В драконьей пасти

Весь оставшийся день и последующие ты была как на иголках. Между тобой и Юзухой так и не образовалось какой-то особенной связи, как бы тебе ни хотелось. Она была вежлива с тобой, помогала, если ты просила, и была настроена дружелюбно. Но она никогда не делилась с тобой чем-то личным, не спрашивала про твою прошлую жизнь и то, какой твоя семья была до развода. Она не посвящала тебя в свои интересы и вела себя скорее как доброжелательная соседка, чем сестра. Ты не могла её винить, ведь вы не росли вместе, и у неё, помимо тебя, было полно забот. Со своими подругами у неё больше общих воспоминаний и контакта, чем с тобой... Вопреки здравому смыслу, тебя это задевало. Ты начинала думать, что ей неинтересно с тобой, вы не сходитесь во взглядах, не подходите друг другу, раз она не тянется к тебе так, как хотелось бы. Тянуться самой тебе не позволяла гордость. Ты мечтала, что Юзуха станет опекающей фигурой для тебя, какой она была для Хаккая, но вместо этого ты оказалась за бортом. После совместного просмотра мультфильма ты замкнулась в себе. Невысказанные обиды копились, но, когда ты пыталась развить тему, Юзуха отмахивалась от тебя или раздражалась. Но зачем надо было говорить Тайджу такие гадости о тебе? Или она пыталась сказать тебе о Тайджу? Был поздний вечер, ты заканчивала пылесосить ковёр в своей комнате, когда Юзуха выглянула из-за двери, одетая в персиковое платье и кожаную куртку. Какая же она стильная... — Эй, у тебя не найдётся шарфа или платка какого-нибудь? Сюда так и просится. Ты с трудом расслышала её сквозь гудящий пылесос, нажала ногой на кнопку и с готовностью подскочила к шкафу. — А ты далеко? — тихо спросила ты, протягивая ей мамин бежевый платок на шею. — С девочками идём в караоке. В сердце неприятно кольнуло. Ты уже вторую неделю не выбиралась никуда из дома из-за подготовки к контрольным и постоянных дел по дому. И ты всегда мечтала сходить в караоке. — А... можно с вами? Юзуха неловко отвела взгляд. Возникла небольшая заминка, и ты поняла, что она пытается подобрать слова. — Извини, компания устоялась... И не думаю, что тебе будет интересно с девочками, которые на год младше тебя. — С тобой мне интересно, — ты пытливо заглянула ей в глаза. — Нет, — Юзуха вздохнула и ободряюще тебе улыбнулась, чтобы не обидеть. — Прости, я ухожу гулять с девочками, чтобы отдохнуть от дома. Поджав губы, ты не заметила, как твоя рука сама дрогнула и прижала к себе предложенный платок, не дав Юзухе взять его. Твой голос зазвучал холоднее, чем тебе хотелось. — Это ты меня прости. У меня для тебя ничего нет. Это мамин, она не разрешает его брать. Ты закинула платок на вешалку и захлопнула дверцы шкафа, развернулась и снова включила пылесос. Даже сквозь его гул ты услышала, как Юзуха хмыкнула и ушла, ничего не сказав. Обида встала поперёк горла острым комком, и ты яростно задвигала рукояткой, ероша ворс несчастного ковра. В противовес напряжённым отношениям с Юзухой, общение с Тайджу становилось всё более удобоваримым. Как-то раз он сухо похвалил ужин, приготовленный тобой, и с ехидной ухмылкой посоветовал проходящей мимо Юзухе поучиться у тебя готовить что-то, кроме лапши и риса. Атмосфера резко накалилась, когда ты, по локоть в пене, поднимала руку, чтобы поставить мытую тарелку в шкаф, и керамика выскользнула из твоих мокрых пальцев, разбившись на кучу осколков. Все замерли. Ты могла слышать, как в комнате Хаккая скрипнула кровать, и могла поклясться, что он подошёл поближе к двери. Юзуха застыла, как вкопанная, и это было похоже на то, как замирает животное перед тем, как броситься наперерез хищнику. Ты ощутила, как всё внутри смёрзлось от ожидания чего-то неминуемого, и покосилась на Тайджу. Он сидел за обеденным столом, вольготно закинув ногу на соседний стул, и наматывал твою якисобу с овощами на палочки, с аппетитом жуя. Затаив дыхание, ты снова посмотрела на разбитую тарелку. В ушах всё ещё стоял звон разлетающейся на осколки керамики. С беззаботным видом Тайджу потянулся к тарелке с жареным мясом, полностью игнорируя происходящее на кухне и оставляя вас всех в подвешенном, недоумевающем состоянии до конца дня. Скандалы прекратились. Он разгуливал по квартире в домашней одежде или с голым торсом, зевая и почёсываясь, как сонный пёс. Разговаривал с какими-то парнями по телефону или запирался в своей комнате, в которую никто не имел права заходить. А ещё Тайджу то и дело щипал тебя за нос, отвешивал подзатыльники и щелбаны, просто так, без всякого смысла, проходя мимо. Его раскатистый смех сотрясал стены дома, когда он называл тебя неженкой, соплячкой, мелочью и ещё несколькими очень «милыми» прозвищами. Чтобы не разозлить его, тебе приходилось терпеть и хихикать в ответ. Дурашливые заскоки были лучше, чем ругань и тирания. — Что, Хаккай, — Тайджу сидел за кухонным островком, постукивая пальцами по мрамору. — У свастонов недавно кто-то помер? Ты суетилась вокруг, разбирая продукты, которые принёс какой-то головорез в белой форме и, не взглянув на тебя, захлопнул дверь. Зато тебе не пришлось надрываться с пакетами... Хаккай замер, сидя за обеденным столом с раскрытой книгой. Ты чувствовала, как воздух вокруг него стал зыбким и раскалённым от паники. Его невроз передался и тебе, и твои пальцы задрожали. Ты сглотнула, продолжая перебирать покупки, делая вид, что не вслушиваешься в разговор. — Д-да, — Хаккай опустил голову. — Из руководства. Тайджу вздёрнул бровь. — Жалкое зрелище. Небось сунулся к тому, кто ему не по зубам. Хаккай сжал кулаки под столом и тихо добавил: — Он... сам. Повисла неловкая тишина, и ты не удержалась, посмотрев на младшего сводного брата изумлёнными глазами. — Чего уши греешь? — рыкнул Тайджу. — Здесь мужской разговор. Твой взгляд растерянно забегал. — А... мне уйти? — робко уточнила ты, неопределённо махнув рукой на неразобранный пакет. Губа Тайджу раздражённо дёрнулась, когда ты припёрла его деспотизм к стенке здравого смысла. — Нет, оставайся. Пусть Хаккай со своим нытьём идёт к себе и оплакивает придурка-самоубийцу. Хаккай охотно встал и, едва ты успела моргнуть, исчез. Ты устало вздохнула и отвернулась к шкафчикам. Твои опасения по поводу того, что Хаккай тоже был в группировке, подтвердились, и от этого на душе скреблись кошки. Сколько лет было тому парню? Почему «он сам»? Был ли с ним близок Хаккай? Почему он совсем с тобой не разговаривал? Ты чувствовала себя неловко, оставляя его наедине с утратой, о которой даже понятия не имела. Сегодня ужин должен был приготовить Хаккай, но ты молча решила взять это на себя. Юзуха допоздна задерживалась на занятиях по стрельбе из лука перед соревнованиями. Ты поставила сковородку на огонь и сбрызнула поверхность маслом. Между лопаток чесалось от пристального взгляда Тайджу, но ты боялась оборачиваться. Ты старательно делала вид, что беззаботно занята своими делами, несмотря на напряжённую атмосферу молчания и наблюдения. Постучав лопаткой по сковородке, ты привстала на носочки, пытаясь дотянуться до муки на верхней полке. Кончики твоих пальцев соскальзывали, и ты начала отчаянно подпрыгивать. — Жалкое зрелище, — пророкотали прямо над твоей головой. Рука Тайджу возникла за твоим плечом, без труда беря пачку. Ты вздрогнула, почувствовав катастрофическую близость с ним. Его грудь была в миллиметре от твоей спины, а когда он брезгливо встряхнул руку от насыпавшейся муки, то чуть не задел твоё ухо. Ты резко отошла в бок, словно тебя ошпарило кипятком. Ремень на твоей юбке зацепился за ручку сковороды, и ты чуть не опрокинула на себя горячее масло. — Блядь безрукая!.. — Тайджу чудом успел удержать сковородку на плите. Его пальцы соскользнули и на короткое мгновение соприкоснулись с раскалённым алюминиевым бортиком. Ты расширенными от испуга глазами смотрела, как Тайджу с шипением отдёрнул обожжённую руку. — Я... Я сейчас... Ты метнулась к комоду у телевизора и резко выдвинула нижний ящик, где была спрятана коробка с экстренной аптечкой. Ругаясь себе под нос, Тайджу открыл кран на полную мощность, остужая пострадавшую ладонь потоком ледяной воды. Когда ты вернулась с пластырем и мазью, уровень адреналина упал так же быстро, как и поднялся. Ты вдруг застыла в нерешительности, глядя на широкую спину перед собой, как на возвышающуюся тюремную стену, которую ты должна была ненавидеть, а не искать одобрения. Сглотнув, ты тихо сказала: — Дай посмотреть. Тайджу недовольно повернул голову, и его горбоносый профиль и яростный взгляд заставили тебя отшатнуться, но ты решила идти до конца. Он выключил воду, и ты промокнула обожжённую, покрасневшую плоть бумажными полотенцами. Рука у него была гигантская, с длинными пальцами с ярко выраженными суставами и ногтями под корень. Между большим и указательным пальцем алел небольшой ожог. Ты внутренне дрожала, твёрдо уверенная, что он обвинит в этом тебя, а не своё резкое появление за твоей спиной, а потому старалась загладить вину. Тем более что Тайджу почему-то позволил это сделать... Под гневное сопение над головой ты взяла тюбик с мазью и выдавила чуть больше горошины прямо на свежий ожог. Ты бы уже завывала от боли, но Тайджу молчал. Распределив вязкую и пахнущую травами массу, ты наклеила сверху бактерицидный пластырь и несколько раз пригладила углы, чтобы липкие края не отошли от кожи. — Ну вот, — заметно нервничая, ты приподняла голову, чтобы встретиться с напряжённым взглядом золотисто-карих глаз, глядящих на тебя сверху со странно меланхоличным выражением. — Что? «Он меня сейчас ударит», — пронеслось в голове с толикой смирения, когда Тайджу поднял здоровую руку над твоим лицом. Загрубевшие кончики пальцев небрежно смахнули мучную пыль с твоей щеки. Резко выдернув пострадавшую ладонь из твоей бережной хватки, Тайджу развернулся и направился к выходу, презрительно бросив: — Убери весь этот бардак. Ты обвела невесёлым взглядом рассыпанную по столешнице муку из упавшей набок пачки, остывающую сковороду и брызги масла на плите. Жаль старания Юзухи, которая буквально вчера здесь всё замывала до зеркального блеска... Вздохнув, ты случайно встретилась взглядом с поглядывающим из-за угла Хаккаем. Его горящие синевой глаза, обычно мягкие и искренние, сейчас смотрели на тебя с тихой, обвиняющей неприязнью.