В драконьей пасти

— Но, раз мы не семья, это всё меняет. Тебе казалось, что ночной кошмар ожил. Тайджу небрежным движением руки отшвырнул барный стул, стоящий у него на пути. Ты продолжала пятиться, пока не почувствовала позади спинку дивана. Свет от настольной лампы превращал ваши тени в жуткие силуэты на стене: твой — маленький и тонкий, как тростинка; его — зловещий и гигантский, под стать дракону, извивающемуся на эмблеме его плаща. Ты прикинула расстояние по дуге, которое надо было преодолеть, если бы удалось быстро схватить ключи и кинуться к двери. Но от последствий неудачи мерзкий холодок пробегал по плечам. Ты не успеешь... Его шаг — как три твоих. Твой взгляд метнулся к телефону, небрежно брошенному на другом конце стойки. Разблокировать и позвонить маме... Нет, мама не возьмёт, сейчас у них раннее утро. Юзуха? Во время праздника шумно, и она могла оставить телефон в пальто... — Я слышу, как у тебя шестерёнки в голове крутятся, — хохотнул Тайджу, наконец подбираясь ближе и кладя руки по обе стороны от тебя на спинку дивана. Нос защекотал запах мускуса, выделанной кожи и резкого парфюма. — Однажды Хаккай изрисовал мой учебник, потому что был ещё маленьким и тупым. Не различал, в каком классе я, а в каком — Юзуха. Цифр не знал. Он так испугался, что выбежал из квартиры быстрее, чем я успел с кровати встать, — Тайджу житейски усмехнулся, не обращая внимания на твоё мрачное лицо. — Он не появлялся до самой ночи. Я даже не трогал Юзуху, настолько она испереживалась. Когда он явился, я избил его в два раза сильнее, чем сделал бы это днём. За то, что испортил учебник, — Тайджу нажал пальцем на кончик твоего носа, — и за то, что сбежал. Когда он попытался снова дотронуться до кончика твоего носа, ты раздражённо отвернулась и получила хлёсткую пощёчину, от которой голова дёрнулась в противоположную сторону. У тебя перехватило дыхание. — Неблагодарная, — цокнул Тайджу, встряхивая тебя за куртку. Ты изловчилась, выбираясь из рукавов и обходя Тайджу по широкой дуге. Прохладный воздух комнаты неприятно обдул вспотевшие конечности, вызывая рой мурашек. Тайджу шагнул тебе наперерез, блокируя своей массой путь вперёд. Взволнованно дыша, ты то и дело стреляла взглядом за его спину: туда, где валялся телефон. — Что ты сделаешь, а? — Тайджу оттеснял тебя к дивану. — Позовёшь на помощь своего придурка? Нажалуешься сестрёнке? — Ты меня пугаешь, — дрожащим голосом призналась ты. — Прекрати!.. Лицо Тайджу помрачнело. — Не приказывай мне в моём доме. Он снова зарядил тебе пощёчину, но на этот раз по другой щеке. Дезориентированная, ты не сразу поняла, что происходит. В голове звенело, а в ушах стоял механический шум. Затылок упёрся во что-то мягкое, а руки безвольными плетьми раскинулись в стороны, словно у мученицы. Часто заморгав, ты поняла, что распласталась на диване. Всхлипнула, заторможенно встала, пытаясь сладить с трясущимися ногами: гигантская рука Тайджу привычным движением толкнула тебя назад. — Я не разрешал тебе уходить. — Пожалуйста... — проблеяла ты, прижимая прохладные ладони к обожжёным щекам. — Мне надо к Кио... Тайджу склонился над тобой. Волосы небрежными штрихами спадали на его бледное от ярости угловатое лицо. — Шлюха, — с небывалым наслаждением произнёс он, обдав жарким дыханием, пахнущим ментолом и застарелым спиртом. Ты всем существом ощущала его триумф, нездоровое удовольствие от ситуации, то, с каким аппетитом Тайджу смаковал твой страх, словно мечтал об этом так, как мечтают о деликатесах или терпких винах. От этого тебе стало не просто страшно — чистый ужас заструился льдом по венам. Мучая Хаккая и Юзуху, Тайджу был обозлен или издевательски весел, но здесь... Здесь было что-то другое. В ступоре ты не могла даже сделать вдох. Интерьер квартиры размылся от слёз, цвета потускнели, как на старой киноплёнке. Тайджу за шкирку приподнял тебя с дивана и тяжело опустился на твоё место. Шов платья натянулся на твоей спине и затрещал, кое-где успев разойтись. Через секунду твоё лицо впечаталось в кожаную обивку, холодную и гладкую. Он перегнул тебя через колено. Твои онемевшие руки оказались заведены за спину до ноющей боли в суставах. В ушах пульсировал глухой стук сердца, не принадлежащий тебе. Казалось, если сделаешь хоть одно движение, сломается что-то важное и уже никогда не соберётся обратно. Когда кровь прилила к голове и стало трудно дышать из-за давления на живот и грудь, ты жалобно захныкала. — Мерзкая девчонка, — шипел Тайджу. Ты не могла видеть, что он делает, но чувствовала, как подол платья задирается до самой поясницы. — Надо было сделать это давным-давно. Удар раскрытой ладонью пришёлся по бедру, и ты взвизгнула, напрягшись всем телом. Тайджу задержал руку, успевая поймать расцветающий жар пострадавшей кожи, а затем медленно вдавил ногти в место удара, словно хотел взять пригоршню твоего тела. Ты сцепила зубы и зажмурилась, переживая жгучую боль. Следующий удар по второй ноге заставил тебя заверещать в голос. Слёзы и слюна пачкали обивку дивана, от которой ты не могла отстраниться из-за положения. — Визжишь, как поросёнок, — в голосе Тайджу слышалась ухмылка. — Видел бы тебя сейчас твой придурок. Он бы, наверное, от стыда даже не смог на тебя смотреть. Его ладонь плавно двинулась выше, поглаживая ткань твоего нижнего белья. Горячее дыхание обдало затылок, когда Тайджу прошептал в твои волосы: — А вот я могу смотреть на тебя любую. И в платье, и в пижаме, и ненакрашенную, и уставшую, и зарёванную... Ты можешь сколько угодно пытаться быть девочкой с обложки. Но в конце концов — ты здесь. Розовая и визжащая, как хорошенькая свинка. Он подкрепил свои слова смачным шлепком по заднице. Удар вышел настолько сильным, что ты дёрнулась вперёд и почувствовала его твёрдое возбуждение, упершееся тебе в живот. Ты пошевелила руками, желая упереться ими в диван и привстать, но Тайджу сильнее сжал твои запястья за спиной. Удары продолжались в хаотичном ритме. То сыпались друг за другом по одному месту, то чередавались с недолгим затишьем, давая боли улечься. Когда кожу начало печь так, что искры летели из глаз, Тайджу завозился, вынимая массивный чёрный ремень из петель форменных красных брюк. Ты задёргалась, хныча и пытаясь выбраться из захвата или хотя бы скатиться на пол. — Тихо-тихо-тихо, — пробормотал Тайджу. Скрип кожи и звяканье металлической пряжки заставили твою кровь похолодеть. — У тебя накопились проценты за эти месяцы. — Я так больше не буду! — закричала ты не своим голосом, пока билась головой о диван. — Мне больно, больно, понимаешь?! Тайджу хмыкнул, и сложенный пополам ремень лёг на твою спину. Повисло недолгое молчание. Ты молилась, чтобы это не было садисткой паузой перед ударом. Если его рука не оставила на тебе живого места, то что он способен сделать огромным ремнём? — А, — раздался шорох и глухой звон, когда пряжка небрежно встретилась с полом. — Подохнешь здесь ещё. У меня на коленях, с отшлёпанной задницей, в этом красивом платье. Не худшая смерть, как думаешь? Он силой повернул твою голову в сторону, наконец давая свободный доступ к воздуху. Ты хлюпала забитым носом, сгорая от пульсирующей боли во всей нижней части тела. Рука Тайджу рассеянно гладила твою одетую спину, глядя во мрак пустым взглядом. — Не плачь, — тихо сказал он. Его пальцы задумчиво поиграли с резинкой твоего белья и опустились ниже, забираясь под ткань. Ты испуганно поджала пальцы на ногах. — Дай мне кое-что проверить. С остекленевшим взглядом ты почувствовала, как два его длинных и грубых пальца очертили линию вверх-вниз. Тайджу молчал, но его гневное сопение говорило за него. Едва выступившая влага не давала скользнуть дальше. — Сколько членов в тебе побывало, а? Строишь из себя недотрогу... Стыд накрыл горячей волной, словно тебя облили кипятком. Ты покосилась на лежающий у его ног ремень. Тайджу, похоже, искал повода разозлиться на тебя. И он определённо найдёт его теперь... Пальцы резко вошли в тебя, травмируя полусухие ткани. Ты подавилась криком, зажмурившись от унижения и отвращения. Тайджу размеренно и неумолимо двигал пальцами внутри, словно прощупывая или что-то ища. В этот момент низ твоего живота скрутил хорошо знакомый спазм, и твоё сердце забилось ещё сильнее от двойного дискомфорта. Но как же это было вовремя... Тебе становилось до обморока страшно от одной только мысли, что это продолжится... И что он сделает с тобой, если поймёт: ты уже была с парнями. Напоследок повернув пальцы и погладив одну из стенок, Тайджу вынул из тебя пальцы. Жёлтый свет от настольной лампы рядом вырвал его гигантскую руку из темноты. Часто дыша, ты посмотрела вверх. Он с маниакальной тщательностью поворачивал руку, вглядываясь в прозрачные следы, смешанные с менструальной кровью. Кутикула его указательного пальца была вся запачкана багровым. Ты подавила рвотный позыв. Губы Тайджу изогнулись в хищной улыбке, и он взял два пальца в рот, жадно обсасывая по самую фалангу. — Прости, — бесцветным голосом произнёс он, наклоняясь и прижимаясь губами к твоей избитой щеке. — Поговорим утром.