Тяжесть притяжения

Альдебаран растворил в воздухе эфемерный меч. Он тяжело вздохнул и снял с головы боевой шлем. Перед ним открылись разрушенные окрестности недавней битвы с дэларами. В воздухе стоял запах копоти и дыма, исходящий от горящих поселений. Тело невыносимо отдавалось тяжестью. Руки звезды тряслись, он слишком долго пробыл на задании. Ему следовало бы отправиться к ней немедленно, но Альдебаран все еще не нашел артефакт, который и был его целью. Он не может вернуться к ней ни с чем. С трудом дойдя до разрушенного храма, он опустился на колени, словно и сам хотел помолиться. Времени было все меньше. Казалось, его и без того бледное лицо побледнело еще сильнее. Артефакт был прямо перед ним на постаменте — хрустальный шар на каменной подставке, сотканной словно из десятков искусно вырезанных лиан. Надо только… подняться и взять его, но ноги и руки словно отказывались повиноваться его воле. Альдебаран похолодел: он был здесь совсем один, никто не сможет ему помочь. В глазах помутнилось и образ полуразрушенных колонн стал уплывать из его сознания. Стало тяжело дышать, будто изнутри звезду заполнили тысячи песчаных крупиц. Эквилибрум рухнул наземь, больно столкнувшись с ледяной поверхностью пола храма. «Я… не могу… подвести… её» — прохрипел он, прежде чем провалиться в глубокое бессознательное. Сквозь крупные щели в резном потолке храма пробивался звездный свет, мягко отражаясь в стеклянных осколках от некогда огромных зеркал, украшающих стены великого сооружения. — Не смей умирать, Альдебаран. — Раздался строгий, но знакомый ему голос, — ты слышишь? Не смей. Туманный образ знакомой звезды вырывал его душу из пустоты. От самого её присутствия дышать становилось легче. Она словно обжигающий, но согревающий своим теплом очаг в его родном доме, которого, на самом деле, никогда не было. Альдебарану начало казаться, что он попал в сомниум и бредит, как в долгом сне. Её запах, её прикосновения — здесь, в некому неизвестном храме — это действительно похоже на затянувшийся мираж, обволакивающий его перед тем, как забрать с собой. — Бетельгейзе?.. — Альдебаран едва мог узнать свой собственный хриплый и сдавленный голос. — Это я, тебе следовало вернуться. — Она продолжала держать его голову, стоя перед ним на коленях. Её руки прижимали его обездвиженное тело к себе, — я повсюду тебя искала. — П-прости, — звезда закашлялся, изо рта пошла кровь, — я не мог вернуться с пустыми руками. В глазах плыло, Альдебаран все еще плохо различал пространство перед ним, но он ясно мог почувствовать, как первый Паладин сжала его в своих объятиях. Если это вообще были объятия. Казалось, Бетельгейзе глубоко задумалась. Настолько близко они бывали друг к другу так редко, что каждый миг Альдебаран хранил глубоко в памяти, боясь потерять хоть крупицу воспоминаний о ней. Можно потерять себя, свое прошлое, но нельзя терять её. Они были так близко — и так запредельно далеко. Может, он уже давно попал в Обливион, где его душу разрывают на части не давая прикоснуться к ней. Отчего же на сердце так тоскливо? — Альдебаран. — Позвала его звезда. Эквилибрум не сразу заметил, что Бетельгейзе положила его на мраморный пол храма и нависает прямо над его лицом, опираясь на свои ладони. Часть её волос выбилась из кипы и упала ему на щеки, мягко щекоча помеченную шрамами кожу. Он мог вдохнуть запах её огненных волос. — Бетельгейзе… — тихо прошептал он, слова застревали в горле. Больше не произнося ни слова Бетельгейзе медленно опустилась перед ним. Утопая в её ауре — их губы соприкоснулись в поцелуе. Все внутри Альдебарана застыло и повернулось вспять. Звезда не знал возразить ли, или вопросить большего, как на самом деле и желал, но смел ли он просить её? Её бледная ладонь легла на его щеку, оставляя там невидимый след на душе. Чувства и образы моментально вернулись к нему, несколько раз растерянно моргнув он закрыл глаза. Руки потянулись к её талии, но он одернул себя и вернул их обратно. Затем, словно ничего и не было, она поднялась от его лица и снова села перед ним. Можно было подумать, что прикосновение ничего для неё не значило, судя по практически непроницаемому виду звезды, но Альдебаран увидел глубоко внутри блеск смятения. Она провела ладонью по волосам, приглаживая растрепавшуюся прическу, а затем, будто ей была нужна секунда на передышку, прямо уставилась на него. — Как себя чувствуешь? — Я… — к нему вернулись почти все чувства, но между тем одно из них билось в груди сильнее всех прочих. — Все еще ощущаешь влияние отсутствия связи? — предположила Бетельгейзе и снова собиралась наклониться к нему. Поймав её намерения, Альдебаран, как ошпаренный, отполз на согнутых локтях назад. Если бы он мог покраснеть, он бы уже горел, как при апогее. — П-погоди, Бет, — он задыхался, в шоке уставившись на неё. Смущенная его резким перемещением, Бетельгейзе села ровно и строго смотрела на него в ответ, с силой выдерживая зрительный контакт. Повисло неловкое молчание. Они выжидающе смотрели друг на друга. Можно было услышать колыхание порванных занавесок на давно разбитых окнах. Альдебаран сглотнул. Видимо, говорить придется ему. — Я имею в виду, что… — а что он, собственно говоря, имеет в виду? — Я не против всего, что… было… сейчас… К концу озвученного предложения он понял, что говорит полный бред. Рука Альдебарана была еще слаба, но он потянулся к своему лицу, чтобы (якобы) задумчиво потереть подбородок. Он не против. Если бы звезда мог выйти из своего тела и ударить свою оболочку, он бы это сделал. Как он мог, пусть и намеком, сказать Бетельгейзе, первому Паладину, что он не против целоваться с ней! Альдебаран хотел, чтобы прямо сейчас его кто-нибудь убил и отправил в Сомниум. Чуть поодаль от Альдебарана сидела сама Бетельгейзе и задумчиво наблюдала за ним. Пока его терзали душевные муки, она наблюдала за его заторможенными движениями. Эффект их связи еще не сошел полностью. Между тем она, конечно, старалась не обращать внимания на то, каким привлекательным он мог быть, когда лежит прямо под ней. Её взгляд то и дело опускался куда не следует, проводя дорожку по сильному телу Альдебарана. Паладин провела рукой по своим губам, на которых недавно задержался их робкий поцелуй. Это движение не ушло от внимания Альдебарана, который все это время распинался в оправданиях своего неподобающего, по отношению к ней, поведения. Словно бросая ему вызов, она уставилась на него, стирая с кожи невидимый след их прикосновения. Каждый вздох, каждое колыхание воздуха — он мог видеть это. — Я поняла, — произнесла она, подползая к его еще ослабленному телу. — Бетельгейзе… — шептал он. Её палец лег поверх его губ, призывая хранить молчание. Не произнеся ни слова после, Альдебаран покорно согласился. Когда наступила тишина, ладонь Бетельгейзе поскользила по его скулам, украшенным боевыми шрамами. Она могла ощущать их неровную, бугристую поверхность — напоминание о страшных войнах, которые они пережили. Продолжая исследовать кожу под внимательным и напряженным взглядом мужчины, её пальцы опустились ниже, к шее. Бетельгейзе ощущала, как натянута струна его самообладания от простого прикосновения. Сам Альдебаран ощущал, как сознание покидает его. Любое прикосновение звезды к нему таким образом лишало его способности думать. Любая точка на теле, к которой она прикасалась, отзывалась в сто раз сильнее, чем обычно. Он видел, как Бетельгейзе собирается что-то сказать. Смысл слов с трудом доходил до него: — Ты знаешь, Альдебаран, приземлённые сопрягаются намного чаще, чем мы… — она говорила тихо, будто кто-то, кроме него, мог услышать её откровение. — Антарес рассказал мне о том, что значит для приземлённых сопряжение. У них всё совсем иначе, они не обмениваются душами, ты знал? Альдебаран сглотнул, смутно предполагая, к чему она ведёт. Не разрывая зрительного контакта, который был способен нагреть воздух своей напряжённостью, девушка продолжила: — Вместо этого они занимаются «сексом». Это похоже на слияние душ, но только вместо душ — тела, — пояснения звезды вгоняли Альдебарана в ещё больший ступор, чем он был до этого. — Я хочу ощутить, каково это, Альдебаран. Признание Бетельгейзе заставило его с силой моргнуть несколько раз. Должно быть, он мёртв, определённо мёртв. Иначе быть не может. Но Бетельгейзе никуда не исчезала, более того, с каждой секундой она становилась реальнее некуда. Первый Паладин хочет… заняться с ним «сексом»? То, чем люди занимаются вместо сопряжения. Сама ситуация была настолько сюрреалистичной, что Альдебарану невольно захотелось, чтобы его кто-нибудь ударил. Желательно, сама Бетельгейзе. — Если ты хочешь уйти — просто скажи. Но он молчал. Было бы ложью сказать, что Альдебаран не хотел сделать что-то похожее на сопряжение с ней. С той, которую он всегда уважал и видел намного выше себя. Ложь — это сказать, что он никогда не представлял себя с ней, не думал о ней так. Всё это умирало глубоко внутри него, в самом укромном и темном месте души. Если она увидит его желания, запертые, как запретные и недоступные, — не отвернется ли? Альдебаран показал ей, приоткрыл дверь своей души для неё, как для давно желанной гостьи. Бетельгейзе глубоко вздохнула от увиденных образов. Её взгляд на долю секунды провалился куда-то прочь, а затем вернулся снова к нему. Они молчали. Каждый обдумывал что-то своё. Альдебаран приподнялся чуть ближе к ней. В груди гудела кровь, истекая желанием прикоснуться к девушке. Он помедлил, терзаемый сомнениями. Ладони тряслись, как после тяжелого боя, утомлённые тяжестью двуручного меча. Для неё всё было ясно, как никогда. Она словно поняла, каким должен быть ход на незримой шахматной доске, и сделала свой шаг. Вцепившись в края его воротника, Бетельгейзе притянула его ближе. Их губы сомкнулись. Мужчина глухо выдохнул носом и распахнул глаза от резкого соприкосновения. Он помедлил, но решил всё-таки опустить руки ей на талию. Мягко обхватив её тело, Альдебаран осознал — насколько же она была меньше него. Этот факт удивительным образом согревал его душу. Вынырнув из поцелуя, первый Паладин отпустила Альдебарана. Её волосы растрепались, а привычная, идеально выглядящая одежда помялась. Не давая мужчине передышки, она схватила пуговицы на его одежде и принялась судорожно их расстёгивать. Нетерпение звезды выдавали резкие, совершенно несвойственные ей движения. Пальцы то и дело соскальзывали куда-то не туда. — Тарт, — прошептала она и просто потянула рубашку на его груди в разные стороны. Ткань разорвалась, а все пуговицы поотлетали навзничь. — Я найду тебе новую форму, — прояснила девушка. Её ладони блуждали по его груди и рельефному прессу. Альдебаран с трудом удерживал душу внутри своей физической оболочки, потому что был уверен, что вот-вот она покинет его бренное тело. Он следил за каждым движением звезды, чувствовал, как она исследует его, её холодные пальцы на своей коже Когда Бетельгейзе устала сидеть сбоку от него, предпринимая жалкие попытки получить больше свободы в действиях, — она просто пересела на другое место. Прямо на его бёдра. С шумом плюхнувшись на него, девушка ещё пару раз покачалась, чтобы занять удобное положение. Он следил за этим, задержав дыхание. Мужчина был готов поклясться, что видел искры в глазах от того, как ощущалось её тело, сидящее на нём. О да, он хотел, чтобы она оседлала его. Ещё пару минут назад Альдебаран слабо представлял, чем они собираются тут заниматься, а сейчас желание возникало само собой. Образ Бетельгейзе, качающейся на его бёдрах, отпечатался в сознании, как раскалённая сталь. Девушка, сидя на нём, потянулась к застёжке на своей одежде, но мужчина накрыл её ладони своими. Он едва ли был способен просить, но всё же прохрипел: — Не нужно, — видеть её обнажённой было выше его сил. Звезда помедлила, вглядываясь в его глаза, и коротко кивнула: — Хорошо, это не принципиально, — она ещё раз провела пальцами по его груди. — Тебя устраивает твоё положение? Альдебаран задыхался. — Более чем, Бет… — Рада слышать, — сказала она с привычно спокойным лицом, которое резко контрастировало с общей растрёпанностью её образа. Только он видел её такой. — Тогда, если ты не против, я сниму нижнюю часть формы? — Не дожидаясь его ответа, девушка поддела пальцами застёжку на поясе Альдебарана. Он коротко кивнул и опустил голову с резким выдохом, когда Паладин приспустила его брюки. Она ненадолго приподнялась, а затем снова опустилась, совсем рядом с его возбуждённым органом. Бетельгейзе осторожно протянула руку к его твёрдому и истекающему предварительной смазкой члену. По тем весьма ограниченным знаниям, что она имела, можно было сказать одно — он был просто огромным. Как и сам Альдебаран. Смутное сомнение посетило голову звезды. Как ей вообще справиться… с этим? Альдебаран тихо застонал и, удивившись звукам, исходящим из его собственного рта, — закусил губу. Что это вообще было? Её пальцы мучительно медленно скользили по бугристой поверхности его органа. Бетельгейзе примерялась, что ей делать дальше, когда сам Альдебаран ощущал… что-то… что трудно поддавалось описанию. Сдерживать глухой стон было всё сложнее. Дыхание то и дело срывалось. Он прошептал её имя: — Бетельгейзе… — Тебе это приносит удовольствие? — Неуверенно спросила звезда. — Д-да… — удовольствием это было трудно назвать, это определённо было намного больше, но он просто хотел, чтобы она… закончила с ним, что бы это ни означало. — Я скоро… чувствую что-то, — Альдебаран говорил прямо в ладонь, боясь сорваться на стон. Сразу же после этих слов он кончил прямо ей в руку. Белая, почти серебряная жидкость окрасила её ладонь. Бетельгейзе оценивающе осмотрела свою ладонь, а затем, почти не думая, провела по ней языком. Глаза Альдебарана округлились. Он всё ещё тяжело дышал, но смотрел на неё с явным шоком. Звезда заметила его реакцию и будто поспешила оправдываться: — Я просто видела, как приземлённые… принимают эту жидкость, я думала, что вкус будет не таким… странным и солёным, — она достала тканевую салфетку из кармашка и вытерла руку. Это, правда, не умерило шока Альдебарана. И тут Паладин слезла с его бёдер и начала наклоняться к его члену губами. Неужели она собирается взять это в рот? Он мягко обхватил её за плечи, останавливая. С мягкой улыбкой мужчина вопросил: — Ты не могла бы не брать… его в рот? — Почему? — сразу спросила она. — Я не могу видеть, как ты… стоишь вот так, ещё и с… этим во рту, — он закрыл ладонью лицо, пытаясь спрятаться от этого позорного объяснения. Но её это устроило. — Ладно, но я хочу сесть на него. Альдебаран поперхнулся собственной слюной. — Ты… что? — Он не был уверен, что услышал верно. — Я хочу, чтобы он был внутри меня, Альдебаран, — спокойно пояснила девушка, будто это всё было в порядке вещей, — ложись обратно. Последняя фраза прозвучала как приказ, и он повиновался ей. Бетельгейзе сняла пояс своей формы, и брюки упали сами собой. Скинув нижнее бельё, она нависла над огромным телом Альдебарана. Всё это время Альдебаран упорно рассматривал узор на осколках крыши храма, стараясь не поворачивать взгляда ни на один градус в сторону звезды. Кровь застыла в его жилах. Когда обнажённые бёдра звезды коснулись его, он был уверен, что перестал дышать. Бетельгейзе примерилась и начала опускаться на его член. — О, Свет… — прошептал Альдебаран. Внутри Бетельгейзе сдавливало его со всех сторон. Мужчина тихо застонал. Он опустил ладони на её ягодицы, помогая удерживать равновесие. А удерживать равновесие было непросто. Орган мужчины был громадным не только со стороны, но и ощущался примерно так же. Паладин прикусила губу и продолжила медленно опускаться. Сначала ей казалось, что размер Альдебарана разорвёт её изнутри, но спустя немного времени она привыкла и приноровилась. Опустившись полностью, Бетельгейзе глубоко вздохнула. Она перевела туманный взгляд на лицо мужчины, который лежал под ней. Выглядел он крайне смущённым. Именно эту его эмоцию, ей казалось, она не видела никогда до этого. Так интимно… и так привлекательно. Сможет ли кто-нибудь когда-нибудь запечатлеть этот робкий взгляд в глазах Альдебарана? Паладин провела ладонью по его щеке, призывая смотреть прямо на неё. Этот взгляд… Обожание, верность и безоговорочная преданность. Бетельгейзе довольно улыбнулась. Её бёдра приподнялись и с шлепком опустились вниз. Мужчина под ней застонал. Он прогнулся в пояснице, а его пальцы крепче обхватили её ягодицы. Наращивая темп, она двигалась всё быстрее. Так приятно было смотреть, как бравый воин в лице Альдебарана извивается под её прикосновениями, не зная, куда себя деть. Её дыхание сбивалось, руки соскальзывали с опоры, но она продолжала накачивать его. «Такой милый, когда нуждается во мне», — мысль неосознанно возникла в её голове. Нуждающийся. Именно так сейчас он выглядел. Альдебаран приглушённо стонал от каждого толчка внутри Бетельгейзе. Тарт, как же это было хорошо! Его член скользил внутри звезды, обволакиваемый её теплом. В этот момент перед ним была только она. Ноги девушки приподнимались и с силой опускались вниз. Она чувствовала, как Альдебаран твердел внутри неё ещё сильнее. Дышать было всё труднее. Ещё немного, и они оба закончат. Бетельгейзе чувствовала это, она сама была на грани. Темп замедлился. Звезда оттолкнулась ещё пару раз, насаживаясь во всю его длину. Мужчина прерывисто выдохнул, ощутив освобождение. Он чувствовал, как его член несколько раз дёрнулся, сдавливаемый стенками Бетельгейзе, и кончил. Его тело обмякло, и руки отпустили тело девушки. Тишину заброшенного храма прерывало только тяжёлое дыхание двух звёзд. Паладин заметно утомилась и поспешила слезть с Альдебарана. Она осмотрела его — отдышавшись, он прикрыл глаза. Можно было подумать, что он мёртв, если бы не тихо вздымающаяся грудь. — Альдебаран?.. — Звезда позвала его по имени. — Да, да? Да… Что? — Он ответил почти моментально, но, видимо, ещё не пришёл в себя. — Мне неловко это спрашивать, но тебе понравилось? — Её голос звучал неуверенно. Мужчина хрипло засмеялся, приоткрыв глаза, чтобы заглянуть ей в лицо. — Неловко? Мне кажется, это последнее, о чём ты должна беспокоиться после того, как мы… — Он не решился закончить предложение. — Занялись сексом? — Закончила она, натягивая на себя штаны обратно. — Да… — Тогда я не буду спрашивать об этом. — Звезда подошла к нему, когда Альдебаран завязал пояс на брюках. — Я спрошу, зайдёшь ли ты ко мне попозже… Может быть, завтра? Или в любое другое свободное время, которое есть у луца Альдебарана. Мужчина поднял руку в умоляющем жесте, чтобы она не называла его луцем. — Конечно. Для тебя — всё что угодно. Альдебаран пригладил разорванную форму на груди. Объяснить это будет непросто.