Игрок 456 выбыл

Голова раскалывается, а мысли куда то возвращаются. Вот кто-то сзади, протянув в руке тряпку, прижимает её к лицу. Спереди какой-то размытый черный силуэт, а перед этим? Что было перед этим? Они ведь с Пак Чон Бэ вполне успешно пробирались, и имели шанс добраться в пункт управления. Но… Чон Бэ застрелили…. Ки Хун резко подскочил, голова всё так же болит, а комната кружится. Темно, это совсем не знакомое помещение, а запах… Нашатырь. Он открыл глаза, а перед ним на корточках сидит ошарашенный Йон Иль. Буквально пару секунд недоумения, но парень быстро поднялся и улыбнувшись протянул: - Рад что тебе лучше - Да… Спасибо… Голова всё так же не неистово болит, и вот, в руках та зловещая рация. Почему зловещая? Выстрел. Убили. Йон Иля ведь убили. Но вот же он перед ним, тот поправляет закатанные рукава, и… наливает виски? Только это заставляет осмотреться в комнате. Большая, тёмная, с освещением что дополняет золотистый оттенок, оно как отдушина этого помещения. Но тут взгляд доходит до гигантской плазмы, прямо перед креслом, на котором так комфортно разместился Ки Хун. И как он раньше её не заметил? Там показывался зал? Общий зал, где сейчас отбой, нету и следа от той роковой ночи. Так сколько же он спал? Но от мыслей останавливает прожигающий взгляд, Йон Иль… Это не похоже на пункт управления… Ки Хун обо всем догадался, но так не хотелось в это верить, может, это опять введение, и он это уже пережил? А может, это просто сон, и он проснётся на жесткой кровати в том же общем зале. Или, если повезёт, он уже дома, а это всё кошмар, всё те же кошмары что отпускали, и не отпускают до сих пор. Бери выше, это моя комната, - Йон Иль улыбнулся, но не увидев ничего, сразу же стал серьёзным. Пустота его задела, но не впервой, но ведь не от Ки Хуна. - Ты стоишь за всем этим? Слишком прямо, слишком быстро, слишком дерзко. Но это ведь слишком многого стоит, столько жизней людей, поставленных на кон, и это всё он. Ответ не последовал, но оба знали, что он и не нужен, тут всё понятно и без слов. Тишина пожирала, а боль и не останавливалась, всё гудело, много информации та и вся сразу. Ки Хун откинулся на спинку кресла, игнорируя этот сопровождающий, пристальный взгляд. - Знаешь, я так устал, не так долго я и заправляю этим, но я раньше так не чувствовал себя. Ты мне открыл глаза. Сон Ки Хун не ожидал этого монолога, но прерывать точно не собирался. Увидев некое одобрение, Йон Иль продолжил. - Я участвовал в игре, ещё в 2015. Я выиграл, точнее, я тогда проиграл, я потерял смысл когда потерял жену. И в этом мы похожи, нам не нужны эти деньги, нам не нужен шанс на эту жизнь, - он прокашлялся, - на это… существование. Слова давались всё тяще, и Ки Хун понимал эту боль, заполняющее чувство пустоты… и разочарование? Те болезненные воспоминания смешались, с ещё не пережитым “сегодня”. - Я понимаю то чувство одиночества, в котором ты сейчас. Понимаю, что у тебя потерялся смысл, но это ведь не конец. Ты напомнил мне, о моей дочери, мы с ней давно не виделись, хочу подарить ей подарок лично.. Это Сон Ки Хун, не игрок 456, а искренняя личность, благодарный сын и человек. Мужчина, который знает ценность деньгам, боль утраты и счастье жизни. И это папа, что хочет познать радость отцовства. Быстро вырвавшись от этих мыслей, он вернулся в диалог: - Я уверен у тебя ведь тоже должен кто-то остаться, мама, отец, брат-сестра? Фронтмен невольно отвел взгляд, он подстрелил собственного брата. Конечно он знал что тот выжил, знал что Чун Хо ищет его, и так же знал что ему никогда найти этот остров. “Ин Хо” отголосок того воспоминания, там осталась вся жизнь, и вся боль, и ничто не способно его вернуть туда. Нет больше того Хван Ин Хо, остался только Йон Иль - фронтмен, и новый ведущий игр. Ему не нужны эмоции и тем более воспоминания, что веют от Ки Хуна. Он пришёл с закрытого мира, что так символично, только снится. В горле пересохло, но под рукой удобно разместился стаканчик виски. Всего глотка хватило. - Я даю тебе шанс, уходи, и встретишься с дочкой, обними её. Голос задрожал. Ещё глоток. Я так не могу, я пришел сюда остановить это! Сон Ки Хун поднялся, но щелчок предохранителя подействовал отрезвляюще. Сжатый, наполовину пустой стакан в руках Йон Иля угрожающе грякнул о стол. Но спокойный голос резонирует с ситуацией, хоть и звучит угрожающе: - Убирайся отсюда, ты устроил здесь саботаж, и надеялся остановить систему что работает годами? У тебя шанс спастись только из-за дочери, поблагодари её. Слова где то застряли, но солдаты уже тут, снова тряпка с этим средством, а запах так нежеланно заполняет тело, заставляя забыться. Вот они забрали его, но разве это остановит? Он ведь почти смог, Йон Иль ведь не зря его отпрянул. Слова ведь где-то нашли своего адресата. Мысли уже почти не слышно, а боль давно утихла. Жаль, он не увидел этот последний взгляд, не узнал, что слова и правда задели истину, но это ничего не изменит. В зале все спят, и голос счётчика остаётся услышанным лишь единицам: “Игрок номер 456 выбил”.