Связывай и катайся

Он даже не был в курсе, что у Рук такие наклонности. Что же, он не видел в этом ничего плохого. Да, он, конечно, слышал, что у людей, прошедших через трудный путь могут быть "отклонения", но будь он проклят, если этот фетишизм его возлюбленной был таковым. Потому что Рук держала его в руках так, словно он был ее Луной. Другой вопрос в его голове лениво перекатывался от желания спросить и заканчивая запихнуть поглубже: "Почему ему это нравилось, ведь, по идее, так ведут себя с самыми злыми личностями?". Злость ухмыльнулся на грани сознания. — Ах, хорошенький какой... — Рук провела дорожку колючими поцелуями по шее вниз, к ключице и горячий язычок проследил путь обратно, прежде чем особенно сладкий поцелуй оставил красный след на его коже. — И сладкий. Ты хорошо себя чувствуешь? Ах, забота. Возможно, что травмирована была не она, а он, чувствующий себя в пурпурных веревках уютно. Уютно связанный. Да как это сочетание вообще возможно?! — Я хорошо себя чувствую, — тихо выдохнул он. — М-м-м? Правда? А мне кажется, что ты напряжен. О, он был таковым. Луканис попытался дернуться, но все, что он смог, это лишь добиться ощущения тесноты в местах, где оковы оборачивались вокруг его груди и рук. Он шевельнул бедрами вверх, горячим клеймом ощущая узкую ладонь Рук на своей тазовой кости. Это была слабая попытка получить хоть какое - нибудь трение, его член дернулся, привлекая к себе внимание. — Рук... — Да?.. — ее жаркое дыхание порошило его кожу, когда она оставляла мягкие поцелуи. — Пожалуйста. — О? Он сцепил зубы, сжав за спиной кулаки. Он же может освободиться. Он же сильнее Рук. Мастер - ассасин он или нет?! — Ты можешь. Но ты не хочешь. Мы не хотим, верно? — чувство Злости резонировало в нем, этот голос влюбленно обволакивал его и тянул к себе. — Ты такой хороший, Луканис. Так хорошо стараешься для нее. Для меня. Я вижу, как ей это нравится и мне это нравится тоже. Ах. Луканис застонал. Вторая жаркая ладошка его возлюбленной обернулась вокруг его члена, поглаживая бархатную кипящую кожу. Большой палец коснулся головки, заставив мужчину зашипеть. Затем, он сам не ожидает от себя такое, но он скулит и дергается, выгибается, когда она убирает руку. Ее рука вернулась обратно, скользкая от смазки. Ее ладонь двигается уже по всей длине, неторопливо, а сама Рук прижимается к нему, порочно вопрошая: — Ты такой жаждущий, мой Ворон. Разве это не то, что ты хотел? — она целует его скользко, проникая языком в рот, беря все, что ей принадлежит. Движения руки становятся быстрее и Луканис уже не может и не хочет сдерживать свои ограниченные движения. Это так хорошо, так быстро и удовольствие, крывшееся в его крови пожаром, было так близко, ощутимо и... Луканис ругается в ее рот, его бедра вздымаются вверх, а член, лишенной благостной стимуляции, покачиваются, пытаясь найти нужное трение. — Рук! — стонет он, когда она отодвигается от него. Она жадно смотрит на его лицо, на губы и вниз, на то, как он мучается - или кайфует, как от лучшего наркотика - и шепчет: — Разве ты не прелесть? — Разве ты не прелесть? — вторит ей Злость. Они двое сведут его с ума, демон учится быстро и он подхватывает игру его, их возлюбленной. Да и сама Рук - то еще зрелище: губы разбиты от ее поцелуя, глаза жаждущие и румянец покрывает ее щеки, уходя куда - то вниз, к шее, к обнаженной маленькой груди. — Я не выдержу больше, — хрипло произносит он. — Нет? — Это третий отказ, Рук, я больше не могу, — он не хнычет, он не хнычет, он не хны... Он хнычет и выгибается, когда она садится на его член сверху. Внутри нее жарко и тесно, он дрожит и стонет. — Ш-ш-ш-ш... Еще немного, Луканис. Подожди, держись. Почувствуй, какая она тугая. Я знаю, я чувствовал... — у Злости так много нераскрытого порока. Странные ощущения, не то демон уже овладел его телом, не то около того, но эта грань безумна и он чувствует его на своей коже. Если бы было возможно пресытится сенсорной перегрузкой - он был бы сыт, но этого все еще мало. — Ах, ты жадный, Луканис! Луканис хотел бы рассмеяться, ведь он жаждет ощутить Рук полностью, ощущать ее и присутствие демона всем естеством, если это возможно. Он. Не готов. Делиться. — Действительно жадный, да? — ах, голос Рук такой тихий, но звонкий, зовущий. — Хороший мальчик. Держи себя в руках, пока я катаюсь на тебе. Ее движения плавные, глубокие. Она ищет свой ритм, а он, перевозбужденный, пытается думать обо всем на свете, лишь бы не сдаться, лишь бы отстрочить лишь на пару мгновений свою жажду. Если бы у него были руки, он бы взял ее за талию и трахнул бы, как куклу, двигая ее на своем члене. Вместо этого он стонет в ее кожу шеи, повторяя ее имя и странное, ставшее уже нормальным, отчаянное: — Пожалуйста... Пожалуйста, ах, Рук... Я... Я так хочу кончить, пожалуйста!.. Она цепляется рукой за перевязь спереди его груди и немного отклоняется назад, находя для себя искусный ритм. Она поднимает голову вверх и водопад ее волос плащом укрывает ее плечи, пока другая ее ручка касается места, где они соединены. Сочный звук разносится по комнате, Луканис поражен, насколько она мокрая и это доводит его до отчаяния. — Еще немного. — Злость рядом и покрывает его кожу поцелуями, ощущаемые как ожоги. Как будто бы он еще не сгорел. Рук кричит от удовольствия и его имя на ее языке бархатисто - сладкое, когда она вымаливает его в горячий воздух. Она кончает, внутри становится неимоверно тесно и он, сдается, под натиском обжигающего кайфа. Им требуется время, какие - то чертовы минуты, чтобы вновь научиться дышать. Все это время они обмениваются нежными поцелуями, ну, точнее Рук осыпает его, пользуясь последними мгновениями доверительной беспомощности. Луканис знает, что за этим последует - его развяжут, окружая еще большей нежностью, Рук будет суетиться над ним и ластиться, пока он будет обнимать ее, наслаждаясь бережным сахарным теплом. — А теперь можно связать меня? — возбужденно вопрошает Злость, напоминая о себе. Луканис закатывает глаза, обещая отдать контроль чуть позже, пораженный тому, насколько эта тьма доверяет их любимой. Они оба. Как и она им.