже.       — Тэхен.       — Нет, Хосок запретил мне видеться с вами. Я не могу.       — Тэхен, он примет нас со временем, — мужчина касается его щеки ладонью, но парень отталкивает ее.       — Нет, будет хуже, — шепчет парень, отстраняясь сильнее, одеяло соскальзывает с его плеч, падая с дивана на пол. Он отворачивается, чтобы господин Чон не увидел его стеклянных глаз, не захотел остаться.       — Тэхен.       — Вы разрушите отношения с ним, я не хочу. Прошу вас, уходите.       — Я не уйду, пока ты не успокоишься, Тэхен, — голос у мужчины твердый, а взгляд решительный и уверенный. Он встает, расстегивает пиджак и вешает его на спинку дивана. — Я налью чай.       Тэхен закрывает лицо руками и откидывается на спинку. Его тело дрожит, оно все еще ледяное, а душа разорвана в клочья. Ему страшно. Он не знает, как теперь жить, как теперь собрать себя по частям, как переступить через свою ненависть к себе и двигаться дальше. Он не может быть с любимым человеком. Господину Чону это рано или поздно надоест, он не сможет так вечно, и, в конце концов, парню суждено остаться одному.       — Держи, — мужчина присаживается перед ним на корточки, протягивает ему чашку и садится рядом с ним, пока парень берет ее в руки. — Что он сказал тебе? — Лицо у господина Чона серьезное, обеспокоенное, а тон привычно требовательный.       — Это неважно, — парень качает головой, сильнее сжимая чашку в своих руках.       — Тэхен.       — Правда, это неважно... — парень прикрывает глаза. — Простите... Это моя вина.       — Нет, — голос мужчины тверд.       — Я же тогда... Поцеловал вас на кухне. Я не знаю, что на меня нашло. Я не хотел или хотел... Но я не хотел, чтобы так все обернулось. Может, нам не суждено быть вместе?       — Хватит, Тэхен, — мужчина находит его ледяную руку и сжимает в своей. — Это наш с тобой осознанный выбор.       Тэхен поворачивает к нему лицо, он видит отражение своей мольбы и желания в чужом темном взгляде.       — Он неверный, — шепчет парень.       Мужчина берет чужие руки в свои и прислоняет к своим губам, оставляя влажный поцелуй на ладони.       И этот жест такой нежный, теплый, что Тэхен неосознанно расслабляется, позволяя себе немного отпустить переживания. С мужчиной ему так спокойно, легко, как будто весь остальной мир отходит на второй план и позволяет насладиться его обществом.       — Хосок поймет, дай ему время, — произносит господин Чон и внимательно смотрит в чужие глаза. — И я думаю, что тебе не стоит завтра куда-то ходить.       — Господин Чон, я не могу так...       — Не можешь позволить себе отдых?       Тэхен смотрит на мужчину, и в его взгляде выражается, кажется, больше, чем он хотел сказать.              — Тэхен, — мужчина обеспокоен. В его темном взгляде читается забота и волнение. И слишком много чувств в их сердцах прямо сейчас, так много, что парень с трудом разбирает их.       Он обнимает его за талию, подтягивает к себе и опасно близко проходится рукой по пояснице. По телу парня разряд тока, огонь и вулкан, что извергается кроваво-красной магмой, сжигая все на своем пути. Тэхен неосознанно выгибается и ловит на себе голодный, отчаянный взгляд — слишком пугающий. Он сам двигается навстречу, когда мужчина припечатывается к его губам, целуя настойчиво. Он не просит разрешения, он берет сразу, потому что видит: Тэхен хочет этого так же сильно, как и он. Стоны тонут во рту, путаются в губах, а горячее дыхание щекочет щеку. Парень знает, это ужасно неправильно, но его тело слишком отчаянно требует мужчину, и сопротивляться этому уже нет никаких сил. Он сдается, обвивая руками чужую шею, и притягивает мужчину плотнее к себе. Чашка с чаем оказывается где-то на столе, забытая и остывшая.       Господин Чон укладывает парня на кровать, спешно стягивает с себя рубашку и вновь возвращается к сладким губам, сжимая в руках податливые мягкие бедра, прижимает желанное тело к кровати. Тэхен выгибается под ним, касается своим животом его и стонет, сгорая от собственного возбуждения. Он чувствует себя испорченным, неправильным, так легко открываясь, когда только что был против, но не может ничего поделать с собой. Он раздвигает ноги шире, позволяет тяжелому и горячему телу прижать его сильнее.       Губы господина Чона кусают скулу, спускаются к шее, рвут мягкую кожу на части, отрывают вместе с болью, что заполнила его тело. Им сейчас это нужно, необходимо сгореть в собственном отчаянии.       Руки мужчины находят его соски под домашней футболкой и надавливают сначала несильно, а потом впиваются ногтями, и Тэхен разрывает их поцелуй, выгибаясь и запрокидывая голову назад. В глазах фейерверки, а голова раскалывается от безумного желания. Он хрипит и глухо стонет, просит не останавливаться, лишь бы мужчина продолжил свои сладкие пытки, и господину Чону не нужно повторять дважды. Он кусает его ключицы, скользит влажным языком по впадинке, кусает бусину через ткань, сначала легонько, почти неосязаемо, а потом с острым желанием сорвать с чужих губ еще один сладкий стон, переходящий в крик. Тэхен трется о чужие мощные бедра, скулит и ерзает под ним, молит его продолжать, но мужчина беспощаден, медленен. Он переходит к другому соску, задирает футболку и касается губами, обводит ореол кончиком языка и, в довершение, кусает, получая от Тэхена глубокие царапины на спине, но господину Чону все равно.       Парень хрипит и стонет, извивается под ним, словно змея, тянется, чтобы урвать утешительный поцелуй, но промахивается, попадает губами в уголок чужих, а мужчина пользуется отвлечением омеги и полностью раздевает его.       — Господин Чон, стойте, — Тэхен хрипит, его грудная клетка поднимается и опускается в сумасшедшем темпе. — Это неправильно.       — Ты слишком поздно спохватился, — взгляд у господина Чона возбужденный, его брюки выпирают, ткань натянута до предела, и его лицо говорит парню лишь одно: пусть весь мир рухнет, но он не остановится.       Он вводит в парня сразу два пальца до упора, получает возмущенный стон. Тэхен замирает, он боится пошевелиться. Это слишком неправильно, но он хочет этого уже слишком долго, жаждет этого, грезил о том, чтобы мужчина заполнил его до отказа, заставил думать только о себе, вытеснил все другие мысли. Сейчас есть только он и больше никого. Вселенная заканчивается лишь на господине Чоне.       — Хватит, — шепчет Тэхен, некомфортно ерзая и пытаясь слезть с чужих пальцев. Слишком больно, неприятно. Он хочет член господина Чона, а не его руки в себе. И жаждет этого прямо сейчас.       — Ты каждый раз будешь прерывать мою подготовку тебя? — в голосе слышится усмешка.       — Да, — Тэхен слишком уверен для своего положения. Его взгляд твердый, почти не затуманенный, а тон настойчивый.       — Думаешь, что готов? — хрипит мужчина, берет его руку в свою и заставляет прикоснуться к себе через ткань дорогих брюк. Тэхен сглатывает. Как же он хочет, чтобы мужчина вставил в него прямо сейчас. Он касается пальцами чужого возбуждения, слегка трет ладонью и надавливает, получая свирепый рык. С чужого позволения он пробирается рукой под ткань белья и медленно, трепетно обхватывает чужой член своей рукой, двигает ею вверх, касается пальчиком головки и смотрит в уверенный и голодный взгляд напротив.       — Господин Чон, — горячо шепчет парень, чувствуя, как его крыша срывается окончательно. Утром он пожалеет об этом, но его отчаяние душит его, топит в глухих жадных чувствах, — я хочу...       В чужих глазах — опасный интерес. Тэхен толкает мужчину в грудь, садится перед ним на колени, дрожащими руками расстегивает брюки, стягивает белье, и в его руку падает чужой твердый член. Губы омеги сразу ловят головку, раздвигаются и массируют ее у самого верха. Тэхен слышит хриплый глухой стон. Он касается руками основания, сцепляет пальцы кольцом и скользит языком по стволу, прикрывая глаза. Чужая рука вплетается в его волосы, массирует его затылок, подбадривает. Парень ощущает соль в своем рту, влажную безвкусную смазку, открывает рот шире и расслабляет свое горло. Он активнее насаживает рот на чужой член, быстро двигает головой, не давая себе передышку. Он хочет заглушить свои чувства, свою боль, заполнить себя только мужчиной. Быстро смаргивает слезы и не сопротивляется, когда на его затылок начинают требовательно давить. Он двигает головой вверх и вниз, играется языком с головкой члена и вбирает в себя до основания, слышит рык и чувствует, как мужчина достигает предела, как его обхватывают за голову и отстраняют. Сперма пачкает его горло и ключицы.       Мужчина тянет к себе парня, усаживает его на свои колени и прижимает к себе, сливая свои губы с чужими в страстном поцелуе. Тэхен находит рукой чужой член, пока они самозабвенно целуются, и касается головкой своего сфинктера.       — Ты не готов, — шепчет мужчина, разрывая поцелуй. Он не дает парню насадиться на свой член, хотя желает этого не меньше. Взгляд Тэхена слишком туманный, слишком отчаянный. Ему плевать. Он жаждет этого прямо сейчас. Он отталкивает чужую руку и вводит член мужчины в себя, слишком быстро. С его губ скрывается крик, а спина выгибается дугой, касаясь животом чужого.       Он начинает двигаться, пока руки господина Чона сжимают его бедра до синяков.       Жарко, горячо, стремительно. Толчки отдаются в теле парня болью, опасным огнем, безысходностью. Это не похоже на занятие любовью. Он старается выбить из себя все, что от него осталось, он жаждет уничтожить себя, вводит слишком глубоко, издеваясь над собой. Ему хорошо и скверно одновременно. Он запрокидывает голову назад, чувствуя чужие ладони на своей груди, и как только те надавливают на его соски, не выдерживает. Он кончает слишком быстро, достигший предела в своем нездоровом желании к самоистязанию. Он обессиленно опускается, отдавая себя в чужие руки. Господин Чон ловит его, обнимает за плечи, притягивает к себе и чувствует влагу на своих ключицах. Тэхен плачет, бесшумно, тихо, лишь бы не потревожить мужчину, но господин Чон знает и понимает.       — Все будет хорошо, Тэхен, — горячо шепчет мужчина, пока Тэхен содрогается в его руках, прижимается к нему словно беззащитный котенок.       Пока Тэхен моется в ванной, господин Чон звонит домой и сообщает, что будет только к утру. Он не объясняет причину, но Чимин не спрашивает. Кажется, что у него есть дела поважнее. Миссис Ли уже уложила Чанни спать, и малыша уже не волнует, где его отец. Но Хосок... Хосока нет дома. Господин Чон ожидал этого. Он лишь хочет, чтобы его сын сейчас был в безопасности.       — Я думал, вы уже уехали, — тихо произносит Тэхен, кутаясь в пижаму, словно в спасательный жилет, и выглядит слишком потерянным.       — Ложись, — мужчина кивает в сторону кровати и ждет, пока омега заберется на нее.       — Вы можете идти... Правда, я в порядке. Со мной все хорошо.       Но мужчина игнорирует его. Он ложится рядом и притягивает к себе парня, обнимая его за талию, и всем своим видом дает понять, что он никуда не уйдет сегодня.       — А как же...       — Не думай об этом, — господин Чон быстро целует его в губы и опускает голову на подушку, закрывая глаза.       — Но вы должны быть с семьей, — Тэхен не унимается.       — Ты тоже моя семья, — хрипло сообщает мужчина.       — Но...       — Тэхен.       — Спокойной ночи.       — Спокойной.       Хосок слишком резко тормозит напротив дома Юнги и выходит из машины, хлопнув дверью. Только что рухнула вселенная, весь мир, в котором жил парень, и это самое отвратительное чувство. Как он только раньше ничего не понял? Тэхена было слишком много, слишком часто он находился рядом с его отцом, ну и конечно. Его отец — со стальным характером, с хорошим телом, с таким, которое срывает крышу всем омегам, и неудивительно, что Тэхен не стал исключением. Но ведь Тэхен его друг, его лучший друг, человек, который не предаст его, и вот — Хосок получает нож в спину от самых родных ему людей, как будто его чувства это просто игра и не более. Он хочет кричать, жаждет что-нибудь разбить вдребезги, заглушить боль, что ядом растекается по телу.       Он больше не хочет чувствовать, никогда.       Юнги открывает ему дверь, и не успевает произнести ни слова, как парень припадает к его губам, целуя жестко, требовательно, настойчиво. Он с болью сжимает чужую талию в своих руках, и ему вообще-то плевать, если родители юноши дома. Это сейчас не имеет значения. Имеют значения только его чувства, эмоции, жуткая боль.       — Эй, — Юнги вырывается из его рук, но ненадолго, он вновь оказывается в плену уже более грубого поцелуя. — Приди в себя. — Тишина прихожей разрывается звуком звонкой пощечины. Юнги выглядит злым и удивленным. Он тяжело дышит, на его губах кровь, а волосы растрепаны. — Что на тебя нашло?       Хосок зарывается ладонью в собственные волосы, запрокидывает голову и закрывает глаза. Действительно. Что же с ним?       — Тэхен и мой отец... Черт, как я раньше не понял.       Юнги смотрит на парня медленно, долго и ведет его на кухню.       — Успокойся, ладно? — он усаживает его на стул, сам садится напротив и берет его руки в свои. Его взгляд внимательный, взволнованный и напряженный. Он обеспокоен своим парнем и жаждет помочь ему, чтобы унять чужую боль.       — А если они трахаются? Черт, я не выдержу, — хрипит Хосок.       — Они взрослые люди, — серьезно сообщает юноша.       — Ты что, на их стороне? — взрывается Хосок.       — А ты нет? — интересуется Юнги.       — Блять, нет! Он же мой отец. С моим лучшим другом... Бывшим другом.       — Но, если твой отец счастлив с ним, ты все равно против?       Хосок хмурится. Да, он черт побери, против.       — Он ведь может быть счастлив с кем-то другим, но не с ним, — твердо отвечает парень, но уже менее уверенно.       — Как и ты. С кем-то другим, но не со мной.       — Это другое дело.       — Одинаковое.       — Я же не отец твоего лучшего друга, — Хосок хмурится.       — Но ты брат Чимина, — парирует Юнги.       — Да, но я не старше тебя в два раза.       — А если бы был, то не любил бы меня? — на губах Юнги ехидная усмешка. — Скажи это.              — Черт, ты не понимаешь.       — О нет, сладкий, я понимаю даже больше, — юноша поднимается и встает между чужих раздвинутых ног, закидывая руки на чужую шею. — Ты просто решил поиграть в подростка и злишься, что папочка теперь будет уделять тебе меньше внимания, чем раньше.       — Что ты несешь? — Хосок с болью сжимает чужие бока. Что за абсурд? Это же не так. Ему реально больно. Да так, что он готов разодрать на себе грудную клетку.       — А разве это не так? — Юнги ухмыляется. — Твой отец счастлив с парнем. Да, с твоим лучшим другом, но, согласись, что это лучше, чем если бы ты абсолютно не знал этого человека. Тэхена любит Чимин, любит Чанни, любишь ты. И в чем тут твоя проблема? Он помогает вашей семье, бескорыстно. И единственное, чего он хочет, это твою поддержку, разрешение любить твоего отца. Потому что он не может сопротивляться. Ты сказал ему не любить его отца? Скажи это мне. Не любить тебя. Скажи это себе. Не любить меня. Ты сможешь?       Хосок хмурится сильнее, его взгляд метает молнии, а душа готова разорваться в адском крике.       — Тебе не понять.       — Да куда уж мне, — хрипит Юнги. — Когда мой папа привел парня, что на год старше меня и сказал, что это мой новый отец.       — Юн...       — Но это твой выбор, — юноша расслабляет руки и отходит от парня. — Скажи им, что ты против, а потом смотри, как они оба сгорают в невозможности быть вместе. Ты уверен, что твой отец заслужил это, твой друг — аналогично. Но сделаешь это, я больше никогда не заговорю с тобой.       — Ты должен поддержать меня, — альфа вскакивает с места. — Он мой отец, он вдовец, понимаешь? У него семья!       — Тогда это значит, что твой отец нуждается в поддержке. Он нашел ее в Тэхене.       — Он должен был найти ее во мне.       — А я не удивлен, что не нашел. Ты ведешь себя сейчас, как псих и ребенок. Истеришь, что твой отец не любит только твою мать.       — Юнги, — предостерегает.       — Делай, что хочешь. Не пожалей потом.